Nothing is Forgotten 2

В самолёте я пытаюсь до последнего не спать, но двенадцати часовой перелёт выматывает меня, поэтому мои веки смыкаются, а сон вновь овладевает мной. Опять сон, где Макс умирает. После выстрела я подскакиваю на кресле, пугая себя и сидящую рядом женщину.

Как только самолёт приземлился, я почувствовала себя дома. Вокруг были слышны разговоры на родном языке, которые я так давно не слышала. Я быстро получила свою сумку и поспешила к банкомату, в котором можно было обменять доллары на рубли, что я и сделала. Как только я села в такси и продиктовала адрес, мы двинулись в путь. Таксист, мужчина лет пятидесяти, рассказывал мне смешные анекдоты и последние новости, произошедшие в нашем городе. Я смеюсь над каждой его шуткой и понимаю, насколько сильно я скучала по всему этому.

- Мы на месте, - говорит он, остановившись около моего дома.

- Спасибо вам огромное, - благодарю его я и даю купюру, почти в пять раз больше нужной. - До свидания.

- Возьмите здачу! - кричит он в догонку, но я отрицательно машу головой и направляюсь к дому, предварительно захватив свою сумку из багажника.

Медленно подхожу к входной двери и достаю из тайника ключ, отмыкаю дверь, но зайти не решаюсь. Оглядываюсь по сторонам, будто жду кого-то, но лишь воспоминания приходят в мою голову. Вот то место, где я плакала и умоляла папу простить меня, перед тем, как Алик вколол ему снотворное и приказал своим людям увезти папу.

Страх овладевает мною. Я не знаю, чего боюсь, но я так и не решаюсь зайти внутрь, поэтому просто повторно закрываю дверь, беру сумку и иду вверх по улице, осматриваясь. Почти ничего не изменилось, только некоторые заборы поменяли свой цвет. Я иду в своё любимое кафе, где мы часто сидели с Дариной. Хоть сейчас и конец октября, на мне всё равно надеты солнцезащитные очки, прикрывающие половину лица. Я боюсь, что меня могут узнать, хотя с моими рыжими волосами, бледной, почти белой кожей и ужасно худой фигурой, меня вряд ли кто узнает. Я сажусь за свой любимый столик и заказыааю кофе. Пока готовится мой заказ, я осматриваю поситителей кафе. Все они даже не догадываются, что рядом с ними сидит убийца, да ещё и самая богатая девушка в этом городе. Смешно.

- Ваш кофе, - вежливо говорит мне парень-официант.

- Спасибо, принесите счёт, - говорю я прокуренным голосом.

Он послушно кивает и удаляется. Я быстро выпиваю кофе, оплачиваю свой заказ, оставляя чаевые, и выхожу из кафе. Мне надо побороть свой страх и зайти в свой собственный дом. Это ведь глупо, бояться неизвестности. Я снова подхожу к дому и снова открываю входную дверь.

Ничего не изменилось. Тут явно никого не было после моего отъезда. Только появтлся огромный слой пыли. Стараясь обойти комнату Макса, чтобы не заплакать снова, я зашла в мою комнату. Боже, как я скучала по ней. Я скинула свою одежду и переоделась в более удобную, затем набрала в ведро воды и начала уборку. Через два часа дом был убран, а на кухне пахло жареной курицей. Я поднялась на второй этаж и встала напротив заветной двери. Ладони вспотели, а руки задрожали. Я медленно повернула ручку и зашла в комнату. Его вещи лежали точно так же, как и год назад, ничего не изменилось. Хотя нет, чего-то не хватает. Фоторамка с нашей фотографией. Где она? Я обыскиваю всю комнату, а потом и весь дом, но так и не нахожу её. Я последняя выходила из дома, потом дверь была закрыта. Значит кто-то был в доме после нашего отъезда. Макс бы не успел, а Паша сказал, что не попал в дом. А что если он врёт? От мыслей меня отвлёк шум внизу. Вот чёрт, входная дверь. Я никогда её не запераю. У Макса должен быть пистолет. Я обыскиваю комод и нахожу оружие. Слава Богу. Я медленно спускаюсь вниз, стараясь не создавать лишнего шума. Опять шорох на кухне. Я выскакиваю из-за стены, направляя пистолет на источник шума. Когда мне удаётся разглядеть источник шума, я убираю пистолет и начинаю громко смеяться, привлекая внимание грабителя. Он отрывается от поедания моей курочки и начинает громко лаять.

- Что проголодался, малыш? - спрашиваю я и докладываю в тарелку ещё курицы.

Он снова лает и приступает к еде. Я сажусь рядом и рассматриваю собаку. На вид он не ухоженный и худой, а значит бездомный. Шерсть не видна под налипшей грязью, что отталкивает меня, но если присмотреться, то можно понять, что он породистый. Но ведь я всегда мечтала о своём домашнем питомце, может оставить его?

Я снова вспоминаю, как простила у мамы собаку, но она лишь отвечала, что у неё аллергия. У Влада тоже была аллергия на собак. Но ведь сейчас его нет.

- Оставайся тут, я сейчас приду, - сказала я псу, в ответ он гавкнул и залез на стул.

Я усмехнулась и пошла на второй этаж, чтобы взять денег и переодеться. Не хочу, чтобы меня узнали. В магазине я купила кучу всего для моего нового сожителя. Уже через час его,оказывается чисто черная, шерсть блестела, а сам он довольно растянулся на диване, пока я готовиламь ко сну. Кстати это мальчик, Крис. Когда я легла спать, он лёг рядом. Под его сопение я и заснула.

Утро для меня выдалось весёлым. Крис начал ходить по мне и жалобно скулить, прося еды. Естественно я не смогла ему отказать, и уже в десять утра в выходной день я была на ногах. Я поняла, что сегодня мне надо сделать всего два дела: съездить на заброшенный завод и поехать на могилы парней. Официальных похорон не было, но Влад рассказал, что всё, что осталось от парней после взрыва, похоронили на кладбище.

Я зашла в гараж и удивилась, папина машина стояла на месте. Целый год. Будто ждала своего хозяина. Хоть у меня было много денег, которые я привезла из Филадельфии, но я не собираюсь постоянно разъезжать на такси, поэтому я нахожу ключи оь машины и завожу её. Папин джип всегда был слишком большой и чужой машиной для меня, но сейчас это была единственная вещь, связывающая меня с ним.

Я старалась не разгонять машину и ехать, как нормальные люди, но мне это почти не удавалось. "Ты слишком избалована" - говорило моё подсознание. Это правда.

Через час я уже нахожусь около завода, точнее около того, что от него осталось. Я медленно иду по той дорожке, по которой я, Олег и Влад бежали, убивая людей. Я вижу стену, за которой пряталась, и невольно провожу рукой по ней, ощущая пальцами холодный бетон. Эта стена - единственное, что осталось стоять тут после взрыва. Я медленно иду к руинам, позволяя воспоминаниям поглотить меня.

Мы направиляемся к главному цеху этого завода.

- Карина, сейчас из-за угла выбежит один.

Я поворачиваюсь и стреляю. Четыре.

- Не плохо, - говорит Влад.

Мы идём дальше. Через каждые три секунды слышны выстрелы, но стреляем не мы, а другие ребята из команды Алика.

Я стою в комнате, где столкнулась нос к носу с Максом.

Он подошёл ещё ближе ко мне и впился своими губами в мои. Я сразу же ответила на его поцелуй. Но потом опомнилась и отстранилась.

- Макс! Какого чёрта ты тут делаешь?

- Я знал, что ты солгала мне, малышка.

- Нас убьют, - проговорила я, глотая слёзы.

- Всё будет хорошо. А теперь пошли. Нам надо убить этого ублюдка.

Я захожу в то помещение, где Дарина раскрыла свою настоящую сущность. Это даже не помещение, скорее всего здесь и была заложена бомба, но кто её заложил? Стас? Алик? Или был кто-то третий? Если и был, то кто? Слезы непроизвольно начинают течь, заставляя линзам больно щипать мои глаза. Я смотрю на то место, где стоял Дэн, перед тем, как закрыть меня от пули. Слишком большое расстояние. Он не мог так быстро подбежать. Тогда, возможно, пока Дарина заходила в комнату, он оказался почти около меня, но ведь это бы заметил Стас. Получается нестыковка. Я измеряю шагами его траекторию бега и падения. Опять нестыковка. Дэн упал прямо у моих ног, но если он бежал, то должен был пролететь еще полметра и упасть не далеко от Макса. Слишком трудно. Слишком много нестыковок. Но, пока, оставим Дэна и перейдем к бомбе. Скорее всего она была без счетчика, но тогда кто её взорвал? Стас был мертв. Не думаю, что Олег или Алик хотели умирать в таком возрасте. Был кто-то третий? Но кто? Дарина. Влад не говорил ничего про тело моей подруги. Она жива? Даже если и жива, то скорее всего улетела к родителям. В Амстердам? В Аргентину? Не помню. Моя память, с ней что-то не то. Всё обрывками. Почему я не помню половину вещей из моей прошлой жизни? Это стресс? Не знаю. Я еще раз осматриваю руины и иду к машине. Слишком много болезненных воспоминаний. Не надо ворошить прошлое. Я сажусь в машину и еду на кладбище. Там лежит почти вся моя семья, которую я не навестила ни разу за год.