Сердце, кажется, остановилось
Зайдя в квартиру, Чимин удивился своей глупой халатности, ведь он не закрыл дверь, когда на эмоциях покинул дом. Это было так не похоже на него. Совсем не похоже. Ведь он совсем не такой: он не напивается, не ходит по барам, не открывает себя чужим людям, не показывает своих чувств другим. Он совсем другой, но он не знал, совсем не знал, что за один день можно так сильно поменяться. Он не знал, что один человек может и подарить жизнь, и отнять ее.
Парень зашел в зал и стал переодеваться в домашнюю одежду. Когда он снял штаны и скрутил их, чтобы потом бросить в стирку, из заднего кармана выпали помятые визитки, про которые брюнет совершенно забыл. Чимин наклонился и взял миниатюрные кусочки бумаги в руку, оглядел и бросил их на газетный столик. А одежду Хоупа положил в стиральную машинку, чтобы потом отдать постиранную и выглаженную. Чимин был именно тот человек, который был помешан на чистоте и порядке. Поэтому у него в доме всегда очень чисто, и есть вкусная еда. Он любил во всем порядок. Любил, когда вещи лежат на своих местах, а на полках не должно быть ни пылинки. Кушать нужно вовремя и только полезную еду. Поэтому даже если парень надел эти вещи один раз (и то, всего-то там на несколько часов), он все равно должен был их выстирать. В этом весь Чимин. Да, он любит порядок. В нем он видит какое-то успокоение. То есть, не в самом порядке, а в наведении порядка. Когда ему особенно грустно или одиноко, он пишет, а когда у него нет вдохновения, тогда он делает уборку или готовит еду. Эти три вещи, способные хоть как-то его отвлечь и успокоить хотя бы на то время, которое он занят. Юноша забывает обо всем на свете, он умеет отдавать себя полностью тому, чем он занимается. Ныряет в дело с головой. Также и с людьми. Его проблема в том, что он всегда ныряет с головой в то, что он любит. Будь то люди или какое-то занятие. И чаще всего он просто-напросто утопает в этом. Потому что его всегда выбрасывают за борт.
Теперь же юноша сидел на стуле и гипнотизировал разноцветные визитки, которые лежали перед его носом. Он ведь обещал выбросить их, но любопытство взяло верх. Брюнет брал по очереди каждую и изучал надписи и оформление на карточках.
"А что если позвонить по номеру?", — промелькнуло в его голове.
"Полный бред. Я не буду этого делать. Я же самый натуральный натурал из всех натуральных натуралов".
"Ага, и поэтому целовался вчера с мужчиной", — ворчал его внутренний голос после небольшой паузы.
— Да, чёрт возьми! Нет! Я не хотел! Он меня поцеловал, а не я его! — вспылил парень в голос, ударяя кулаком о стеклянную поверхность газетного столика. — Да какая разница? Все равно... целовался, — тихо проговорил брюнет, закрыв лицо руками.
Это был один из тех моментов, когда тишина оглушала, разрывая его барабанные перепонки.
— Айщ! Почему всё так сложно!? Почему я так заморачиваюсь из-за этого? Я с ума что ли сошел? Просто выкину эти тупые визитки и все! — с этими словами юноша схватил красивые бумажки со стола и подскочил на ноги. В один момент он одолел расстояние. И вот он уже стоял на кухне, открыв дверцу шкафчика, за которой стояло мусорное ведро. Парень вытянул руку с визитками и бросил их в мусор. Но одна из них ударилась об край мусорного ведра и упала на пол рядом с ним. Брюнет сразу это заметил и оглядел злосчастный кусок бумаги, который осмелился сопротивляться ему. Визитка была оформлена в зеленых тонах. Чимин рассмотрел ее свысока, затем присел на корточки и взял ее в руку.
— Фак! Это что, типа знак такой? — выругался молодой человек, вертя визитку в руках, поднимаясь и выпрямляя ноги. И вот он уже снова сидит на диване, а зеленая визитка лежит перед ним на столике. Что это за непонятные чувства в нем? С ним такого никогда не было. Он всегда мог точно и ясно описать те чувства, которые испытывал, но сейчас... Что с ним происходит? Ему хреново, это он знал точно. Ему нужно о ком-то позаботиться, нужно отдать кому-то бьющую из него ключом нежность, нужно поделиться с кем-то заботой, которая уже льет через край. Нужно быть нужным. Ему хочется, чтобы хотя бы один человек в этом холодном мире нуждался в нем. Да, черт возьми, ему нужно, чтобы кто-то просто постоянно был рядом. Его не обязательно любить, потому что в нем столько любви, что ее хватило бы и на двоих. Ему просто нужно элементарное внимание... Хоть немного, совсем чуть-чуть.
Бывали моменты, когда парень забывал, как его зовут. Потому что некому было называть его по имени...
Брюнет, наконец, перевел взгляд с визитки и посмотрел на свой мобильный телефон, который лежал совсем рядом. Его рука непроизвольно потянулась к устройству.
А почему он думает, что этот звонок может что-то изменить?
Но этот вопрос Чимин задал себе лишь тогда, когда в трубке у его уха уже слышались протяжные гудки.
— Алло, здравствуйте, — из динамика послышался приятный женский голос, а Чимин уже сотню раз пожалел, что напился, что позвонил, что родился.
— Ээ, здравствуйте, — неуверенно произнёс он.
— Вы хотите заказать мальчика? — елейным тоном продолжила девушка.
— Д-да, наверное, — неуверенно ответил парень и сглотнул.
— Тогда выберите параметры. У нас есть опытные и не совсем опытные, от этого и зависит цена. А также можете выбрать возраст и примерную внешность, постараемся подыскать вам партнера, — Чимин на секунду задумался, а потом решил, что если вляпался, то уже по полной. Останавливаться поздно, да он и не любил останавливаться на полпути. Раз сделал, значит все... Пути назад нет. Обычно он не попадал в такие ситуации, потому что пред тем, чтобы что-либо сделать, он здраво обдумывал это сотню, нет, даже тысячу раз. Поэтому неловких ситуаций у него не было. Но сейчас... Он не узнает себя.
— Мм... ээ. Ну давайте тогда кого-нибудь от восемнадцати до двадцати пяти лет и... и вообще, давайте... Самого лучшего.
— Да, у нас есть такой. Но вы же понимаете, что цена...
— Цена меня не интересует. Деньги не проблема.
— Тогда назначьте часы пребывания. На какое время? И какое место встречи?
— Пусть придёт в девять вечера, а уйдет утром. Ко мне домой, — Чимин медленно диктовал адрес, а внутри всё бушевало, внутренний голос кричал: "ПАК ЧИМИН, БРОСЬ ТРУБКУ И БЕГИ!" — но снаружи как всегда была тишина. Он не выплескивал своих эмоций даже когда был один в доме. Он не позволял себе такой роскоши. Только иногда, стоя под холодным душем, он мог отчаянно ударить рукой по холодному и влажному кафелю на стене ванной комнаты и выпустить из своего горла сдавленный крик. А из глаз обычно в такие моменты капали слезы, которые смешивались с водой. Но он не любил плакать. Это было как-то по-женски. Поэтому он держал эти злосчастные слезы, которые предавали его каждый раз. Так же, как и всё вокруг. Он кусал губы в кровь, сжимал кулаки до посинения. И сидел под холодными каплями воды до озноба, до дрожи, до посинения рук и лихорадки. Так он мог почувствовать себя живым. Но все равно в душе было намного холоднее. Там, где-то глубоко внутри холод не проходил ни на минуту, ни на секунду, а тело согреется сразу же, как он выйдет из ванны.
— Это будет стоить четыреста пятьдесят долларов.