Часть 28
Июнь прошёл незаметно. Растворился в тёплых вечерах, зелени за окном и бесконечных игровых сессиях, которые стали для Лии чем-то вроде медитации. Она не помнила, когда именно втянулась — может, в середине апреля, а может, раньше. Просто однажды поняла, что заходит в CS2 не от скуки и не за компанию. А потому что там, в этом мире пикселей и выстрелов, было легче дышать.
Конечно, она знала причину. Знала, но не позволяла себе думать о ней подолгу.
«Мне просто нравится игра», — говорила она себе, когда открывала клиент в сотый раз. «Это просто хобби. Способ отвлечься».
Но глубоко внутри, там, куда она старалась не заглядывать, билась мысль: «Это из-за него». Он играл в эту игру. Он учил её смокам, ругался за флешки, смеялся, когда она убивала его с ножа. Он был там. В этих картах, в этих раундах, в этих пикселях. И когда Лия заходила на сервер, ей казалось — на секунду, на миг, — что он всё ещё рядом.
Она не говорила об этом подругам. Аня и Дина видели, что она часами сидит за компом, но не лезли.
Иногда к ней присоединялись. Аня заходила на полчаса, умирала в первой же перестрелке и вылетала, ругаясь на свой скилл. Дина держалась дольше, но быстро уставала от напряжения. Лия не обижалась. Она привыкла играть одна.
Но однажды она случайно нажала «Найти игру» в соло-очереди на FACEIT и... залипла. Не на результат — на процесс. На то, как быстро принимает решения. Как хладнокровно забирает клатчи. Как её AWP на миде становится стеной, которую не могут пробить.
Она не замечала, что растёт. Просто играла. Играла, потому что не могла не играть.
— Твой ELO? — спросил как-то случайный тиммейт в голосовом чате, когда она вытащила, казалось, безнадёжный раунд.
— Не знаю, — ответила Лия, открывая профиль. И замерла, — ты можешь посмотреть и сам.
Цифра выросла настолько, что она перепроверила дважды. Потом трижды. Она была... высокой. Очень высокой. Выше, чем у большинства её знакомых. Выше, чем у многих, кто играл годами.
— Ты серьёзно? — удивился тиммейт. — С таким ELO и в соло? Ты бы стримить пошла, народ бы твой хладнокровие оценил.
Лия усмехнулась и включала микрофон только по необходимости. Тиммейт, из всех 4-х, был похож на неё и Мирослава. Включал микрофон только по делу, говоря инфу или озвучивая тактику на раунд. Она не знала кто это - просто запомнила его ник. Skywhywalker.
Но мысль засела. Стримить. Показывать игру другим. Делиться тем, что она умеет. Зачем? Она не знала. Но почему-то на следующий день уже настраивала OBS, выбирала оформление, придумывала ник для стримов.
«Мне просто нравится игра», — снова повторила она себе, нажимая «Начать трансляцию».
Зрителей было трое. Потом — пять. Потом — двенадцать. Незнакомые люди с никами, которые ничего для неё не значили, писали в чат: «найс шот», «ахуенный клатч», «Как ты так легко берешь клатчи?».
Она не отвечала. Или отвечала коротко, односложно. Не потому что была грубой — просто не привыкла говорить во время игры. Молчание стало её второй натурой. Той самой, доставшейся от кареглазого, который когда-то стоял у окна и смотрел на звёзды, не говоря ни слова.
В июне случился ещё один важный момент. Она поймала себя на том, что не проверяет его профиль каждый день. Не открывает диалог, надеясь увидеть новые галочки. Не всматривается в его последние фото, пытаясь понять, изменился ли он.
Просто... забыла. Не навсегда, нет. Но на время. На час, на день, на два. А когда вспомнила, не почувствовала той острой, режущей боли. Только лёгкое покалывание где-то под рёбрами — память о том, что когда-то было важнее воздуха.
Она сидела перед монитором, смотрела на экран, где заканчивался очередной матч, и думала.
«Может, это и есть взросление? Не забывать, а учиться жить с этим. С ним. С той версией, которая осталась в прошлом».
Она снова зашла в игру. Выбрала AWP. Забрала мид. Выиграла раунд.
Чат взорвался эмоциями. Кто-то написал: «ты зверь». Кто-то: «давай в дуо». А кто-то, самый внимательный: «у тебя грустные глаза даже на аватарке. всё ок?»
Лия посмотрела на свою аватарку — не совсем новое фото, сделанное Диной в середине марта. Она там стояла на ветру, без шапки. Волосы полностью закрыли её лицо кроме глаз.
— Всё ок, — сказала она в микрофон. — Просто играю.
И это было правдой. Наполовину. Но иногда и половины достаточно, чтобы не сойти с ума.
Она закончила стрим, выключила комп и подошла к окну. За стеклом шумел июньский дождь — тёплый, пахнущий землёй и свежестью. Окна напротив были тёмными. Уже привычно.
— Спокойной ночи, — прошептала она. Не зная кому: себе или ему?
И пошла спать. Без слёз. Без надежды. Почти без боли.
А завтра будет новый день. Новый стрим. Новый матч. Новая попытка забыть — или научиться жить с тем, что забыть невозможно.
***
Она проснулась стремительно, как от толчка. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, а перед глазами всё ещё стояла расплывшаяся картинка сна. Что-то тёплое, что-то очень знакомое. Его голос. Его сообщение.
«Привет. Я скучаю».
Она не помнила точно — приснилось или показалось. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз, и она боялась его брать. Боялась увидеть пустой экран. Боялась увидеть, что там ничего нет.
В комнате было темно. Только уличные фонари пробивались сквозь щель в шторе, отбрасывая на потолок бледные, дрожащие полосы. Тишина стояла такая, что слышно было, как тикают часы на кухне. И её собственное дыхание — слишком громкое, слишком нервное.
— Это был сон, — прошептала она в пустоту. — Просто сон.
Но внутри, где-то глубоко, ворочалось что-то тёплое и болезненное одновременно. Любовь. Та самая, которую она пыталась закопать под слоями игры, стримов и десятками сыгранных матчей. Которая не уходила, сколько бы она ни убегала.
Она не плакала. Давно уже научилась не плакать по ночам. Просто лежала, глядя в потолок, и думала.
«Сколько бы ни прошло. Месяц, два, полгода. Я всё равно люблю его. И, кажется, уже не разлюблю никогда».
Страшно? Да. Но не так, как раньше. Раньше эта мысль вызывала панику, желание забиться в угол и выть. Теперь — только тихую, щемящую грусть. Как смотреть на закат, зная, что он красив, но уже не вернуть тот день, когда вы смотрели на него вместе.
Она перевернулась на бок, обняла подушку и закрыла глаза. Сон не шёл. В голове крутились обрывки — его смех, его молчание, его руки, которые однажды поймали её на катке. Всё это было. И никуда не делось. Просто стало частью её, как шрам, который не болит, но никогда не исчезнет.
— Я научилась жить с этим, — прошептала она в подушку. — Почти научилась.
«Почти» — потому что иногда, как сегодня, просыпалась среди ночи и чувствовала, что внутри всё ещё пусто. Не так, как в первые недели — когда мир рухнул и нечем было дышать. Теперь пустота была другой — тихой, привычной, почти уютной. Как комната, из которой вынесли мебель, но оставили окна. Свет есть, но сесть не на что.
Она взяла телефон. Экран засветился, резанув по глазам. Открыла диалог с ним. Последнее сообщение — её, отправленное два месяца назад. «Ты где? Всё в порядке?». Не прочитано. Синие галочки так и не зажглись.
Она смотрела на эти строчки и чувствовала, как что-то сжимается внутри. Но уже не ломается. Просто сжимается — и отпускает.
— Я всё ещё люблю тебя, — сказала она тихо. — Но я не жду. Не могу больше ждать.
Она закрыла диалог, положила телефон на место и снова уставилась в потолок. Глаза привыкли к темноте, и теперь она видела каждую трещинку на штукатурке, каждую тень от люстры.
«Однажды я проснусь и не вспомню о нём. Не сразу — через час, через два. А потом — через полдня. А потом, может быть, через неделю. И это будет не предательство. Это будет... выздоровление».
Она повернулась на спину, раскинув руки.
— Но не сегодня, — вздохнула она. — Сегодня я ещё болею.
И в этой тихой, почти спокойной боли было что-то своё, особенное. Не отчаяние — принятие. Она приняла, что любит. Приняла, что не будет его рядом. Приняла, что научилась жить с этим «почти». И это «почти» было её новым нормальным, её новым собой — тем, кто умеет смеяться, играть, стримить, общаться с подругами и при этом носить в груди маленький, тёплый уголёк, который когда-то был огромным пожаром.
Уголёк не сжигал. Он просто грел. Иногда — напоминал. И этого было достаточно.
Она закрыла глаза и через какое-то время провалилась в сон. Без снов. Без него. Но с тихим знанием, что где-то там, в другом городе, возможно, он тоже не спит. И тоже смотрит в потолок. И тоже думает. И, может быть, тоже не может забыть. Но спрашивать об этом она уже не будет. Не имеет права.
***
Август встретил Москву ливнями и липкой духотой, которая спадала только к ночи. Лия стояла у окна новой квартиры — двадцать первый этаж, вид на спальный район и бесконечную полосу огней, уходящую за горизонт. Дина нашла эту квартиру. Вернее, квартира нашлась сама — у тёти Дины освободилась трёхкомнатная в ипотечном кошмаре, и та предложила пожить «за спасибо», лишь бы не стояла пустой.
— Три комнаты, — сказала тогда Дина. — Нам хватит. Аня, ты со мной? Лия?
Аня согласилась сразу — дома надоело, родители пилили с учебой, хотелось свободы. Лия думала дольше. Не потому что не хотела. А потому что боялась. Москва, новая жизнь, всё заново — это было одновременно и шансом, и испытанием. Но когда Дина сказала: «Там площадки классные, ты же хотела тренировать», — Лия кивнула.
— Еду.
Сборы были быстрыми. Месяц на оформление документов, прощание со школьными друзьями, которые остались в их маленьком городе. Точнее, с теми, кто остался. Парней всё ещё не было.
Москва встретила их шумом, суетой и перспективами. Дина нашла себя в обучении стюардессе. Аня поступила на дизайнера, училась с горящими глазами, хотя вечно жаловалась на объём домашки. А Лия...
Лия поступила на тренера по баскетболу. В институте физкультуры, на бюджет, почти случайно — пришла, сдала нормативы, написала тесты и вдруг обнаружила себя в списках зачисленных. Она не особо верила в это всё — в профессию, в будущее, в себя. Но баскетбол был тем, что она умела. Тем, что не предавало. В отличие от людей.
— Ты будешь отличным тренером, — сказала Дина, когда они обустраивались в новой квартире. — У тебя есть этот взгляд. Как у Мирослава, когда он игру читал. Ты видишь людей.
Лия только усмехнулась. Сравнение с ним кольнуло, но не больно — так, напоминанием. Она уже научилась принимать эти напоминания. Как старые фотографии, которые не выбрасываешь, но и не пересматриваешь.
По вечерам, после пар и тренировок, она закрывалась в своей комнате и выходила в эфир. Компьютер она забрала с собой — тот самый, который помнил их ночные игры в дискорде. Монитор, клавиатура, мышь. Ничего нового. Всё как было. Только его рядом не было.
— Чё как, ребят? — говорила она в микрофон, запуская стрим.
Её аудитория выросла. Уже не двенадцать человек, а пара сотен, иногда и почти тысяча. Иногда больше. Её спокойствие, её хладнокровие на миде, её редкие, но меткие комментарии цепляли зрителей. Её называли «ледяная леди» за то, что она никогда не срывалась, не кричала, не обвиняла тиммейтов. Только играла. Молча. И выигрывала.
— А чё ты такая спокойная? — спросил как-то подписчик в донате. — Никогда не злишься, не бесишься. У тебя вообще эмоции есть?
Лия помолчала, выбирая ответ. У неё были эмоции. Просто теперь они жили где-то глубоко.
— Есть, — сказала она. — Просто не здесь.
И продолжила игру.
Иногда, поздно ночью, когда стрим заканчивался и подруги ложились спать, она выходила на балкон. Высоко. Внизу шумел город, горели тысячи окон. Чужих окон. Тех, за которыми она никогда не увидит его силуэт.
Она смотрела на огни и думала. Не о нём — о себе. О том, какой стала. Спокойной. Собранной. Почти неуязвимой.
«Черта, доставшаяся от кареглазого», — вспомнила она свои слова.
Может, он и не знал, но оставил в ней частицу себя. В её молчании. В её выдержке. В её умении ждать и не сдаваться. Даже когда ждать уже нечего.
Она возвращалась в комнату, ложилась на кровать и закрывала глаза. Завтра — новые пары, новая тренировка, новый стрим. Новая жизнь, которую она строила сама. Без него. Но с его отражением в каждом своём движении.
***
Конец сентября в Москве выдался тёплым, почти летним. Лия уже освоилась в новой жизни: утром — пары в институте, днём — тренировки со студенческой командой, вечером — стримы. Порой она ловила себя на мысли, что это бегство от самой себя, но быстро отгоняла подобные размышления. Ей просто нравилось играть. Правда.
Тиммейт с ником Skywhywalker попался ей впервые в начале июля. Они тогда вытаскивали клатч 2v5 на Mirage. После этого раунда, когда она молча забрала еще один клатч 1v5, он со всеми тиммейтами проговорил:
— Найс.
Одно слово. Никаких «вау», «ты гений», «как ты это сделала». Просто «найс». Лия даже улыбнулась краешком губ — это было так знакомо. Так по-прежнему, хотя «прежнего» уже не существовало.
Они не общались. Играли молча, только по делу: он говорил инфу, она отвечала коротко, тиммейты иногда пытались шутить, но натыкались на ледяную стену с двух сторон. Лия заметила его игру: без лишних движений, но с частыми ошибками. Он тоже заметил её — с её AWP, которая никогда не дрожала. С её спокойствием, которое не могли пробить даже самые глупые смерти тиммейтов.
После матча он добавил её в друзья. Она приняла, потому что был самым адекватным из всех игроков faceit.
Но в конце сентября, не договариваясь, они вновь встретились в одной команде. Только через пару дней он написал:
Skywhywalker: «Играем?»
Она ответила коротко:
liiuul: «Пошли».
Так началось их странное, почти безмолвное сотрудничество. Они играли вместе почти каждый вечер. Без голосового чата, только в игре - давая инфу. Без лишних вопросов. Просто два человека, которые понимали игру лучше, чем большинство, и не нуждались в словах.
Лия не знала, кто он. Он не знал, кто она. Лия играла с ним просто потому, что играть с ним было комфортно. Как с тем, кто понимает правила молчаливого диалога. И это было правильно.
Однажды, после особенно красивого раунда, где они вдвоём вынесли всю команду соперника, один из тиммейтов спросил:
— Вы в дуо? Давно играете?
— Нет, — ответил Skywhywalker. — Просто... совпали мысли.
Лия промолчала, но внутри что-то дрогнуло.
Ещё через неделю она случайно наткнулась на его стрим. Зашла — и замерла. На экране была знакомая карта, знакомая манера игры. А в углу — чат, который летел со скоростью света. Десять тысяч зрителей. Десять тысяч человек, которые смотрели, как он играет. Тот самый Skywhywalker.
Она не выдержала и написала в личку:
liiuul: «Ты стримишь?»
Skywhywalker: «да. ты тоже, я видел».
Она усмехнулась. Вот так просто — «я видел». Без объяснений, без того, что это из-за него.
liiuul: «У тебя много зрителей».
Skywhywalker: «а у тебя мало. но качеством ты берёшь»
Она не знала, комплимент это или констатация факта. Но приятно стало.
Спустя месяц их молчаливого дуо случился разговор. Точнее, обмен сообщениями, который длился почти час.
Skywhywalker: «ты почему такая закрытая и тихая?»
liiuul: «А ты почему?»
Skywhywalker: «я не тихий, на стримах не видела?»
И правда, на стримах он очень эмоционален. Просто в чат говорит только одно.
liiuul: «Я их не смотрю.. Просто тогда наткнулась случайно. Так что насчет того что ты закрытый?»
Он не ответил сразу. Молчал несколько минут, и Лия уже подумала, что разговор закончился. Но потом пришло:
Skywhywalker: «привык быть один. так проще. никто не лезет, не задаёт глупых вопросов, не пытается лечить. а ты?»
liiuul: «Примерно так же. Только у меня была причина. И она уехала».
Она написала «уехала», хотя знала — правильнее было бы «он». Но не хотела открываться. Даже этому незнакомцу, с которым играла сотни матчей. Но чувствовала, что к нему тянуло. Ни как к парню, а как к хорошему другу.
Skywhywalker: «У меня тоже. Не уехала. Просто... не было никогда. А теперь, кажется, уже поздно».
Лия смотрела на эти слова и чувствовала странное, тёплое понимание. Они оба были неприкасаемыми. Оба жили в своей скорлупе, защищаясь от мира молчанием и игрой. Оба знали, что такое быть одному — даже когда вокруг тысячи зрителей.
liiuul: «Поздно не бывает. Но иногда так проще. Не рисковать, не надеяться, не ждать».
Skywhywalker: «да. ты понимаешь»
Она понимала. Как никто.
Через несколько дней он пригласил её на свой стрим — не в качестве просто тиммейта, просто как другу, который хорошо играет. Лия согласилась. Впервые за долгое время она включила микрофон не только для инфы, но и для разговора.
— Это Лия, — сказал он зрителям. — Играем вместе уже месяц. Она почти такая же веселая, как я. Но играет лучше.
— Лучше? — усмехнулась она. — Ты просто не хочешь признавать, что я тебя на миде сношу.
Чат взорвался. Зрители увидели живую, смеющуюся девушку вместо привычной ледяной статуи. А Лия вдруг поняла, что ей... легко. С этим незнакомцем, которого она никогда не видела. С этим парнем, который понимал её молчание. С этим человеком, который, как и она, бежал от своих демонов в пиксели.
После стрима он написал:
Skywhywalker: «не хочешь увидеться? реально, не по игре. в кафе. или просто погулять. Москва большая»
Лия смотрела на экран долго. Очень долго. Внутри боролись два голоса: один говорил «не рискуй, не подпускай, останься в своей скорлупе», второй — это же необязательно предательство своих чувств. Она чувствовала, что он отличный человек, на которого можно положиться. Который понимает тебя также, как Даня, который тоже ненавидел осень.
Она вспомнила свои слова: «Поздно не бывает». Вспомнила ту ночь, когда проснулась от его отсутствия и поняла, что всё ещё любит. Вспомнила, что научилась жить с этим. Но может, пришло время не просто жить, а... пробовать. По чуть-чуть. Без гарантий.
liiuul: «Давай. В выходные. Я знаю одно место. Недалеко от центра, но тихо».
Skywhywalker: «окей. в субботу? в пять?»
liiuul: «я постараюсь, у меня тренировка в половину 5 кончается, поэтому если я задержусь..»
Она закрыла диалог, откинулась в кресле и посмотрела в окно. За стеклом шумела Москва, сверкала огнями, жила своей огромной жизнью. А Лия вдруг почувствовала, что в этой жизни появился кто-то, кто не требует от неё быть другой. Не пытается её изменить. Не просит забыть прошлое. Просто есть рядом — в пикселях, в игре, в редких, но честных словах.
Было ли это началом чего-то нового? Она не знала. Но решила не загадывать. Просто пойти. Посмотреть. Увидеть. И, может быть, разрешить себе хотя бы немного — самую малость — снова доверять.
А его окна напротив — там, в старом городе, — остались тёмными.
——————————————————
Давно не радовала вас длинными главами. Ждите сегодня еще одну..
Всех жду: https://t.me/defbyff