nightmare [J.R.]

Он спускается на нижний уровень, проходит мимо двух стеклянных столов, на которых стоят краски, банки с кистями, бутылки с маслами и растворителями. Подходит к третьему - к функциональному столу-мольберту, на котором лежат листы с набросками и высится недописанная картина. Художник задумчиво смотрит на холст, потирая подбородок, что-то ему не нравится.

На нем изображена хрупкая обнаженная девушка. Она сидит на кровати, застеленной белой шелковой простыней, и прикрывается одеялом - сначала кажется, будто бы ее застали без одежды и она стыдливо пытается спрятать себя за куском материи. Но если присмотреться, можно понять, что в этой работе слишком много скрытого эротизма. Кошачья грация, призывный взгляд, лукавая полуулыбка.

Девушка не прикрывает себя, напротив, она раскрывает одеяло, и художник словно застал ее за этим моментом и запечатлел. Он внимательно смотрит на картину. Длинные тёмно-шоколадные волосы, хрупкий овал лица, зелёные глаза, обрамленные длинными ресницами, аккуратный носик, полные губы. Она естественна и прекрасна.

Это Изабелла.

- Нужно еще поработать над тобой, - сам себе говорит художник. - Ты должна снова мне попозировать. И только попробуй сказать, что устала.

На его лице появляется довольная улыбка. Он говорил не сам с собой. Он говорил с ней.

- Сегодня нужно много успеть, - ласково сообщает картине художник и, что-то насвистывая, направляется к арке, ведущей из мастерской в другое помещение.

На несколько секунд он останавливается у лестницы - под ней находятся стеллажи. На одних стоят книги по изобразительному искусству и живописи на разных языках, на других - статуэтки, а на каких-то фотографии в деревянных рамах.

Он берет одну из фотографий и протирает стекло рукавом. Со старого бледного снимка на него смотрит мальчик с льняными волосами лет двенадцати, который обнимает за плечи свою смеющуюся сестренку.

Художник улыбается воспоминаниям, ставит рамку на место и заворачивает за угол. Оттуда он возвращается не один, а с темноволосой девушкой в алом платье. Тащит ее тело за ногу, оставляя на паркете кровавый след. Все так же что-то напевая, художник с трудом укладывает неподвижное окостеневшее тело на один из диванов, втыкает в волосы лилию и начинает рисовать.

Солнце на улице скрывается за тучи. В мастерской тотчас темнеет. На самом деле глаза ангелов на картинах полны скорби - нужно лишь присмотреться к ним получше.

* * *

Выйдя из транспорта, я иду по знакомым улицам, желая поскорее добраться до дома. На душе неспокойно мысли похожи на обрывки черных нитей; где-то каркает ворон, словно предупреждая.

Я твержу себе, что должна перестать бояться, иначе я просто стану безумной. И, стараясь быть смелой, иду вперед, глядя на свою тень и думая о том, что прислала мне Авани.

Неподалеку от дома, в пустынном безлюдном месте, меня вдруг останавливают.

- Девушка, - слышу я вкрадчивый мужской голос и тотчас ускоряю шаг, но мне преграждают путь.

Их трое. Обычные парни в обычной одежде. Ничего примечательного. Только улыбки у них необычные - они глумливо скалятся, глядя на меня, и я сразу понимаю, что дело плохо.

Парни обступают меня с трех сторон, отрезая путь к бегству, и я беспомощно оглядываюсь - вокруг никого нет. Я в ловушке, которая внезапно захлопнулась. Но пытаюсь выбраться из нее: достаю свой канцелярский нож-скальпель для резки бумаги. Видя его, они весело хохочут.

- Милая, это что у тебя в руке? Что за игрушка? спрашивает один из них, загорелый, улыбчивый и с потухшими глазами.

Такие глаза с невидимыми шрамами, словно забывшие, что такое свет, меня всегда пугали. Я безошибочно находила таких людей в толпе и чувствовала их желание причинять боль.

- Что вам нужно? - спрашиваю я дрожащим голосом.

- А как ты думаешь? - сплевывает второй глаза у него чуть живее, но лицо жесткое и злое.

- Без понятия, - говорю я, все еще стараясь быть смелой. - Могу я пройти?

Они снова хохочут, и демон - вместе с ними. Весело, заливисто. Он чувствует беду. Это подпитывает его.

- Какая ты недогадливая. Покажи-ка, что у тебя в сумочке.

Они забирают сумку - срывают его с меня так, что трещат швы. И роются, комментируя, высыпая содержимое прямо в грязь под ногами. Находят, резинку для волос, ручки, полупустой бутылек с газированной водой, блокнот.

Страха нет - он будет потом. Есть оторопь, есть удивление и желание выжить. Я ненавижу чувствовать себя мышкой, загнанной в угол. И еще крепче сжимаю свой нож, хоть он и бесполезен. Но это единственное мое оружие.

Они добираются до кошелька - он чёрный, прямоугольный, без каких-либо узоров. Находят несколько купюр, проездной, какие-то старые чеки.

- Что-то у тебя с наличными негусто, есть карты, интересно сколько там денег, - качает головой тот, с потухшими глазами. - Может, чем другим нас порадуешь, а?

Меня пытаются погладить по волосам, но я не даюсь. Хватают за руки, но мне удается вырваться. Телефон выхватывают из моих рук и, улыбаются, сообщают, что «телефон дорогой». Как будто бы я должна прямо сейчас им его отдать!

Меня прижимают к стене гаража, отпуская пошлые шутки. Нужно кричать, но я молча смотрю на них большими немигающими глазами. И из-за игры света и тени мне вдруг кажется, что головы у них крысиные. Смотрят, скалятся черными пастями, пронзают глазками-бусинками, шевелят носами. Они отвратительны.

Я поднимаю нож.

- Какая смешная, - глухо говорит третий, с медью в коротко стриженных волосах. - И что ты нам сделаешь, чертова ты кукла?

«Бей по шее, там, где яремная вена», - подсказывает демон, и я заношу руку. У меня есть несколько драгоценных мгновений, пока они хохочут - не видят во мне серьезного противника. Я для них лишь развлечение. Крысы сжирают мышей.

Я не слушаю демона и все-таки бью ножом по плечу того, кто стоит ближе всех ко мне. Да, это всего лишь канцелярский нож-скальпель, но он остр и рассекает не только ткань спортивного костюма, но и кожу.

Парень от неожиданности делает шаг назад, шипя что-то мерзкое, я бью по коленной чашечке второго и пытаюсь сбежать, но третий, с потухшими глазами, ловит меня и наотмашь бьет по лицу так, что я падаю. Нож вылетает из моих рук.

- Какая ты ловкая, милая, - говорит он, присаживаясь рядом со мной на корточки и за волосы поднимая мою голову так, чтобы я смотрела на него. Наверное, еще и гибкая? Сейчас и узнаем.

Тот, кого я ударила ножом, бьет меня по ребрам так, что из глаз сыплются искры, а дыхание перехватывает. Меня никто никогда не бил. «А я говорил, что надо перерезать вену! Тупая тварь!» - кричит страшно демон.

- Стерва! До крови ведь! - жалуется друзьям тот, кого я ранила, и бьет меня снова - попадает по бедру.

Мне очень больно, но я молчу, сомкнув губы, с ненавистью смотрю на него. Мне снова кажется, что у них крысиные головы. И меня накрывает волна отвращения.

Меня поднимают на ноги, все так же унизительно держа за волосы, пытаются снять тренчкот. Я все-таки начинаю кричать, но мне закрывают рот. Я чувствую отвратительный запах дешевых сигарет.

Это все как-то нереалистично - и люди с крысиными головами, и боль, и унижение, и чужие руки на моем лице. Я словно наблюдаю за этим со стороны. И не знаю, что будет дальше.

Включается диссоциация. Психологический механизм защиты, когда кажется, будто все происходит не с самим человеком, а с кем-то посторонним.

«Я их убью», - говорит демон, и в моей голове вихрем закручивается тьма.

А они вдруг отпускают меня - словно я стала ядовитой.

- Чувак, ты чего? - вскрикивает один из них.

Я оборачиваюсь и вижу, что позади стоит парень из соседнего дома, по плечу которого я несколько дней назад попала дверью. Он одет в ту же черную толстовку с капюшоном, черные джинсы, черные кроссовки. А в его вытянутой руке - черный пистолет с глушителем. Тоже черным.

Люди-крысы смотрят на него с испугом. У меня вдруг отлегло от сердца. Я понимаю, что спасена.

- Пугалка, - неуверенно говорит тот, у которого в волосах медь.

- Настоящий, - не глядя на него, хрипло отвечает парень с жестоким лицом.

- Слушай, ты чего? Опусти пушку, а? - В тусклых глазах загорается мертвый огонь. - Ну серьезно. Ты чего? Что хочешь? За девчонку вступился? Так мы это... ничего не делали. Только попугали чуток. Мы пойдем, да?

Они хотят уйти, но он им не разрешает.

- Стоять, - знакомым голосом говорит парень в капюшоне.

Люди-крысы замирают. Настороженно шевелят носами.

- Чего, брат? - фамильярно спрашивает один из них.

- На колени.

- Чего? - Они непонимающе смотрят на него.

- На колени перед девушкой, - велит парень в капюшоне.

- Слушай, а ты ничего не попутал? - спрашивает тусклоглазый. - Ничего мы с твоей девкой не сделали. Или что, расстреляешь нас тут?

У меня, есть группа в тг, где мы общаемся, обсуждаем мои фанфики, где я выкладываю фф с Джошем, и есть ролка абг, поэтому если хотите пишите в лс. Всем буду рада! 💋

Продолжение на 7 звёздочек...

1371 слово.