В тумане событий [Заморожено Навсегда]

Самым большим препятствием для человека в этом мире является он сам. Другие препятствия и неблагоприятные обстоятельства это причина для поиска новых возможностей и неожиданных идей.

В самом обычном городе Нью-Йорк был осенний листопад. Казалось бы, событие совсем обычное и свойственное почти любому городу. На самом деле здесь куда больше различных вариаций, чем вам кажется. Это может быть не просто листопад, для кого-то он может означать нечто большее. Как хорошее, так и плохое. Для кого-то этот день может быть решающим, а для кого-то самым обыкновенным.

Вика гуляла по городу в поисках тихого места. Хотя, «гуляла» это еще мягко сказано. Она убегала от папарацци. Для девушки этот день начался совершенно обычно. Практически, каждый день она бегала от назойливых журналистов, которые задавали глупые вопросы. Например, «Какого вам быть дочерью самого известного микробиолога в Америке?», «Собираетесь ли вы пойти по стопам отца?», «Правда ли то, что ваша мать из России?».

Да какая вам всем разница?! Вас не должна вообще заботить моя личная жизнь! Вы не имеете права задавать такие вопросы!

Жутко все раздражают. Ну, зачем они лезут? Какое им вообще дело? Да, мой папа самый известный микробиолог во всей Америке. Да, моя мама из России. И что с того?

На улице было солнечно, повсюду деревья.

Несмотря на то, что папа самый известный микробиолог во всей Америке, на работе он стал пропадать ещё чаще. Дома я почти все время одна. Иду в школу – дом пуст, прихожу – тоже пуст. Я даже не помню, когда мы с папой в последний раз гуляли вместе. Помню, что это было давно. Тогда, когда с нами еще жила мама.

Она бросила нас, когда мне было восемь. С тех пор она пропала без вести и о ней больше никто ничего не слышал. Ни одной весточки, никаких новостей. Ничего. Поначалу я скучала. Затем, немного повзрослев, злилась. После, мы с отцом научились жить без нее. Папа продвинулся в карьере, а я и вовсе забыла о матери. Однако и с папой я стала видеться реже. Он все время пропадает на работе. На своих конференциях, проектах и экспериментах.

Единственное, что мне напоминает о маме, так это знание русского языка. Да, я могу говорить и на английском и на русском. Для меня это особого труда не составляет.

Так как я своих родителей почти не вижу, я научилась выживать и быть самостоятельной. Друзей у меня не было, и нет. Во всяком случае, стараюсь их не заводить. Я понимаю, что сейчас совершенно не тот век, чтобы могли найтись люди, которые с радостью помогли бы тебе с чем-нибудь. Таких просто нет. А если есть, то осталось их на нашей жалкой планетке очень мало. Вымирающий вид, так сказать.

В школе я всегда остаюсь серой мышкой. Своего рода, невидимкой. Иногда, мне эта самая невидимость очень помогала. Например, при списывании на контрольной. Если вы думаете, что мой отец помогает мне с уроками или пытается замолвить в школе за меня словечко, то вы глубоко ошибаетесь. Он считает, что каждый должен добиваться всего в своей жизни сам. Признаться честно, в этом я с ним солидарна.

Как я уже сказала, я ни с кем не общаюсь. Я не хочу заводить излишних знакомств, потому, что не хочу, чтобы выискалась какая-нибудь личность, которая лезла бы ко мне в жизнь. Таких и так предостаточно. Папа практически каждый месяц приводит в дом всяческих пассий. Швабры-кадабры, как я их называю. Отношения все равно длительное время продолжаться не могут, по понятным причинам. И пусть это были лишь швабры и кошелки, я все равно встречала всех с добродушием и частичной теплотой. Для отца. Конечно, мне это никогда не нравилось. Большинство из них пытались влиться в роль своеобразных мамочек. Некоторые слишком переигрывали. Считали, что мной можно помыкать и командовать, на что я обычно отвечала, как дикобраз.

И вот сейчас, в свой законный выходной день, я должна бегать от местных журналюг, вспоминая половину своей жалкой жизни? Вот еще!