Глава 58.
– Только не говори мне! Он что, не знает, что ты беременнен? – спросил Мейсон, широко раскрыв глаза, словно они вот-вот выпадут.
Если бы Валентин сказал, что Рейнард не знает, он был бы готов побежать прямо к виконту и доложить. Что молодой господин где-то забеременел, и это даже не были нормальные отношения. Он выглядел так, будто немедленно помчался бы за ними, крича, чтобы они посмотрели на это жалкое состояние, в котором он даже не мог получить помощь от альфы.
Валентин покачал головой, увидев выражение лица, которое говорило о том, что теперь, когда все знают, он не оставит это без внимания, хотя вчера он закрыл на это глаза.
– Не волнуйся, он должен прийти сегодня.
Услышав эти слова, Мейсон с облегчением приступил к полному осмотру Валентина. В качестве бонуса он проверил его сердцебиение и давление с помощью стетоскопа и дал несколько назойливых советов.
Итак, Валентин ждал Рейнарда, размышляя о событиях этого утра.
Нет, если быть точным, он ждал своих феромонов.
Он отчаянно ждал феромонов, которые избавили бы его от невыносимой тошноты.
«Я слышал, он приехал раньше, почему он не идет?..»
Прошло больше часа с тех пор, как он услышал от Доусона, что карета великого герцога Деннокса въехала в особняк. Но он все еще не пришел.
«Подумать только, я действительно беременнен... Сегодня утром, когда Мейсон подтвердил мои слова, мне показалось, что меня снова ударили молотком по голове».
До вчерашнего дня он слышал о беременности в состоянии крайнего смятения, граничащего с обмороком, поэтому ему казалось, что это не по-настоящему. Так что вчерашний день прошел в суматохе, без возможности серьезно подумать о беременности, но сегодня все было иначе.
Семейный врач семьи виконта и врач семьи великого герцога. Беременность была подтверждена тремя обследованиями у двух врачей. Это был неоспоримый факт.
Валентин погладил свой живот рукой, спрятанной под белым одеялом, охваченный странным чувством.
«Неужели здесь растет ребенок?..»
Это было действительно невероятно.
Подумать только, что ребенок так быстро вошел в его короткую жизнь...
«Я только что стал взрослым, а сам еще даже с собой не могу справиться...»
Нахлынувшая реальность была настолько ошеломляющей, что ему захотелось заплакать. Как раз в тот момент, когда он подумал, что наконец-то избежал помолвки с Третьим принцем и спасся от гибели в оригинальной истории, чтобы стать свободным, чтобы забеременеть...
И почему утренняя тошнота была такой сильной... Из-за того, что он не мог нормально пить воду, Валентин чувствовал себя еще более подавленным из-за беременности.
Это чувство постоянной тошноты, даже когда ты стоишь на месте. Это было похоже на то, как если бы ты выпил бутылку водки на голодный желудок, а потом повис вниз головой на башне, привязав веревку к лодыжке и раскачивался бы туда-сюда, как маятник.
Конечно, он никогда такого не испытывал, но ощущения вряд ли сильно отличались. Это было похоже на то, как если бы он десять раз прокатился на американских горках из своей прошлой жизни...
Валентин впервые осознал, что человек может страдать таким извращенным, мучительным образом. Отвратительное ощущение, когда в нос ударяет весь этот мирский запах...
«Подумать только, что в мире существуют такие разнообразные и отвратительные запахи...»
Более того, даже феромоны его отца и Далтона, которые пришли утром, чтобы выразить свою обеспокоенность, вызывали у него тошноту. Если бы Мейсон не объяснил, что для беременных омег характерно испытывать дискомфорт от альфа-феромонов, исходящих не от отца ребенка, даже от членов семьи, Валентин подумал бы, что у него возникла другая проблема.
Более того, тот факт, что внешние раздражители и утренняя тошнота стали ощущаться еще сильнее, как только он понял, что беременнен, тоже мучил Валентина.
«Почему мне никто не сказал, что беременность – это так тяжело?..»
Он проглотил слезы, уткнувшись лицом в подушку.
Ему отчаянно не хватало феромонов Рейнарда. Его раздражало, что в коридоре не было слышно шагов, и он гадал, когда же тот наконец придет.
«Если он пришел в наш дом, то сначала должен был бы прийти и спасти меня...»
Эта эгоистичная натура, которая хочет жить в первую очередь, отбрасывая все процедуры и все остальное, потому что человек находится в критическом состоянии и почти умирает... Но утренняя тошнота это ужасно, поэтому давайте попробуем понять Валентина, за которым мы тайно наблюдаем.
Раз уж мы заговорили об эгоистичной натуре, то за дверью послышался долгожданный стук.
– Молодой господин, пришел маркиз Валькирий.
– Скажите ему, чтобы он заходил...
Валентин разрешил вошедшему в спальню человеку говорить почти мертвым голосом.
– Рейнард...
За занавесками кровати виднелся альфа с огромным телосложением, заполнивший собой дверной проем его комнаты. Валентин с радостью окликнул его по имени.
К этому моменту предложение, которое на самом деле не было предложением, уже вылетело у него из головы. Сейчас его переполняло только желание впитать в себя его феромоны и облегчить дискомфорт в желудке, из-за которого он даже не мог пить воду.
– Валентин.
Их голоса, выкрикивающие имена друг друга, разносились по комнате.
Сегодня Рейнард снова был одет в строгий темно-серый костюм, который подходил к цвету его глаз. Он подошел к кровати и отдернул занавеску.
Наконец-то рука альфы протянулась, чтобы спасти омегу, погрязшего в болоте скорби.
Это был шаг, полный непоколебимой уверенности в том, что он с самого начала был здесь. Ловкость, с которой он нашел своего беременного омегу, действительно была достойна опытного охотника.
Первое, что увидел Рейнард, когда раздвинул занавески на кровати, это свернувшегося в своей норе кролика. Валентин лежал лицом вниз, зарывшись в одеяло и виднелась только его голова.
Он, как ни в чем не бывало, сел на кровать и осторожно откинул одеяло, прикрывавшее милое личико. Рейнард поцеловал Валентина в лоб, белый, как снежный нефрит, и произнес ласковые слова.
– Мой омега, почему ты такой слабый?
При этих словах глаза Валентина наполнились обидой и печалью. На глаза навернулись слезы, а губы вытянулись, образовав ямочку под подбородком. Он был так обижен и жалок, что даже не заметил, как Рейнард, естественно, заявил о своих правах, назвав его «мой омега».
«Мы вместе зачали этого ребенка, так почему же страдаю только я?»
Его губы автоматически вытянулись, как утиный клюв, а в носу защипало.
– Утренняя тошнота...
– Хм?
Рейнард приблизил лицо, чтобы расслышать снова раздавшийся голос, похожий на жужжание муравья. И он внимательно прислушался.
– Утренняя тошнота слишком сильная...
После того как дрожащий голос дал правильный ответ, он наконец разрыдался.
В ответ на крик, вырвавшийся из груди Валентина, как у плачущего ребенка, альфа с беременным омегой инстинктивно собрал всю доброту в мире и излил ее через свой рот.
– О боже... Иди сюда, Валентин. Я тебя обниму.
С этими словами он вытащил Валентина из-под одеяла. Рейнард осторожно поднял его, словно драгоценное сокровище и заключил в свои широкие объятия.
– Ш-ш-ш... Не плачь. Было очень тяжело?
И он нежно поцеловал омегу, который оказался в его объятиях. Рейнард естественным образом вытер слезы губами и поцеловал печальный кончик носа, на котором, казалось, вот-вот выступят прозрачные сопли. И, поглаживая его по спине своей большой рукой, он прошептал:
– У тебя сильно болит живот?
– Да...
– Я вот так помассирую тебе спину. Немного легче?
Подражая женщине, которая нежно успокаивает плачущего ребенка, которую он однажды случайно увидел, он собрал в себе всю свою доброту, чтобы успокоить своего омегу. И он продемонстрировал такую безграничную привязанность.
«Я – твое убежище и тот, кто тебя защищает».
Инстинкт альфы подсказывал ему проявлять доброту к омеге без каких-либо расчетов.
Валентин, который вдыхал феромоны, торопливо сказал:
– Дай мне еще феромонов.
Находясь в объятиях Рейнарда, он глубже уткнулся носом в феромоновую железу на его шее.
Словно в ответ на эту просьбу Рейнард выпустил еще больше мягких эмоциональных феромонов.
– Aaa...
Действительно, слова доктора Мейсона были верны.
Валентин почувствовал, как его желудок скрутило, а пульсирующая головная боль быстро исчезла, когда он впитал альфа-феромоны другого отца ребенка. Из-за этого он еще сильнее втянул феромоны Рейнарда через нос. Валентин также коснулся его лица и шеи белыми руками, чтобы впитать их через кожу.
Валентин так отчаянно нуждался в утешении, которое давали ему феромоны, что прижался и вцепился в того, кого считал недосягаемым.
Рейнард тоже уткнулся носом в шею Валентина и вдохнул феромоны омеги, которые стали еще мягче.
– Ты вообще ничего не мог есть?
Валентин кивнул в ответ на его слова, нежно поглаживая его.
Услышав этот ответ, Рейнард позвонил в колокольчик, чтобы позвать слугу. Он попросил подать ему легкоусвояемую пищу, и Доусон быстро вернулся с передвижным подносом, на котором лежали продукты, почти не имеющие запаха и легкоусвояемые.
Рейнард, естественно, усадил Валентина к себе на колени и протянул ему ложку прозрачного консоме*. Валентин увидел это и попытался вырваться, но альфа быстро остановил его.
– Ну-ну, тихо, не двигайся.
– Э-это уже слишком!
– Давай, открой рот.
– Я не ребенок! У меня тоже есть руки!
– Тогда прикоснись ко мне этими руками. Ты хорошо ими управлял раньше. Раз уж ты не ребенок, то можешь так их использовать, верно? – сказал Рейнард, указывая на руки Валентина, которыми тот постоянно трогал его шею и волосы, пока не принесли еду. Его улыбка была непривычно соблазнительной.
Таким образом, в итоге Валентина накормили, как ребенка, против его воли.
Феромоны альфы быстро успокоили его желудок. Благодаря этому, когда он съел несколько ложек еды, он почувствовал сильный голод и начал смело требовать то одно, то другое, говоря, что хочет съесть то или это. И, естественно, альфа, услышав это, снова разволновался и стал кормить его разными вещами, как птица-мать кормит птенца, набивая желудок омеги до тех пор, пока тот не стал круглым и пухлым.
– Фух... Теперь я сыт. – сказал Валентин, положив голову на широкое плечо Рейнарда и потирая живот.
Он сказал: «Я сдаюсь», как будто больше не мог есть, но на самом деле все тарелки были пусты до такой степени, что ему нечего было бы есть, даже если бы он захотел. Он съел больше, чем за последние несколько дней.
Сытный обед, довольный желудок, прошедшая головная боль и нежные феромоны, окутывающие его, постепенно погружали его в сонливость. Валентин поддался этому чувству и полностью расслабился, прислонившись к альфе.
Рейнард с довольным видом наблюдал, как тот медленно моргает. Затем, словно что-то вспомнив, он внезапно пошевелился.
– Одну минутку.
Шепнув что-то, он достал из кармана маленькую бархатную коробочку.
Он поцеловал Валентина в лоб и заговорил серьезным тоном.
________________
Консоме – это крепкий, прозрачный бульон, обычно приготовленный из мяса (говядины, курицы, дичи) или рыбы, иногда из овощей или грибов.