СООБЩЕНИЕ ТРЕТЬЕ
«Никогда не признавайся в измене, если тебя не застукали прямо во время секса! Даже если застукали, скажи, что перепутал квартиру».
© Автор неизвестен
Прошла неделя с того самого момента, как Чимин любезно помог Дженни справиться с недомоганием и удачно профукать сдачу «хвостов». В ту ночь, стоя на мокром бетонном полу балкона, он поклялся, что больше никогда не позволит тайным слабостям взять верх над собой. Пообещал, что больше никогда не станет засматриваться на девушку лучшего друга, даже если так отчаянно влюблён в неё.
Пак не раз просыпался в холодном поту, когда видел во сне, как сладостно ласкал её тело, наслаждался мелодичными стонами, которые сам выбивал из гортани девушки. В такие моменты он нервно подкуривал сигарету, за которой обыкновенно следовали ещё, и в одиночестве задумчиво пускал клубы дыма в потолок.
Он не может позволить себе фривольничать с Дженни, потому что она девушка лучшего друга. Пак знает истинное лицо Чонгука. Он видел его искренним, когда младший по-настоящему боялся, ненавидел и испытывал боль. Но Чимин так и не разглядел искренности в чувствах Чона по отношению к Дженни. Он не понимает, зачем друг вообще пудрит ей мозги, если не собирается иметь с Дженни что-либо серьёзное. Чонгуку намного проще быть одиночкой, трахаться с кем попало и зависать в дешёвых прокуренных клубах за очередным шотом.
Однако рассказать Ким всю правду о Чоне Чимин не отваживается, потому что знает - Дженни однозначно будет страдать. Он видит, как она болезненно переносит временный отъезд Чонгука, а разрыв навсегда... Паку даже сложно представить, что случится тогда.
Ритмично щёлкает зажигалкой, наблюдая за появляющимся огоньком, и изредка из-под лба глядит на профессора Кана, с нетерпением считая минуты до конца занятий. Чимину плевать, какую тему сейчас так монотонно излагает этот старикашка. Больше всего его волнует сегодняшнее отсутствие Ким на занятиях. Гадает, что же могло послужить причиной внепланового пропуска лекций, и строит смутные догадки, список которых открывает обычное - проспала, а завершает - просто забила.
Чимин уже давно выучил повадки Дженни наизусть, часто наблюдая за ней исподтишка. О да. Как никто другой, он умеет становиться незаметным и впитывать в себя нужную информацию. Паку всегда нравилось анализировать знакомых и незнакомых людей, подмечая отдельные детали, а затем строя на их основе выводы о характере того или иного человека.
Уже с самого первого курса Чимин просканировал своим взглядом каждого одногруппника, почти сразу поняв, у кого можно списать, с кем можно хорошо потусить и кто из девчонок может без лишних разговоров дать. Вот, например, та, что сидит рядом ниже, Пак Юнми, вроде бы, довольно пустая особа, которую волнует длина собственного ногтя больше, чем конспект, который совсем скоро она будет клянчить у невзрачной соседки, что усердно записывает каждое слово профессора.
Пак это понял ещё с самого первого занятия, когда Юнми скользнула заигрывающим взглядом по нему и Чонгуку, а затем уселась неподалёку, продолжая стрелять в их сторону глазами. Чимин даже пару раз припечатывал задницу этой дамочки к холодной стене университетского туалета, где витают спёртый воздух и запах мочи, вытрахивая из её башки весь тот мусор, что копился годами. Однако данная миссия завершилась безуспешно. Потому что Юнми и по сей день продолжает слоняться от члена к члену, уже давно утратив собственное достоинство и честь.
Но Дженни не такая. Чонгук со смешком рассказывал ему, как лишил Ким невинности, поражаясь, что в современном мире ещё существовуют двадцатилетние девственницы. За время разговора Чимину не раз хотелось вмазать другу по челюсти, чтобы стереть с его лица самодовольную ухмылку и неуместную спесь, которые выражали пренебрежение этой чистой и светлой девушкой.
Пак видел, как на его глазах Чонгук портил и развращал Ким Дженни, превращая её в персональную подстилку.
Чимин до сих пор помнит, как друг однажды поспорил с ребятами из футбольной команды, где также состоял, что Дженни вовсе не скромница, какой кажется на первый взгляд. Он сказал, что его девушка без труда сможет зайти в мужскую душевую, где мылась дюжина обнажённых парней, которые с улюлюканьем встретили пунцовую от стыда Ким. Она бы ни за что в жизни не согласилась на такой отчаянный поступок, если бы Чонгук не поставил перед ней условие: либо она выполняет задание, либо они расстаются.
Выбор был очевиден.
- ...На сегодня это всё, - так же монотонно звучит голос профессора, оповещающий о конце лекции, и студенты с шумом начинают подниматься со своих мест.
Чимин первым вылетает из аудитории, поспешно несясь по длинному коридору, ведущему к выходу на улицу, где его уже наверняка ждёт Хосок, чтобы покурить.
Чон Хосок завершает их «легендарную троицу», которой всё нипочём. Будучи старше на два года Чонгука и Чимина и отбывая последний год «мучений» в университете, а ко всему прочему ещё и являясь братом Чона-младшего, он как нельзя лучше вписывается в эту компанию.
Как и предполагал Пак, Хосок уже стоит у кирпичной стены, небрежно облокотившись на нее спиной, и не спеша делает затяжки.
- Здорова, хён, - Чимин подаёт ладонь для звучного рукопожатия, которое тут же скрепляет Хосок, нехотя вытягивая руку из кармана.
Пак пафосно достаёт пачку сигарет и вскоре присоединяется к Чону, примостившись бок о бок рядом с ним. Из-под поднятых бровей разглядывает студентов, что наслаждаются последними тёплыми лучами осеннего солнца, сидя на траве с лицами, поднятыми навстречу дневному светилу.
- Как там Гук? - негромко спрашивает Чимин охрипшим голосом и откашливается.
Ждёт, пока Хосок сделает глубокую затяжку и выпустит её из лёгких.
- Нормально. Всё ещё валяется на песчаном пляже, поджаривая свою аппетитную задницу калифорнийским солнцем. - Хмыкает и снова затягивается.
- Завидуешь? - Чимин отпускает смешок и тут же ёжится от ветра, который совсем не тёплый, плотнее кутаясь в куртку.
Чон фыркает.
- Вообще ни капельки, - в его голосе слышатся нотки сарказма. - Нихера не делает, релаксирует, ещё и отхватывает шикарный минет от тёлок, которых чпокает. - Раздражённо швыряет сигарету, а затем втаптывает носком потёртых кед в асфальт.
- Откуда ты это знаешь? - Чимин подносит к бледным губам сигарету и в задумчивости замирает.
- Он, говнюк, звонил мне вчера и хвастался, скольких уже успел оприходовать.
Лицо Пака заметно мрачнеет, и он опускает руку, закусывая нижнюю губу. Минуту вертит в руках тлеющий окурок, а затем решительно выдаёт:
- Нельзя, чтобы Дженни узнала об этом.
Хосок понимающе кивает и соглашается вслух:
- Я совсем не понимаю, зачем он мучает бедную девку. Порвал бы уже с ней, что ли. Ну пострадала бы недельку-другую, поплакалась бы подружкам, и они подтерли бы ей сопельки, а потом нашла бы другого, не такого козла, как мой братец. Делов-то! - вскидывает руки, словно в подтверждение своих слов.
- Кстати, её сегодня почему-то не видно. Случайно не знаешь, куда она запропастилась?
Чон отрицательно качает головой, а Чимин тяжело вздыхает и снова путается в догадках.
- А ты разве не заезжал сегодня за ней? - интересуется Хосок, деловито засовывая руки в карманы.
- В том-то и дело, что заезжал. Полчаса ждал у подъезда, потом столько же тарабанил в дверь, которую никто так и не открыл, ещё и опоздал на первую пару.
Чон хмурится.
- На неё это не похоже. Она хоть и разгильдяйка последняя, но без предупреждения прогуливать бы не стала.
- Наверное, я всё-таки ещё раз заеду к ней после занятий, - заявляет Чимин и выбрасывает окурок.
***
Она снова не спала этой ночью. Снова опустошала холодильник, доедая палку колбасы, что купил Чимин. И не потому, что на Дженни опять напала бессонница.
Накануне Чонгук залил в Твиттер новую фотографию с какой-то американской девушкой, подписав: «С милой Кэйт», что окончательно сломило бедную Ким, вынудив поверить в правдивость слов Джису. И всё было бы ничего. Наверное. Дженни не стала бы ревновать и обижаться на Чонгука, если бы у него в профиле была хотя бы одна фотография с ней.
Но у Чона не было ни единой (хотя у Ким их было полно), зато с калифорнийской красоткой у него теперь имеется. Дженни полночи под лупой злостно рассматривала серые глаза с двойным веком, которые глядели в объектив из-под густых длинных ресниц, русые волосы, касающиеся поясницы, пухлые алые губы, созданные исключительно для умопомрачительных поцелуев, и идеальную белую кожу такую, о которой мечтает любая корейская модница.
Ким чувствует себя подавлено и разбито, словно ей вылили ведро дерьма на голову. Слишком сильно на этот раз Чонгук ранил её.
Естественно, наутро ей не захотелось никуда идти. Хотя Дженни с огромным трудом проигнорировала настойчивого Пака, который по обыкновению заехал за ней на учебу.
Депрессия. Уныние. Апатия.
Однако вопреки разуму руки Ким так и чешутся открыть ноутбук, войти в Твиттер и снова начать глазеть на ненавистную фотографию в попытках понять, друзья они или, может, между ними нечто большее... То, о чём ей толковала Джису. То, что заставляло Дженни сладостно стонать и податливо выгибаться навстречу Чонгуку. То, что учащало сердцебиение и пульсацию в паху. То, чего ей так не хватает.
Девушка мечтательно откидывается на кровати и, отложив ноутбук в сторону, принимается сосредоточенно изучать потолок, который уже давно мечтает перекрасить в розовый. Дженни закрывает глаза и ясно видит перед собой смуглое лицо Чонгука, надменно улыбающееся с фотографии.
Нервно сглатывает и вспоминает сильные руки, умело стягивающие с неё одежду и нижнее бельё, сжимающие груди и массирующие соски.
Дженни стыдно, потому что даже сейчас тело откликается на воспоминания, приятно завязывающие тугой узел внизу живота. Сердце, как заведённое, колотится, ударяясь о рёбра, а руки сами тянутся к резинке лосин, забираясь под чёрную синтетическую ткань. Щёки непроизвольно алеют, выдавая возбуждение, а пальцы уже ласкают лоно. Дженни знает, как самостоятельно справиться с этой потребностью. Чонгук её научил. И она, видимо, была хорошей ученицей, раз сейчас вытягивает из собственного горла тихие стоны.
Ким понимает, что это неправильно и аморально. Но ей чертовски не хватает Чонгука. Поэтому ничего не остаётся, кроме как представить на месте своих пальцев его.
Она не слышит ни стука во входную дверь, которую впоследствии открывают, ведь незваный гость знает, что хозяйка квартиры крайне невнимательна и вполне могла забыть повернуть засов; ни мужских шагов, уверенно направляющихся в её спальню, и не сразу видит Чимина, с открытым ртом застывшего в проходе.
А ему словно по голове приложили чем-то тяжелым. В ступоре замирает и чувствует, как пульс тут же учащается раз в сто, а сердце с уханьем проваливается в пятки. Видит, как девушка ёрзает на кровати и тихо стонет, а затем переводит взгляд на него и как-то странно улыбается.
- Чимин... - томно шепчет Дженни, вытаскивает руку из лосин и медленно поднимается.
Пак всем телом чувствует, как между ними накаляется воздух. Не замечает, насколько быстро девушка оказывается рядом, видит лишь, что сейчас она явно не в себе. Потому что его Дженни никогда бы не позволила себе положить руки на мужские плечи (если они только не принадлежат Чонгуку) и горячо прошептать на ухо:
- Думаю, то сообщение было доставлено по адресу. - Игриво закусывает нижнюю губу и добавляет: - Помоги мне.
Нервы Чимина на пределе. Перед ним всё ещё стоит образ девушки, которая ласкает себя, издавая сладкие слуху стоны. Ему хочется собственноручно выбивать эти звуки из её горла.
А Чимин джентельмен, который не может отказать даме сердца.
Мгновение - и он впивается в губы Дженни. Руки тянутся к бёдрам, которые затем он до боли сжимает в своих ладонях. Чимин с их самой первой встречи мечтает об этом.
Дженни нетерпеливо мычит ему в рот и извивается, явно требуя большего. Опускает руку вниз, надавливая на выступающий бугорок парня. Но Чимин перехватывает её запястье и резко дёргает на себя, с большим напором терзая уста Ким.
Его руки уже вовсю блуждают по девичьему телу, сжимая в ладонях отдельные участки. Посылает к чёрту всё и чувствует, как секутся вены от постоянного напряжения. Чимин знает, что Дженни его слабость. Знает, что никогда не считал её просто подругой, поэтому даже сейчас смотрит с вожделением, ведь так приказывает сердце.
Рычит, наступая на девушку, и валится вместе с ней на кровать, срывая с плеч косуху. Опьянён шоколадным ароматом её губ, потому что сегодня утром она пила горячий какао. Она сладкая. В сотню раз слаще сахарной ваты и нежнее лепестков роз. Чимин может много говорить о том, насколько прекрасна Ким Дженни, но сейчас он слишком занят, скользя мокрым языком по чужой коже в попытках выучить этот вкус наизусть. Потому что знает - больше ни за что не позволит себе искуситься.
Пак нетерпеливо подаётся бёдрами вперёд, вжимая девушку в кровать, и закусывает тонкую кожу на шее, чувствуя, как её пальцы цепляют край чёрной майки и, вызывая дрожь во всём его теле, принимаются ласкать торс.
Так надо. Надо чувствовать друг друга ближе. Испытывать то, что не поддаётся никаким описаниям. Слишком прекрасно и слишком грешно.
Он исполняет мечту, а она отдаёт ему своё тело, чтобы просто забыться, представляя вместо рук Чимина другие...
Ким вздрагивает, когда ощущает горячие пальцы у своего естества. Пак растягивает любовную прелюдию, делая её приторной. Но он не такой нетерпеливый, как Чонгук, Чимин умеет чувствовать партнёршу, позволяя ей, как истинный кавалер, насладиться первой.
Вытаскивает пальцы, намеренно не доведя Дженни до экстаза, и очерчивает пальцем пупок, оставляя влажный след от смазки, а затем по-лисьи щурит хитрые глаза и поддевает резинку лосин, лишая девушку этого элемента одежды. Ким наблюдает, как пряди пушистых чёрных волос непослушно лезут парню в глаза, убирает их назад, перемещая ладонь на затылок, и словно молит Чимина, чтобы он припал распухшими от поцелуев губами к ключицам и вновь принялся ласкать языком её тело. Парень понимает этот бессловесный намёк и выполняет просьбу.
В Дженни всегда вселял ужас этот молчаливый однокурсник, который курит чаще, чем разговаривает. И сейчас она искренне не понимает, как её угораздило оказаться под ним. Однако прыткий язык Чимина слишком хорош. Он собирает им последние сомнения с тела Ким.
Чимин радуется, что под просторной футболкой не оказывается ничего. Потому что у него постоянно возникают проблемы с расстёгиванием замысловатой застёжки бюстгальтера, а оплошать перед Дженни ему ой как не хочется. Мгновение рассматривает персиковые ареолы на вершине каждой груди и, торопясь, словно могут куда-то исчезнуть, обхватывает губами один, а затем, вдоволь наигравшись первым, принимается ласкать другой.
Девушка извивается и стонет под мужским телом, моля Чимина поскорее прекратить эту томительную пытку. Но парень уже и сам на грани. Ему невероятно больно касаться возбуждённым органом её паха через ткань чёрных штанов, поэтому он лишает себя их, следом стягивая трусы.
Упирается в её промежность и помогает Дженни снять трусики, которые явно мокрые. Он не спешит входить, потому что боится сделать ей больно.
Медленно, чтобы девушка могла привыкнуть, погружается в неё, играя желваками на напряжённом лице, и наблюдает за реакцией Дженни, которая несмело двигается бёдрами навстречу, издавая протяжный стон, который Чимин собирает с её губ, позволяя девушке искусать свои уста до крови, так что теперь они вдвоём ощущают металлические нотки во рту.
Пак толкается глубже, руками прижимая Дженни к себе крепче, и неспешно начинает делать первые толчки, предвкушая скорую разрядку.
Вдалбливает девушку в кровать, наслаждаясь горячим дыханием Ким, которое ощущает на шее, где красуется чёрная татуировка птицы, означающая «модернизацию». Чимин слышит хриплое «Быстрее» и не может не выполнить просьбу Дженни, ускоряясь внутри неё. Они не скрывают пошлых и излишне громких вздохов, которые соседи девушки однозначно будут ещё месяц вспоминать.
Пак испускает последний стон и выходит. Минуту пытается привести дыхание в норму, лёжа бок о бок со вспотевшей девушкой, а затем поднимается с кровати и принимается натягивать беспорядочно валяющуюся одежду.
- Уже уходишь? - тихо спрашивает Дженни, смущённо рассматривая красивое тело Пака.
Чимин оставляет вопрос без ответа, не поднимая виноватого взгляда, и пытается забыть, стереть из памяти то, что только что произошло. Но, увы, поздно. Он слишком хорошо запомнил вкус её тела.
Обесчестил лучшего друга и совершил то, чего так боялся. Чимин не должен был так поступать.
Накидывает на свои плечи любимую куртку и, перед тем как оставить Дженни одну, бросает:
- Чонгук ничего не должен об этом узнать...