#1
'Это очень странно - вести дневник, как какая-нибудь тринадцатилетняя сопливая девочка-подросток. Просто бумага - единственное существо, которому можно доверить свои мысли.
Впервые я встретил ее на крыше. На крыше своего дома. Стояло позднее лето, была ночь, но луны не было видно из-за темный плотных облаков, укутавших небо.
Тогда я впервые решился на самоубийство. Моя жизнь с огромной скоростью катилась по наклонной прямиком на социальное дно.
Тем летом моя депрессия достигла апогея. Я пытался заглушить боль алкоголем, но попытки были тщетны. Тем летом я впервые попробовал наркотики, чтобы хоть на одну ночь забыться. Меня даже не вставило, странно. Даже наркотики не в силах были справиться с болью.
Я стоял на краю крыши и курил. Под моими ногами лежало бесчисленное число окурков. Я собирался с мыслями и силами для последнего шага. Все было спонтанно. Писать записку или нет? Кого винить, кого нет? У кого просить прощения? Кого благодарить?
Когда я бросил последний окурок под ноги, то понял - сейчас.
Я глубоко вздохнул.
Сжал кулаки.
Моя нога уже зависла над пропастью, когда появилась она.
-Что ты делаешь?
Я резко обернулся. Я был зол. Гнев кипел во мне.
Она была словно осиновый лист и трепыхалась от малейшего движения ветра.
Мешковатая серая потертая толстовка, нежно-голубые волосы, стянутые в хвост на затылке, черные джинсы, впалые щеки... и глаза.
Огромные горящие глаза. В них была жизнь.
Она подошла ко мне и села на край. Под ней было семнадцать этажей, но это ее совершенно не заботило.
Она сидела так, будто ей было совершенно плевать, сорвется она или нет.
-Ты любишь ночь?
Я молчал. Мне нечего было сказать. Я все еще был зол на нее. Не она, я бы давно лежал внизу, с дурацкой посмертной улыбкой на лице.
-А я люблю ночь. Прекращается суета, и все люди могут снять свои маски. Ночь открывает нас настоящих.
Она взглянула на меня. По телу пробежали мурашки. Она улыбнулась.
Она встала, не отряхиваясь, схватила меня за руку и потянула от края.
-Не сейчас.
Она снова улыбнулась и сбежала вниз по лестнице.
Ветер трепыхал мои волосы.
Я стоял на крыше один.'