15
— Тереза…
Голова парня резко заболела, от чего он схватился за нее руками и осел на пол. Перед глазами бежали яркие картинки. Какие-то люди в белых халатах, пробирки с тестовыми сыворотками и голубые глаза девушки. Пронзительные и глубокие, которые всегда смотрели на него с обожанием. Как он мог их забыть?
— Томас! Помогите, позовите кто-нибудь доктора! — Тереза упала на колени рядом с Томасом и успокаивающе начала поглаживать его плечи.
Отрывки воспоминаний летали в сознании и причиняли почти физическую боль. Голова гудела, а глаза норовили выскочить из орбит. Сквозь сжатые зубы, послышались ругательства.
— Поднимите его! — Доктора прибежали почти сразу и что-то вкололи. Шприц больно кольнул куда-то в руку, от чего та начала неметь и ослабевать. Вскоре все тело парня стало будто невесомым и сознание отключилось.
— Твой любимый мятный чай. — Томас поставил на стол чашку и присел в соседнее кресло. — Ты много работаешь последнее время, почти всегда остаешься здесь на ночь.
Девушка оторвала взгляд от компьютера и устало взглянула на чашку, от которой исходил приятный аромат мяты с легкими нотами ромашки.
— Новая сыворотка почти готова. — Тереза аккуратно взяла чашку и сделала пару глотков.
Брюнет слегка приподнялся заглядывая в экран компьютера и хмуря брови.
— Это не сыворотка от вируса…
Томас почти наизусть помнил элементы сыворотки, которую они пытались разработать. В этой же не было ничего подобного.
— Это новая сыворотка для памяти.
— Чем плоха старая?
— Некоторые бегуны, находящиеся в лабиринте слишком давно привыкли к ней. В их организме начал вырабатываться новый токсин нейтрализующий сыворотку. Таких бегунов приходится вернуть обратно и прекратить эксперимент. Пейдж сильно злиться из-за этого.
— В чем суть новой? — Томас медленно потягивал свое любимое кофе, внимательно изучая новый состав сыворотки для памяти.
— Я увеличила количество некоторых препаратов, которые влияют на воспоминания и добавила новый. — Девушка достала из стола бутыль с розовым веществом и деловито покрутила в руках. — При попытки активации памяти он вызывает большой всплеск алгогенных веществ, которые хранятся в мозгу в виде микрокапсул.
Томас только округлил глаза и покрутил рукой в воздухе, давая понять, что не собирается слушать химические термины.
— Короче… Когда бегун попытается вспомнить что-нибудь, то у него начнет болеть голова. Боль будет слишком сильной, а человеческий разум устроен так, что он не будет причинять себе же боль. Поэтому попыток вспомнить что-нибудь кроме имени будет куда меньше.
— Не плохо. Пейдж утвердила сыворотку?
— Завтра пойду показывать.
Томас поднялся и кошачьей походкой подошел к столу за которым сидела девушка.
— Надеюсь ты не опробуешь ее на мне.
Тереза поднялась со своего места и прижалась к торсу парня.
— Боишься меня?
— Конечно…
А ведь голова действительно болела. Словно топором несколько раз ударили по самому темечку и пару раз молотком по затылку добавили.
— Надо отдать должное… Ты прекрасный химик… Намешать такую хрень, да чтобы так голова гудела, надо уметь… — Томас сказал это не кому-то, а скорее себе. — Если бы мне сказали, что так будет, то я бы мог жить как омеба — без воспоминаний.
— Как ты? — Тереза сидела рядом и нервно теребила подол своего медицинского халата.
— Не плохо, но могло быть лучше. Почему ты не ввела мне старую сыворотку?
— Дженсон не разрешил. — Тереза пододвинулась ближе и мягко взяла Томаса за руку. Ее глаза. Они снова смотрели на него с обожанием, которое она тщательно скрывала.
Да, она была сложной девушкой, но терпеливой. Томаса мало, кто мог выдержать, но она терпела и, наверное, любила. Так Томас думал.
В голове всплыли воспоминания из лаборатории, химические формулы, разговоры с Пейдж. А она ведь врала.
Вот почему ее голос был знаком, вот почему не хотел ей врать.
— Что теперь будет?
Вопрос выбил парня из раздумий. Теперь то все стало сложнее или наоборот проще?
А, черт его знает.
— Тебя я точно не люблю. А все остальное нужно вспомнить.
— А его? — В глазах девушки промелькнула злоба. Женская обычная злоба.
И тут в голову ударили старые воспоминания, словно кувалда по лбу.
Ньют…
Томас не знал, что чувствовать. Чувства в его груди рвали и метали. Он ведь соврал, что чувств к ней больше нет. Будь он хоть трижды идиот с сывороткой от воспоминаний, но ее он не забудет.
Она тот человек, который поддерживал его всю жизнь. Это она сидела с ним бессонными ночами в лаборатории и работала. Эти глаза вселяли в него надежду при каждом провале.
Но…
Ньют. Его маленький мальчик, который был с ним в лабиринте. Он отыскал его в Бурге рискуя собственной шкурой. Он вселял в него надежду на лучшее.
— Его я тоже не люблю.
Девушка прикрыла глаза и облегченно вздохнула. Лучше Томас будет один, чем с другим.
— Тебя ждут твои друзья. Мы сказали, что ты просто упал в обморок. — Это девушка сказала холодно, возвращаясь к своему обычному образу.
Томас молча кивнул и погруженный в свои мысли направился в общую спальню.
Время было уже далеко за полночь. Выходит Томас провалялся больше половины дня. Сильная же сыворотка получилась у этой дамы.
Но были и плюсы в этой ситуации. Во-первых, Томас вспомнил расположение лаборатории и то что находится за ней. Во-вторых, теперь разговор с Пейдж будет не односторонней пыткой. Однако некоторые моменты так и остались где-то в памяти.
Что находится за этими стенами и от чего они их защищают? Какой следующий этап после лабиринта? А самый главный вопрос, который мучил Томаса…
…Что делать со своим сердцем?..