Пташка. [ЗАВЕРШЕНО]

       Я попробовала подняться с пола, но, попробовав пошевелиться, я тонко взвизгнула от боли, вновь приземлившись на свое место. Упала я неудачно, заработав множество синяков на спине, и, кажется, не только это.

       Моя правая рука была неестественно вывернута, а когда я попробовала пошевелиться, то почувствовала невыносимую боль. Тэхен… Он… Он… Чудовище! Ненавижу его! Ненавижу! На глаза навернулись слезы отчаяние, я до скрежета стиснула зубы… Теперь придется просить этого человека о помощи, если он, конечно же, согласится оказать мне ее. Возможно, ненавистный муженек лишь позлорадствует да порадуется тому, что смог принести такой большой ущерб.

       — Ты… Кажется, ты сломал мне руку, — прохрипела я еле слышно. Все зависит от случая. Упади я по другой траектории, возможно, ничего бы этого не было. Может быть, набила бы только парочку-другую синяков, что не так ужасно, как перелом.

       Тэхен же удивленно изогнул бровь, а после приземлился на пол рядом со мной. На долю секунды мне показалось, что в его глазах промелькнуло нечто похожее на страх. Неужели он боится? Боится, что здесь, во Франции ему впервые в жизни придется ответить за все свои поступки?

       Трус.

       Ему не было жаль. Он просто боялся, что это не сойдет ему с рук. Тем более его толковый отец, который может «разрулить» любое дело слишком далеко от здешних мест. А без него Тэхен  ничего не может.

       Тэхен схватил мою руку, осматривая ее, отчего я пронзительно взвизгнула от боли.

       — Не трогай! — рыкнула я, а глаза застилала белая пелена. Казалось, что еще чуть-чуть и я потеряю сознание, чего допустить нельзя. Я должна держаться, я должна контролировать все то, что происходит со мной, я должна… Потому что иначе… Тэхен… Причинит мне еще больше боли.

       Конечно же, медик из этого человека никудышный и первую помощь оказать он мне не сможет.

       Только рушить все может. Для этого много ума не надо. А вот построить что-то намного сложнее.

       — Я позвоню в скорую, — прохрипел  Тэхен , бросившись к телефону.

       — И что же ты скажешь? — с ненавистью прошипела я, сквозь стиснутые зубы. Рука… Больно… — Что ударил меня?

       Тэхен не ответил.

       Перед глазами все плыло, и я все же не выдержала, и спустя несколько мгновений провались во тьму, в огромную черную бездну, которая ждала меня, широко распахнув свои объятия. Последнее, что промелькнуло у меня в голове — мысль о Тэхен , этом чудовище… Я надеялась, что справедливость все же восторжествует, и он получит по заслугам, наконец-то споткнется и упадет. Также сильно, как и я…

       Пожалуйста, боже, помоги мне…

***

       Очнулась я уже в больнице, моя рука была уже в гипсе. Я попробовала пошевелиться и невольно поморщилась от резкой боли, посмотрев по сторонам. Рядом со мной сидела пухлая женщина, одетая в больничный, заметив, что я пришла в себя, та пробормотала что-то на французском. Как жаль, что я совершенно ничего не понимаю на этом языке…

       Впрочем, догадаться о том, что она сказала несложно. Позвала врача.

       — Здравствуйте, — в палату вошел высокий худощавый темноволосый мужчина в белом халате. Врач, по всей видимости. Говорил он на ломаном английском, с явным французским акцентом.

       — Здравствуйте, — прохрипела я, опустив взгляд.

       Мужчина поведал мне историю моей болезни, сказав про мой перелом и многочисленные синяки и кровоподтеки на спине:

       — Ваш муж рассказал мне, что произошло, — от этих слов я почувствовала прилив гнева. Что же сказал этот трус? Небось, что я сама виновата в том, что произошло? Или что это я напала на него первой, а он случайно меня толкнул. О, если бы я еще выпила бокальчик вина, то этот человек утверждал бы, что я до такой степени напилась, что начала танцевать лезгинку — так и свалилась на пол да неудачно, получив перелом. Он же мог, разумеется. Для него это был бы лучший исход.

       — Что он вам сказал? — произнесла я, проговаривая каждое слово. Мой английский тоже был несовершенен и вышло бы не очень хорошо, не понимай бы с врачом друг друга до конца.

       — Вы случайно зацепились за что-то и сильно упали, — коротко отозвался он, — Вы проведете в больнице еще несколько дней, мы уже составили вам курс лечения, — добавил мужчина.

       Вот как значит.

       Хорошо, Тэхен ,  хорошо…

       — Где мой муж сейчас? — спросила я, игнорируя предыдущие слова врача и думая о том, что хуже уже все равно не будет.

       — Я могу его позвать.

       — Да, пожалуйста, — отозвалась я, выдавив из себя улыбку.

       Спустя несколько мгновений Тэхен вошел в палату, неуверенно ступая по паркету, а в его глазах светилось какое-то странное, незнакомое мне ранее выражение. Это был страх?.. Или же… Или же сожаление? Ему было жаль? Не верю. Животное не способно раскаяться.

       — Доволен? — прошипела я, когда он сел на стул напротив моей койки.

       — Пташка, я… — начал говорить он, но я перебила его:

       — Не хотел? Неужели? Может быть, скажешь правду? Ты же этого и добивался? Или ты расстроен из-за того, что твой гениальный план сорван? — проговорила я, истерично рассмеявшись, нервы сдавали, они не железные. Да, Тэхену не было жаль меня, он жалел о своем прекрасном, коварном плане, который должен был сломать меня, растоптать, превратив в пыль. Но нет, все пошло не так.

       — Тебе нужен отдых. Увидимся позже, — выплюнул мужчина, а после, рывком поднявшись со своего места, оставил меня в одиночестве.