Моя Эмилия🩷

Джейден

Время с Эмилией летит очень быстро, мы с Девин хлопотали над дочерью, первую неделю я провел рядом с ними, к нам приходили наши друзья и семья и все без ума от Эмилии. Сейчас я в Лос Анджелесе, все таки мне пришлось уехать и закончить свои дела здесь, меня нет дома уже три дня и я схожу с ума, фотографий и звонков мне не хватает, и при каждом видео звонке я вижу усталость Девин, меня это просто убивает, ей трудно быть одной с ребенком, когда я дома мы делаем все вместе и я даю ей поспать, плюс ко всему её тревожит этот шов.

Девин❤
когда ты будешь дома? -

Джей❤️
-через несколько часов, у вас все хорошо?

Но ответа так и не последовало. Я быстро доезжаю до дому с аэропорта, тихо закрываю за собой дверь стараясь не шуметь. В прихожей полумрак, пахнет ванилью наш дом, наш запах, но внутри будто что-то не так. Снимаю пальто, ставлю сумку у стены всё как обычно. Но слишком тихо. Где смех Девин? Где звук телевизора который она всегда включает чтобы не было тишины? Этот дом всегда жил звуками и вдруг стал глухим. Я прохожу вглубь квартиры, и сердце опускается куда-то к пяткам, когда слышу первый всхлип. Такой тихий, будто кто-то стыдится своих слёз.

Она сидит на диване, моя Девин. Лицо бледное, глаза красные, под носом платок, но в руках Эмилия. Наша маленькая девочка, горячая и заплаканная. Девин покачивает её, сама тихо плачет вместе с ней и это зрелище пробивает меня сильнее любого удара.

Я уехал всего на три дня. И вот что я вижу, когда возвращаюсь. Становлюсь на колени перед ними, кладу ладонь Девин на колено. Она вздрагивает, смотрит на меня в её глазах такая усталость, что мне хочется выть.
-Девин, что случилось? шепчу я, хотя и так всё понятно, она больна, вымотана и одна
Она выдыхает, едва шевелит губами
-она не спит, я не могу, температура - голос обрывается, и она смотрит на Эмилию так, будто боится, что её любовь недостаточна.

Я осторожно беру дочку у неё из рук, она сначала кричит чуть громче, но стоит мне прижать её к груди, как крошечные ручки цепляются за мой свитер, и она замирает, всхлипывая у моего сердца.
-тише, милая... Папа дома, теперь всё хорошо

Девин смотрит на нас и снова плачет, но теперь это слёзы облегчения. Я сажусь рядом, прижимаю её к себе, Эмилия зажата между нами как маленький мост, который нас держит
-ты не одна. Слышишь? Я дома, всё, моя сильная, ты больше не одна

Она слабо кивает, зарывается лицом мне в шею, шепчет сквозь рыдания
-прости, что не справилась
-ты справилась - отрезаю я, глядя ей в затуманенные глаза - ты справляешься каждый день

Я держу их обеих и клянусь про себя больше никогда не оставлю их одних. Я осторожно перекладываю Эмилию на левую руку, правой беру Девин за локоть она почти не сопротивляется, такая хрупкая сейчас, хоть и старается казаться сильной, я помогаю ей встать и веду в спальню. Она от усталости, почти спотыкается, но не отпускает мою руку.

Я укладываю её под одеяло, поправляю волосы, целую в висок горячий, лоб пылает
-спи, Эмилия со мной. Если что я рядом, но ты спи, Девин
Она что-то шепчет едва слышно, но я разбираю «Спасибо, что вернулся»
Я только улыбаюсь и ухожу в коридор, закрывая за собой дверь. Эмилия тихонько вздыхает у меня на груди. Я беру плед, сажусь с ней на диван в гостиной, прижимаю к себе, чувствую её тёплый запах.Она иногда тихо посапывает.

Я уже не знаю, какой это день. Время размывается, когда смотришь, как человек, которого ты любишь больше жизни, медленно гаснет у тебя на глазах. Девин всё ещё пытается держаться, упрямо улыбается, говорит, что это просто простуда, что всё нормально, что ей просто надо поспать. Но я вижу это не простуда, её лоб горячий, но руки ледяные. Она всё чаще замирает, когда держит Эмилию, и я вижу в её глазах она боится, что не удержит дочку на руках.

Я зову Аву и Брайса я знаю, что могу им доверять. Ава забирает Эмилию с такой нежностью, будто это её собственная дочь, Брайс хлопает меня по плечу молча

-папа скоро вернётся, крошка - шепчу я Эмилии, целую её в мягкий лобик, и сердце рвётся на части, потому что я оставляю её, но если я не заберу Девин сейчас она может не вернуться вообще

В машине Девин сидит, откинув голову к окну, глаза закрыты, губы бледные, дыхание тихое и рваное. Я смотрю на неё каждые несколько секунд, одной рукой на руле, другой держу её запястье мне нужно чувствовать её пульс, её тепло, хоть что-то.

Она открывает глаза серые, усталые, но упрямо мягкие
-Джейден, не надо. Я правда скоро прийду в себя - я почти смеюсь горько
-нет, милая, на этот раз нет. Прости, ты моя жизнь, Девин. Если я что-то сделаю не так я себе не прощу

В больнице всё происходит слишком быстро и слишком медленно одновременно. Я слышу отрывки фраз врачей «высокая температура», «воспаление», «операция кесарево», «остался фрагмент плаценты». Мне хочется убить этих людей и одновременно обнять их, лишь бы они вытащили её. Они сделали ошибку тогда и теперь она расплачивается.

Девин лежит на каталке, глаза наполовину закрыты, но пальцы всё ещё цепляются за мои
-со мной всё будет хорошо, правда - шепчет она так тихо, что я едва слышу
-я знаю - шепчу я ей в лоб -ты справишься, ты всегда справляешься, а я всегда здесь

Я почти вырываю свою руку из её пальцев, когда её увозят в операционную. Слышу, как за закрытой дверью кто-то отдаёт приказы и внутри всё сжимается до боли. В коридоре больницы слишком яркий свет и слишком холодный воздух. Я стою у стены, ладони в кулаки, ногти впиваются в ладони, но боль не помогает ничего не помогает. Я думаю о том, как Ава сейчас качает Эмилию, как она ищет глазами меня, а меня нет. Девин должна вернуться к ней. Девин должна вернуться ко мне. В голове стучит одно если она не выйдет оттуда я не знаю, что я сделаю. Я только знаю, что этот мир без неё не будет моим. Я поднимаю глаза к дверям операционной и шепчу в пустоту
-ты слышишь меня, Девин? Ты должна вернуться, ради Эмилии, ради меня. Ради нас, ты всё сможешь

Я остаюсь стоять там час, два да хоть целую вечность. Потому что я не уйду, пока она не вернётся к нам живая. Я не знаю, сколько времени прошло, минуты перестали существовать, секунды тянутся, как холодная резина, липнут к коже, не дают дышать. Я сижу на жёстком пластиковом стуле под белым светом, сжав ладони так сильно, что костяшки побелели.

Я поднимаюсь, когда двери операционной открываются, сердце выскакивает куда-то в горло. Я почти боюсь услышать то, что они скажут. Врач молодой, усталый, с маской, опущенной на подбородок, он снимает перчатки, кивает мне. Я вижу этот кивок и вцепляюсь в него, как утопающий в спасательный круг.

-она в порядке - его голос звучит так просто, так буднично, будто он говорит о чьём-то отчёте, а не о моей жизни - остаток плаценты удалили, воспаление начнём лечить сразу. Мы всё контролируем, она сильная, мистер Хосслер. Ей нужно отдохнуть, вы сможете зайти к ней через пару часов

Я киваю. Я хочу что-то сказать поблагодарить, спросить ещё, но горло забито будто всё, что было внутри меня эти часы, превратилось в комок из боли и облегчения сразу. Когда он уходит, я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к холодной стене. Горячее что-то катится по щеке я не стыжусь. Я не знаю, как ещё это вынести, если не позволить себе хоть сейчас разорваться изнутри.

Когда мне наконец разрешают к ней зайти, я захожу в палату почти на цыпочках потому что она спит. Лежит такая хрупкая, белая, с капельницей в руке. Но грудь тихо поднимается и опускается она дышит.

Я сажусь рядом, осторожно беру её ладонь в свою. Её пальцы едва тёплые, но я чувствую пульс ровный, спокойный.
-ты справилась, опять - шепчу я - спасибо тебе, милая, что не оставила меня. Что не оставила Эмилию.
Она не отвечает, только спит. И впервые за эти дни я рад, что она молчит пусть спит, пусть набирается сил. Я касаюсь губами её руки, не отпуская. И внутри себя клянусь ещё раз «Я больше не позволю тебе бороться одной. Никогда.»