Глава 9
Мы провели в Лотлориене месяц. Отдыхали, набирались сил и обдумывали дальнейший путь. Сложно сказать, что пришли к единому мнению. В последние несколько дней между Арагорном и Боромиром возникали споры, нередко доходящие до оскорблений со стороны гондорца.
Нам с Гимли и Леголасом частенько приходилось вмешиваться, чтобы дело не дошло до драк. Я была не уверена в Боромире, он не нашел покоя в лесу ни через неделю прибывания здесь, ни через две...
За весь месяц, что я пробыла в Лориене вместе с хоббитами, я начала лучше понимать их. И хотя, они были молодыми юношами, повадки их были детсткими. Всегда встревающие в неприятности, о которых потом вспоминали с улыбкой на лице, всегда озорные, не прочь потанцевать на столе... Должна признать, Владыка Келеборн еще долго отходил от такого застолья... Гимли стало заметно лучше, не без помощи Леди Галадриэль, чему я не могла не нарадоваться. Веселый гном всегда мог развлечь историями.
С принцем Леголасом отношения заметно улучшились. Мы пару раз вместе ходили на потрулирование границ с Халдиром. Нам было непривычно сидеть и ничего не делать, а потому мы вызвались добровольцами. По вечерам, мы с Леголасом могли по-долгу беседовать за ужином или гулять по лесу. Эти прогулки всегда оставляли в душе лишь положительные эмоции. Кто бы знал, каким интересным собеседником может быть принц... Я точно не знала, до сего момента. Но, есть и то, что заставляло мое сердце трепетать, от незнакомых мне до селе чувств — танцы, на званных вечерах, которые чаще обычного устраивала Леди Галадриэль для нас. Каждый раз один партнёр в лице лесного принца, что конечно, не ускользало от внимания Леди Галадриэль.
Завтрашним утром, мы должны были отплывать. Мне не спалось, поэтому я накинула на плечи одеяло и села снаружи у своего шатра. Ночь сегодня была особенно прохладной. Мысли сейчас были заняты о нашей дальнейшей дороге. Мы так и не пришли к общему решению из-за того, что Боромир постоянно твердил о Гондоре.
— Услышал шуршание твоего одеяла, — мягкий голос аранена выдернул из мыслей моментально, сам же эльф сел рядом.
— Почему ты не спишь? — улыбнулась я.
— Могу спросить тебя о том же, — ответил он, тепло укрывая меня еще одним одеялом.
— Не могу уснуть перед дорогой, — смотря на эльфа, ответила я. — А тебе разве не холодно?
— Нет, — Леголас улыбнулся, не отрывая голубых глаз. Мне казалось, он о чём-то думал, что-то хотел сказать, но он молчал. — Может тебе все же лечь спать? — через пару секунд сказал он, заблотливо перебирая кончики моих волос. — Неизвестно, когда еще представиться возможность...
— Я правда не хочу, — следя за его руками, ответила я. — Потому и вышла, что глаз сомкнуть не удалось. Расскажи мне о своей маме, — кажется я сказала это вслух. Я замерла от страха, медленно поднимая глаза на лицо аранена. Пара секунд он смотрел на меня так, словно пытался понять, что я сказала. Затем тихо вздохнул и поднял глаза на небо.
— Я не помню её, — я почувствовала толику грусти в его голосе. —Я был слишком мал, когда ее схватили орки Гундабада. Отец никогда не любил говорить о ней после ее смерти. Хранил все воспоминания в себе, стал суров и сдержан. Воспитывал меня, как воина... Мне нечего тебе рассказать, при всем своем желании... У меня даже нет воспоминаний, которые хотя бы изредка помогали согреть душу и утолить тоску по ней...
Лицо аранена выражало глубокую печаль. Я несмело положила ладонь на его плечо, отчего он еле вздрогнул и непонимающе уставился на меня. Я же, молча, положила голову ему на плечо.
— Спасибо, — шепнул он в ответ, прильнув щекой к моей макушке.
— Я тоже никогда не видела своих родителей, — не знаю, зачем я это сказала. — Но, король Агларонд многое мне о них рассказывал. За что я ему благодарна. Здорово жить и знать, что твои родители были храбрейшими воинами Харлиндона, — я усмехнулась. Леголас раскрыл ладонь, взял мою руку другой рукой и положив её на свою, переплел наши пальцы.
— Снова холодная, — сжимая пальцы, сказал он и сел на корточки, напротив меня. Взяв обеими руками мои руки, он поднёс их к губам. Я молча наблюдала за тем, как он пытался согреть мои руки. Мне внезапно стало мало воздуха... Смешанные чувтсва радости, спокойствия, и что-то новое, чего я раньше не испытывала по отношению к другим эльфам. Никогда.
«Он принц, ты никто», — вторил разум и я резко убрала руки.
— Лучше, если мы пойдем спать, — сказала я, вставая с места. — Ты прав. Надо отдохнуть...
— Постой, — вновь взяв меня за руку, Леголас не дал мне шанса сделать и шагу. — Посмотри на меня, — но я не могла поднять своих глаз на него. — Эйлин, — он приблизился к моему лицу и коснулся моего лба своим лбом.
— Не делай этого, прошу, — прошептала я, зажмурив глаза. Руки все еще были в руках аранена. Оба одеяла, что защищали меня от холода, спали с плеч. — Леголас...
Наши губы были всего в нескольких миллиметрах, отчего сердце забилось чаще, а щеки залились румянцем. Почему я не отталкиваю его? Он принц, Эйлин... Ты никто...
В какой-то момент собрав всю волю в кулах, я положила обе руки на грудь эльфа и легонько отпрянула от него:
— Нам нельзя, — осмелившись, я посмотрела ему в глаза.
— Почему?
— Есть множество причин, — ответила я.
— А самая главная, — разочарованно произнёс он. — Я всегда буду твоим врагом только потому, что мой отец не помог твоему королевству.
— Дело не в этом, — ответила я. Мне не хотелось вновь портить отношения с араненом. Мы ведь только подружились.
— А в чём? — не унимался он. — Неужели твоя ненависть и ошибка моего отца никогда не позволят тебе ответить на мои чувства?
— Чувства? — к такому я не была готова. Леголас осекся и сделав шаг назад, склонил голову в поклоне.
— Простите, я перешёл границы дозволенного, Эйлин. Обещаю, впредь не повторять своей ошибки, — с этими словами он сдела шаг в сторону своего шатра. — Доброй ночи, — бросил он напоследок, оставив меня справляться с подступившими мыслями в одиночку. Я зашла в свой шатёр и легла в постель. Спать не хотелось. Я все испортила...
К горлу подступил ком и я не в силах была его сдерживать. Слезы полились градом, но я закрыла рот рукой. Все правильно. Все должно быть именно так...
***
— Никогда ещё мы не одевали чужестранцев в одежды нашего народа, — сказала Воадыка Келеборн, когда на всех членов Братсва надели плащи. — Пусть эти плащи укроют вас от вражеских глаз.
Я стояла в сторонке. Леди Галадриэль позвала к себе ранним утром и вручила мне подарки, среди которых был лориенский плащ, кинжалы и меч короля Агларонда и мешочек самоцветов с письмом, адресованным королю Трандуилу.
***
— В этом письме, король полностью обьяснил ситуацию с самоцветами, — сказала Леди Галадриэль, расхаживая по моей комнате. — Ты должна будешь вернуть их королю Трандуилу, так как король Агларонд не успел сделать этого сам.
— Но что же тогда случилось? Как камни оказались у вас?
— Увы, письма я не читала, — ответила она, присаживаясь рядом. — Забрала их, когда спасали оставшихся в живых эльфов.
— Кинжалы и меч я заберу, но камни и письмо останутся здесь. Я вернусь за ними, когда этот хаос вокруг закончится. Верну самоцветы законному хозяину.
— А что потом?
— Отправлюсь с вами, — вздохнула я. — В Валинор...
— Это действительно то, чего желает твое сердце?
— Я не получу того, чего оно желает. Никогда...
— Ты плакала, — коснувшись моей щеки, сказала она. — Незачем напрасно лить слёзы, Эйлин. Незачем и решать за других. Каждый имеет право на выбор... У Леголаса он точно есть.
***
— Тебе, Леголас, я дарую лук галадримов, — сказала Леди Галадриэль. Принц с интересом рассматривал новый лук, проверяя тетиву на прочность. — Он достоин мастерства наших лихолесских родичей.
— Это нолдорские кинжалы. Они уже проверены в бою, — проходя мимо Мэрри и Пиппина, сказала Леди Галадриэль. — Не бойся, юный Перегрин. Ты найдёшь в себе храбрость.
— А для тебя, Сэмуайз Гэмджи, эльфийская верёвка, свитая из хитлаина, — я наблюдала за хоббитом, который был несколько огорчён подарком Владычицы
— Спасибо, госпожа, — смущенно ответил он. — А тех чудесных блестящих кинжалов больше не осталось? — Леди Галадриэль обернулась на меня, и мы улыбнулись.
— А что гном хотел бы получить в дар от эльфов? — спросила она, стоя напротив гнома.
— Ничего, — ответил Гимли. Взгляд его был устремлен на траву. — Разве ещё хотя бы раз взглянуть на госпожу галадримов, ибо она прекраснее всех драгоценностей подземного царства, — добавил Гимли, наконец поднимая на нее глаза. — На самом деле... Есть одна вещь, — Гимли расстерялся, что меня удивило не меньше остальных. — Нет, нет, нет, не стоит, это совершенно невозможно, глупо спрашивать...
Леди Галадриэль звонко рассмеялась, вновь посмотрев на меня. Я уже была готова, а потому решила помочь загрузить остальные вещи в лодки, пока Леди Галадриэль дарила подарки. Когда я подошла к лодкам, я встретилась с Леголасом, который молча кивнул мне и ушел за очередной сумкой.
— Каждый имеет право на выбор. У Леголаса он точно есть...
Я все думала о ее словах. О каком выборе шла речь? Причем здесь вообще аранен?
Арагорн распредили нас по лодкам, и конечно, я попала к Гимли и Леголасу. Фродо и Сэм плыли с Арагорном. Мэрри и Пиппин с Боромиром. Отплывали мы медленно, отчего я мысленно прощалась с лесом, обещав ему, что вновь вернусь. Спустя некоторое время мы нас наконец несло течение Андуина.
— Это расставание нанесло мне горькую рану, — горько вздохнул Гимли.
— Отчего же? — улыбнулась я.
— Когда я взглянул в последний раз на то, что прекраснее всего, — ответил он. — Впредь я более не назову ничего прекраснее кроме её дара.
— Что же она подарила тебе? — спросил Леголас, мельком поглядывая на гнома.
— Я просил один лишь локон её золотых волос, — ответил Гимли, чему я сильно и приятно удивилась. — Она дала мне три.
Услышанно заставило меня улыбнуться.
— Что с вами двумя происходит? — резко переводя тему, спросил Гимли. Как вовремя! — Вы весь этот месяц были не разлучны, словно два влюблённых соловья, а теперь и в сторону друг друга не смотрите. Эйлин, — Гимли посмотрел на меня. — Если он тебя обидел, ты только скажи. Я ему быстро отрежу его королевские уши.
— И в мыслях не было её обижать, — немного резковато ответил Леголас, смотря на воду. — Она, Гимли, сама кого хочешь обидеть сумеет.
Слова аранена задели меня, впервые в жизни, я не знала как отвечать на эту колкость. Раньше, я бы не спустила ему эту фразу, но сейчас меня его слова ранили. Я хмыкнула и отвернулась в другую сторону. Оставшуюся часть пути мы не разговаривали совсем. К слову, наши взаимоотношения с Леголасом вернулись в начало с единственной разницей: теперь он ненавидел меня.