Пепел

Юки

Часы показывали пол шестого и летний день плавно переходил в вечер, но воздух по-прежнему оставался тяжелым и влажным.

Ощущение, что небо вот-вот разрежет яркой вспышкой света с сопровождающим её громом, но на вызывающе бледно-голубом небе нет ни облачка. Я вытираю пот со лба и неловко переступаю с ноги на ногу. Инумаки выглядит изможденным.

Приехав по адресу на самом отшибе мы обнаружили маленький ветхий дом. Белая краска на стенах облупливалась. Крыша полностью соткана из разноцветных лоскутков шифера. Оконные ставни закрыты их цвет значительно отличается от входной двери. На террасе стоит ржавый таз указывая на протекание крыши.

- Ладно, мы уже тут, так что, — я замолчала, во рту у меня пересохло. Жаль я не купила по дороге воды. Повернувшись к двери я прикоснулась к дверному замку и крепко приложила указательный палец. Тишину разрезало щебетание птиц - являющееся звонком. После долгих минут ожидания послышала тяжелая поступь, и дверь распахнулась одаривая меня прохладным потоком воздуха.

Коренастый, жилистый мужчина оказался перед нами. В волосах можно было заметить проступающую седину. Глаза маленькие и темные, слишком близко посажены. Брови недовольно нахмурены. Большой, широкий нос. Губы плотно сжаты в ровную линию.

- Что нужно? - Недовольно с некой усталостью произнес он.

Я неловко прокашлялась и взглянула на Тоге. Помощи от него тут ждать не стоит.

- Здравствуйте, сэр. Меня зовут Юки Мацуи, а это Тоге Инумаки. Мы из полиции. Хотим поговорить с вами о случившемся.

Мужчина облокотился о дверной косяк и сложил руки на груди одаривая то меня, то Тоге колючим взглядом.

- Полиция, у меня уже была, так что проваливайте. - Нескрываемое призрение опустилось тенью на лицо мужчины. Он махнул рукой так же как отмахиваются от назойливой мухи.

Я открыла рот, затем закрыла. Попыталась посчитать до десяти, но сбилась. Тяжело вздохнула и заговорила самым ровным и спокойным голосом, что был у меня в запасе.

- Я понимаю, но иногда входе следствия требуется уточнить некоторые детали. Это не займет много вашего времени.

Не успев даже закончить мужчина перебил меня, хлопнув ладонью по дверному косяку.

- Ты за кого меня держишь? - Впервые я обрадовалась, что дом находится на самой окраине и скрыт от любопытных глаз. На эти вопли вполне могли сбежаться местные зеваки. - Зеленые для полиции. Проваливайте, пока я не сходил за ружьем.

Мои ладони начали потеть, и я сжала кулаки впиваясь ногтями в ладони. Я уже успела устать от этого разговора.

Тоге недовольно цокнул и расстегнул свой новенький синий воротник.

- Впусти. - ровным низким голосом произнес он.

Каждый шаг хозяина дома давался ему с трудом. Спина натянута и напряжена, ноги налитые чугуном, руки так крепко сжаты, что даже костяшки побелели. В голове идет борьба, сопротивление. Жаль, что этот поединок заведомо был проигран. Пару раз я так же боролась с не принадлежавшим мне телом.

Ощущения полного бессилия, будто твой мозг переселили в чужое тело и забыли что-то подключить. Я тряхнула головой, что бы опустошить свою голову от неприятных воспоминаний. Хоть Инумаки никогда не использовал свою силу против моей воли, всё-таки опыт оказался для меня не приятным.

Прошла по темному коридору. Стены которого были увешены фотографиями. Мужчина опустился в кресло, тело натянуто как струна, маленькие глазки прищурены и недоброжелательно следящие за каждым движением Тоге. Я опустилась на диван игнорируя темное пятно на оббивке.

- Говори, — произнес Инумаки за моей спиной.

- Меня зовут Мистер Цутия. Моя дочь Карин пропала позавчера. В воскресенье была ярмарка и она решила прогуляться со своим другом. Я просил её не ходить, но она сказала, что ей нужны нити. Она вяжет.- Нарастающее раздражение сквозило в голосе. - Карин пообещала, что друг её проведет.

На правой руке мистера Цутия были сбиты костяшки и запёкшаяся кровь. Я повернулась к Тоге, он внимательно рассматривал фотографии семьи. Мне захотелось подойти и тоже посмотреть как выглядела Карин. Сколько ей было лет? Старше ли она меня? Хотела она детей? Что читала перед сном? Как относилась к животным? Хорошим человеком она была или не очень? Если не очень, то на сколько? На столько, что бы быть украденной и вероятно убитой.

- Карин, было девятнадцать. Они хотели пожениться, как жара спадет. Говорит, что она настаивала на том, что дойдет сама. Но сейчас есть только это, — Мистер Цутия достал из нагрудного кармана рубашки черную с красными маками резинку для волос. Я взяла резинку и повертела в руках, на черных участках ткани были заметны багровые пятна. К моему горлу подступила тошнота.

Послышались одинокие всхлипы доносящиеся из груди мистера Цутия. Он прикрыл лицо руками и согнулся по полам. Плечи его подергивались. В конце концов всхлипы перешли в полноценное рыдание.

Я встала и отряхнула платье от несуществующей пыли. Обернулась на Инумаки и подняла руки в немом вопросе. Тоге неуверенно пожал плечами, но всё-таки подошел к мужчине и успокаивающе похлопал по плечу. Мне хотелось поскорее покинуть этот дом. Я понимала боль этого мужчины, но прожить это вместе с ним не могла. Я ведь даже не знала эту девушку. Что бы искренне соболезновать нужно было чувствовать те же эмоции. Мне хотелось, что бы Тоге поскорее покинул этот дом. Ему не нравилось пользоваться своей техникой особенно против человеческой воли, особенно если от этого человек страдает.

- Мистер, Цутия, могли бы вы дать нам точный адрес, где была обнаружена эта вещь?

Мужчина вытер глаза рукавом рубашки. Его лицо больше не казалось мне недоброжелательным, скорее осунувшимся, исхудалым и поблекнувшим.

Листок, который протянул мне мужчина, был с двумя мокрыми пятнами из-за чего ручка в некоторых местах растеклась. Но надпись осталась читабельной. Я развернулась на пятках и сделала шаг в сторону коридора, но какая-то неизвестная сила пригвоздила меня.

- Мы сожалеем о случившимся. - Я прикусила губу и прислушалась к своему внутреннему голосу. Не прозвучало ли эта фраза как подтверждение смерти Карин? Я скривилась. В такие моменты мой талант толкать речи куда-то улетучивался. Что вообще хуже фразы "я сожалею" от человека, которому по большому счету наплевать.

- Мы обязательно выясним, что произошло. - Произнесла я и не дожидаясь ответа поспешила скрыться. Есть ощущение, что если произнести своё обещание вслух и при свидетелях, то уж точно не соскочишь. Не ясно, кому больше была нужна эта фраза.

- Забудь. Усни. - Последнее, что я услышала перед тем как выскользнуть из дома. Вот на одного свидетеля стало меньше.

Я массировала пульсирующие виски. Мы провели в доме меньше двадцати минут, но разговор сильно вымотал меня.

Инумаки застегнул свой воротник и тихонько прикрыл входную дверь.

- Слушай, не нужно было бы, я бы справилась, — сказала я всматриваясь в глаза Инумаки. Вид у него был встревоженный и уставший. Он был расстроен больше моего. Я уперла руки в боки. - Хотя, кого я обманываю. Без тебя я бы не справилась. Спасибо, тебе Тоге. В нашем тандеме ты умный, а я...- я задумчиво потерла подбородок. Оккоцу всегда смеялся когда я так делала и говорил, что так делают люди, у которых есть борода, а у меня видите ли её нет. Но мне и вправду так лучше думалось.

- А я красивая? - спросила я с надеждой в голосе. Тоге снисходительно улыбнулся. Глаза его потеплели. От прежнего напряжения не осталось и следа.

- Лосось.

- Отлично, я то я переживала, что ты и тут сможешь составить мне конкуренцию. - я легонько пнула друга в плечо, — тебе стоит выпить своё лекарство и пора найти нам место для ночлега.

Инумаки удивленно застыл и провел по своей ладошке пальцем имитируя письмо. Записка.

- Мы не пойдем туда, сегодня так точно. Прости Инумаки-кун, но ты использовал четыре слова. Да и я вымоталась. Надо передохнуть.

Инумаки закатил глаза и недовольно цокнул. Ему стоит меньше времени проводить с Маки.

- О, я очень внимательно слушаю твои аргументы против. - Сложила руки на груди.

Тоге тяжело вздохнул и пошел вперед.

- Вот и отлично, — сказала я догоняя друга.

***

Я кинула своё платье на стул. Надула щеки и осмотрела свою до того тесную комнатку, что тут едва помещалась односпальная кровать, стул и прикроватная тумбочка. Неестественно желтая лампа являлась единственным источником света и вызывала жжение в глазах. У меня не было желание бороться с пододеяльником, поэтому я расстелила так и сверху положила одеяло. Моя мама бы мной не гордилась. Я открыла папку, что выдал Годжо Сатору и внимательно рассматривала фотографии пропавших. Все девушки были юными, интересными внешне, все пропадали с наступлением темноты. Карин в этой папке не было. Информации о найденных уликах среди других девушек тоже не нашлось. Значит её резинка для волос была лишь случайностью или оплошностью. Я вчиталась в предложение. За тем еще раз. И после этого. Информация стала усваиваться сложнее. Поэтому я кинула папку на тумбочку.

За стеной в такой же комнате был Инумаки. Некоторое время из его комнаты доносился звук воды, шуршание, топот, но теперь доносилась лишь блаженная тишина. День был длинный.

Я прикрыла глаза и помассировала переносицу. Каждый раз когда образ Инумаки появлялся в голове первым же делом приходилось избавляться от него. Мысленно тормошить себя. Не думай об Тоге. Не думай об Тоге. Не думай об Тоге.

Из моего горла вырвался истеричный смешок. Парадокс. В голове всплыли воспоминания о недавнем разговоре с матерью.

- Чем больше ты думаешь о нем тем сильнее влюбляешься в него, — сказала мама помешивая ложкой суп.

- А как же сила мысли? Мысли материальны и прочее. - Я закинула картошку в раковину и принялась промывать овощи под холодной водой. Рука мамы так и застыла в воздухе, затем послышался хохот.

- Ты у меня слишком умная. Сила мысли в делах сердечных не поможет. Ты либо скажешь ему и получишь ответ, либо не скажешь и не получишь ответ. Возможно он скажет, тогда повезло. Вот и всё. Единственное, что я точно знаю так это...

- Твоё от тебя не уйдет, — в унисон произнесли мы, — да, я знаю. Тогда выходит папа не твоё?

Как только слова вылетели из моего рта я сразу же пожалела о них, но было уже поздно. Мама положила ложку рядом с плитой, подошла к окну, спина её была напряжена, а руки сложены на груди. Некоторое время она молча смотрела вдаль. Затем развернулась, улыбнулась и произнесла, — выходит так. Твоё это с которым всё получается и ничего не уходит. Если человек тебя не понял, не оценил, не раскрыл, то не такое уж он и твоё. Сложность в том, что нужно пробовать, что бы понять твоё это или нет. А не над фотками чахнуть.

- У меня от этого разговора голова разболелась. - я помассировала виски мокрыми пальцами.- Тоге точно моё, я уверена.

Брови мамы удивленно поднялись, — да? Тогда чего не скажешь ему о своих чувствах? Раз уверена.

- Мам, — произнесла я и закусила губу.

Когда-то я прочитала, что влюбленность слегка эгоистична. Влюбленный человек сфокусирован на собственных ощущениях и переживаниях.

Влюбленность сопровождается сужением  сознания. Именно по этой причине мне хотелось кричать. Кричать о своей любви к человеку. Кричать как он мне дорог. Кричать как я нуждаюсь в нем. Терпеть не было сил, меня просто распирало от эмоций. На каникулах мой выбор пал на единственного человека, что жил со мной под одной крышей. На маму. Поначалу мне казалось странным читать вместе с мамой нашу с Тоге зодиакальную совместимость, но её это только забавляло и умиляло. Помимо мамы в круг знающих входила Маки. К моему сожалению, она была слишком умна и наблюдательна, что бы не заметить моего отношения к другу. Но к моему счастью, она умела держать язык за зубами.

Маки стала моим конфидентом. В моей голове потихоньку всплыл забавный инцидент.

- Просыпайся, Юки, до завтрака пятнадцать минут. - Произнесла Маки и распахнула плотные шторы. Яркие весенние лучи проникли в наше жилище. Я недовольно поморщилась и прикрыла глаза рукой.

- Мне снился потрясающий сон, ты всё испортила. - Пробурчала я и села в кровати.

Маки завязывала высокий хвост на затылке наблюдая за мной в отражении зеркала.

- Дай угадаю, Тоге? - Её бровь забавно поднялась. Я улыбнулась и обратно упала на подушку.

- Зачем тебе сны если ты увидишь его через пятнадцать минут в столовой? Воочию, — задумчиво произнесла Маки.

- Это не одно и тоже, если ты понимаешь о чем? - Игриво произнесла я и подмигнула подруге. Встала с кровати, потянулась, размяла немного мышцы после сна и долгой неподвижности. Ранние подъёмы были самым сложным испытанием для меня. Я подошла к шкафу и запустила руку к своей форме. Короткое, синее, приталенное платье и того же оттенка рубашка. Вот, что выдали мне во второй день нахождения здесь. Моя рука застыла на пол пути. Во рту пересохло, а ладони вспотели.

- Подожди, но как, — прошептала я и дотронулась до своих горящих щек.

Маки расхохоталась и сложилась пополам от моего удивленного вида.

- Выбирала между ним и пандой, — всё, что смогла выдавить из себя подруга. Легкие смешки, больше напоминающие кашель, вылетая из моей груди постепенно перерастают в громкий смех.