Глупый Зоро

Санджи сидел на своей кухне, наблюдая, как команда уплетает его стряпню. Но что-то было не так. Обычно энергичный кок не стоял у плиты, подбадривая едоков, а сидел, привалившись к стене. По лицу Санджи то и дело пробегала тень боли, которую он старался скрыть. Кровь медленно просачивалась сквозь его одежду, но он упорно делал вид, что ничего не происходит.

Искоса он поглядывал на Зоро, который, невозмутимо уплетая еду, запивал ее саке. Каждое движение мечника отзывалось в теле Санджи острой, невыносимой болью, но он молча терпел. Когда кухня опустела, кок, собрав остатки сил, вымыл посуду и убрался. Затем, шатаясь, направился к Чопперу.

Увидев рану, Чоппер запаниковал, готовый поднять крик. Но Санджи жестом остановил его, призывая к тишине. Тони-Тони быстро обработал рану и строго велел коку лежать в лазарете. Там Санджи и уснул. Ночь выдалась тяжелой. Температура то и дело поднималась, а в кошмарах всплывало ужасное прошлое, переходя от спокойных образов к мучительному ужасу.

В это время Зоро мучился от странного сна. Он чувствовал, что это не его сон, но проснуться не мог. Он видел маленького мальчика, чье лицо было размыто, но улыбка сияла ярко, когда он дарил ее какой-то женщине, матери, которая отвечала ему тем же. Дальше картина стремительно менялась: три мальчика избивали этого же ребенка; вот он, счастливый, готовит что-то и бежит к матери, которая, несмотря на ужасный вкус, съедает все до крошки. Могила. Тот же мальчик стоит на коленях и плачет. Отец, с безразличным взглядом, наблюдает, как его сына бьют. Запертый в какой-то камере, с намордником на лице... Кадры мелькали один за другим, лицо мальчика оставалось скрытым. Но последний сон поразил Зоро. Перед ним стоял капитан Луффи, который сказал: "...., я знаю, что ты и  Зоро – соулмейты". Но когда мальчик начинал говорить, звук пропадал, и мечник не мог разобрать ни слова, не понимая, кто перед ним. Он услышал лишь вопрос Луффи: "Тебе ведь больно?"

В этот момент Зоро проснулся. В голове билась мысль: его соулмейт рядом, и он – один из его накама.