чужой ребёнок,чужие роли
Катя узнала о беременности на шестой неделе. Тест показал две полоски, и она — впервые за долгое время — растерялась. Ребёнок был от Димы. Они встречались уже почти два месяца, тайно, страстно, беззащитно.
Дима обрадовался. Он хотел семью, хотел быть отцом. Но Катя замерла с телефоном в руке, глядя на его сообщение: «Это лучший день в моей жизни».
Она не ответила. Вместо этого она пошла к Ване.
— Вань, у меня для тебя новость, — голос её дрожал — от напряжения, а не от радости.
— Какая? — Ваня как раз был дома, разбирал гитары.
— Я беременна. От тебя.
Пауза. Тишина. А потом Ваня выдохнул так, будто ему подарили все звёзды.
— Ты серьёзно? Мы будем родителями? Катя, это… я не знаю, что сказать. Я счастлив.
Он обнял её, закружил по комнате, плакал и смеялся одновременно. Катя улыбалась, прижимаясь к его груди, и чувствовала, как внутри разрастается холод.
Дима писал ей сообщения весь вечер. Она не отвечала.
***
Ты узнала новость от Кати на следующее утро. Она позвонила, сказала: «т/и, я беременна от Вани». И ты закричала от радости.
— Катька! Поздравляю! Это же чудо! — ты прыгала по квартире.
— Ты уже была у врача? Какие витамины пьёшь? А комбинезончик купила? А коляску? А...
Катя слушала твой щебет и удивлялась. Ты была в восторге. Искренне, без капли зависти.
— Ты так в этом разбираешься, — сказала Катя, когда ты перевела дух.
— У меня два младших брата , я нянька со стажем, — засмеялась ты. — Кать, я тебе помогу со всем. Что нужно — пелёнки, смеси, кроватка. Давай я сейчас же поеду в детский магазин?
— Ты не обязана…
— Обязана! Это же ребёнок моей лучшей подруги! И Вани! — ты хихикнула.
— Звезда Дмитриенко будет папой. Кать, мир с ума сойдёт.
И ты поехала. И купила погремушки, ползунки, кучу маленьких носочков и мягкую игрушку-зайца. И привезла всё это Кате домой (в квартиру, которую та снимала для себя — Ваня пока не знал, что она там живёт).
Катя смотрела на горы детских вещей и чувствовала странную тяжесть. Ты была такой живой, такой заботливой. И такой слепой.
— Ты лучшая, — сказала Катя, обнимая тебя.
— Правда.
***
Следующие недели ты жила беременностью Кати. Ты читала форумы, консультировалась с знакомыми врачами, водила Катю по врачам (Ваня был на гастролях, а Дима — не мог).
— Тебе нужно больше гулять, — командовала ты.
— Ешь зелень, пей витамин D, спи на левом боку. И никакого кофе.
Катя слушалась. Ей было странно и приятно — получать столько заботы. От женщины, которую она предала дважды. Сначала отобрала Ваню, потом отбила Диму. А теперь эта женщина покупала ей распашонки.
— Почему ты так добра ко мне? — спросила Катя однажды.
— Потому что я люблю тебя, — просто ответила ты.
— Ты моя подруга. И твой ребёнок — уже почти мой племянник.
Катя отвернулась к окну, чтобы ты не видела её лица.
***
С Ваней ты почти не общалась. Раз-два за всё время вы столкнулись у Катиного подъезда — она пришла раньше, он забирал девушку.
— Привет, — сказал Ваня, чуть нахмурившись.
— Ты… Катина подруга, да?
— Да. Т/и, — ты улыбнулась вежливо, как фанатка своему кумиру.
— Поздравляю с будущим отцовством. Вы будете замечательным папой.
— Спасибо, — он смотрел на тебя странно. Словно пытался считать что-то с твоего лица.
— У тебя очень знакомые глаза. Мы раньше не встречались?
— На концерте, может быть, — ты пожала плечами.
— Я ваша фанатка. Особенно песня «Ртуть» — шедевр.
Ваня улыбнулся, но взгляд не отпускал. Что-то щемило внутри. Какая-то потерянная мелодия, забытое имя.
— Т/и, — повторил он, пробуя на вкус. — Странно. У меня такое чувство, будто я знал тебя раньше. Ближе.
— Наверное, показалось, — ты шагнула к двери.
— Передавай привет Кате. У неё сегодня УЗИ, я записала на три часа.
И ушла. А Ваня остался стоять, глядя тебе вслед.
Он вспомнил… что? Смазанное пятно. Девушка в капюшоне у служебного входа. Пончики. Чай в два ночи. Слово «френдзона».
— Нет, — тряхнул он головой.
— Не может быть.
Но где-то глубоко, под слоем песен и новых отношений, зажглась крошечная искра. Искра воспоминания о ком-то, кто когда-то был его идеальным другом.
***
Катя носила ребёнка. Живот округлился, и она уже не могла скрывать. Дима требовал встреч, хотел быть рядом, гладить живот, говорить с малышом.
— Скоро, — шептала ему Катя по телефону.
— Скоро я скажу Ване правду.
— Когда? — голос Димы был измождённым.
— Я устал быть тайной. Я люблю тебя. И люблю нашего ребёнка.
— И я люблю, — Катя плакала в трубку. — Но Ваня… если он узнает сейчас, он разобьёт мою карьеру, мою жизнь. Дай мне время.
Дима не давил. Он ждал.
А Ваня готовил детскую комнату в своей квартире. Выбирал коляски и маленькие кеды. И иногда ловил себя на мысли, что всё это чувство правильное, но что-то — или кто-то — отсутствует в этой картине счастья.
***
Ты пришла к Кате с очередной партией детских вещей. В руках был розовый конверт — ты сама сшила его на швейной машинке.
— Кать, смотри, какой милый, — ты развернула ткань.
— Я вышила, если это девочка. А если мальчик, то переделаю.
Катя посмотрела на вышивку. Там было: «Ангел Кати и Вани».
— Ты ненормальная, — тихо сказала Катя.
— Ненормально люблю твоего будущего ребёнка, — засмеялась ты.
— Давай уже чай пить, а то живот замёрзнет.
Катя обняла тебя. Сильно, почти до боли.
— Прости меня, — прошептала она. Ты не расслышала.
— За что?
— Ни за что. Просто прости.
Ты похлопала её по спине, ничего не понимая.