Глава 32
Я поднимаюсь на второй этаж, надеясь, что он не стоит у своей двери с чем-нибудь тяжёлым для моей головы.
– Если долгое время не принимать лекарства, состояние может ухудшиться. - заверял нас врач, когда пришёл домой 4 года назад.
– И что делать в таких случаях? - спрашивает мать.
– Я назначу ему успокоительное.
– Оно не вызывает зависимости?
– Ну что вы, мальчик просто успокоится, а через минут 10-15 заснёт крепким сном младенца. Правда с возрастом дозу, разумеется, нужно увеличивать. - доктор смотрит на меня и продолжает. – И... вот этому молодому человеку тоже стоит научиться.
– Он еще ребенок, - вмешивается отец.
– А вы хотите, чтобы тот его убил в период "цветения" заболевания?
Родители были настолько шокированы, что остались без слов и молча согласились.
– Ну, юный доктор, давай учиться самообороне? Кстати о самообороне, такие люди, как ваш старший сын бывают очень сильны, поэтому было бы хорошо нанять учителя по боевым искусствам младшему.
Он подходит к окну.
– И да, внимательно следите за курсом лечения, кто знает, возможно если попробовать всё вылечить в этом возрасте, то ваш сын может жить вполне нормальной жизнью.
– А заграницей ты, конечно же, ничего не принимал...
В комнате брата нет, так что уверен, он в моей. Где же ему еще быть.
– Хен, твой братик дома, - говорю я слегка повысив голос.
В ответ тишина.
– Хен, а помнишь как мы впервые встретились? Еще тогда, на улице? - все также приближаясь к комнате, спрашиваю я.
В ответ тишина.
– Хен?
– Да, - тихо отвечает брат за дверью.
Угадал...
Аккуратно открываю дверь и вижу Гука, сидящего в позе турецкого шейха на моей кровати. Ты всегда любил так делать.
– Знаешь, - я начинаю слегка посмеивась, надеясь, что это сбавит обстановку. - Ты так напугал нашу домработницу, что она выбежала из нашего дома, как ошпаренная.
– Неужели? - спрашивает Гук смотря перед собой.
Я медленно начинаю подходить к нему, держа сзади уже подготовленный шприц.
– Да, представляешь?
– Странно, сегодня я её не видел в нашем доме.
– Она всегда у нас дома. А вот кто тебе подал тогда завтрак?
– Какой-то пожилой мужчина. Разве это не так? - спросил он и медленно повернул голову в мою сторону. По взгляду можно было понять - все плохо.
– Я пошутил, хен, конечно он.
– Неверно, Юнги.
– Почему же? - мягко спросил я.
– Потому что мне сегодня никто не подавал завтрак, он уже был здесь, когда я проснулся.
Сука...
– Извини, я напутал все.
– Зачем ты здесь? - резко спросил Чонгук и враждебно посмотрел на меня.
– Хен... - я начинаю очень медленно и бесшумно идти к нему.
– Помнишь тот день, когда мы впервые встретились?
– Около дет-дома?
– Да, хен~и, правильно.
– Я хорошо помню этот день. Ты был таким маленьким. Тёмные волосы прикрывали тебе чуть ли не все лицо. Хотя и все было аккуратно причесано, эти волосы мне не понравились.
– По твоей просьбе я и отстриг их, - вполголоса ответил я.
- Хе-ен, - обижаясь протягивает слово младший.
- Да что?! - слегка огрызаясь говорю я.
- Я хочу на каче-ельки, ты мне обещал, - все так же жалобно произносит он и скрестив руки посмотрел вниз.
- Эй, у меня больше нет сил, ты постоянно хочешь играть, а я устал и хочу спать!
- Ты старший, старший, ста-а-арший! Если не будешь катать, то отведи меня к маме и папе!
При упоминании родителей мое, еще совсем маленькое сердце, начало разрываться от боли.
- Нет, братик, мы... больше никогда не пойдем к маме и папе, - сказал я.
- А... почему-у-у? - его склонность протяжно произносить все слова казалось для меня милым, что тогда, что сейчас.
Я встал сзади и приобнял его за маленькие плечи.
- Посмотри, - указал я на небо.
- Что там? Что там? Хен, скажи!
- Видишь солнце?
- Да-а... ой! Мои глазки!
Я смеюсь и говорю:
- Не смотри долго на солнце, это опасно, - я беру в свои руки его крохотные лапки и прикрываю ими его же глаза. - Братик, - обращаюсь к нему.
- Что? ‐ все с такими же прикрытыми глазами, спрашивает младший.
- Кем папа называл маму?
- С... се...су... со... солнце! Он называл её солнце! Моё единственное солнце! - он так радостно об этом воскликнул, что его солнечные лучи пробрались и ко мне в душу.
- Верно. А как мама называла папу?
- Лю...лю...
- Лу...
- Лу...ня? - произнёс он, похлопывая своими черными глазками с длинными ресницами. Большие губы с аккуратным бантиком были полу полуоткрыты. Если бы я только мог знать, что это наша последняя прогулка, то поцеловал бы их. Но почему же я даже не догадался...
- Луна, братик, Лу-на.
- А-а-а-а, я почти угадал, - сказал мотя хихикнув.
- Так вот, сейчас Мама - это Солнце, а Папа - это Луна. Каждый раз смотря на них ты представляй их, только вместе. Где солнце, там должна быть луна, а где луна, там солнце. Наши родители не разойдутся даже после смерти.
- А что такое "смерть"?
- Ты... ты узнаешь это, когда немного подрастешь, я обязательно расскажу тебе.
- Обещаешь?
- Конечно обещаю, - подтвердил я и снова обнял его.
Маленький начинает спросить даже не отстраняясь от объятий, настолько сильно любил объятия.
- Но хен, солнце и луна не могут говорить, как же тогда мама будет называть меня пирожочком, а папа сладким рисом? А кто будет тебя называть маленьким котенком?
Тогда мне стало так грустно, ведь это прозвище родители дали мне чуть не с рождения. Я был очень тихим и любвиовильным ребёнком, который иногда капризничал. После слов брата я вдруг осознал, что меня ведь и правда больше никто не будет называть. Я должен что-то придумать, чтобы братик не чувствовал себя одиноко.
- Рисовый пирожочек.
- Что? - сощурив глазки брат посмотрел на меня.
- Я буду называть тебя от лица и мамы, и папы, поэтому придумал тебе - рисовый пирожочек.
Младший неожиданно вскрикивает и набрасывается на меня с объятиями.
- Братик, мне так нравится, брати-и-и-и-ик!
- Постой, ну же, тихо, - пытаюсь остановить его, но он тут же набрасывается с поцелуями.
- Эй! - вскрикиваю я со смехом и брат перестаёт и тяжело дыша смотрит на меня.
- Тогда я тебя буду называть "котенок по имени Хён".
- Котенок??
- Да-а! Котти-Хен!
- Котти-Хен... как это мило. Спасибо, рисовый пирожочек.
- И тебе спасибо, котёнок.
Мы обнявшись улыбаемся друг другу и он начинает говорить.
- Хен, я хочу попить. Скоро приду, подождешь меня?
- Конечно, пей аккуратно и не спеши.
- Хорошо, - только сказал он и побежал.
Я провожу взглядом братика и вдруг чувствую, будто на меня кто-то смотрит. Обернувшись, вижу мальчика по ту сторону нашего металлического забора, сквозь которую не то, что брат, даже я могу пролезть. Конечно же, это дело было изучено на практике, когда я убежал в магазин за сладким для пирожочка.
Мальчик был чуть выше меня и по всей видимости старше. Красив, ничего не скажешь. Хорошо одет, видно, что из богатой семьи.
- Чего смотришь? - спрашиваю я с возмущением.
- А что, нельзя? - детский, но такой голос, будто он не говорит, а поёт.
- Нет, уходи.
- Меня зовут Чон Чонгук, а тебя? - протягивает руку через забор.
- Юнги Хонг, - пожимаю его руку.
- Эта фамилия означает "роза", ведь так?
- Откуда ты знаешь? - с удивлением спросил я.
- Мой учитель по письму недавно объяснил значения редких фамилий в Корее.
- У тебя есть свой личный учитель? - мой шок был еще больше.
- Да, их трое.
- Трое?!
- Да, - все так же спокойно отвечал он, что показалось для меня странным, ведь братик постоянно восклицает и кричит все, что только возможно.
- Здорово-о, - только и могу сказать я.
- Давай дружить.
Я окидываю его взглядом и подумав секунд 10 все же говорю:
- Давай.
И мы ведь правда подружились, к сожалению... Братик, прости меня...
– Да, они мешали мне смотреть на тебя. Ты был красивым ребёнком.
Будь это обычная беседа, я бы начал говорить, что это не так, и жутко краснеть, но сейчас не подходящая ситуация, совсем нет.
– Знаю, я любил те моменты, когда ты смотрел на меня.
– Я всегда смотрю на тебя.
– Знаю.
– Знаешь... - произнёс он с улыбкой.
Только ты не учёл того, что не смотрел на меня целых 2 года.
Я подбегаю к нему и пытаюсь вколоть препарат.
Чон резко хватает меня за руку и отобрав шприц отбрасывает. Силён, как и раньше.
– А я... а я, дурак, думал, что ты искренне, - улыбаясь, но расстроенно начинает он. – Хотя заметил, что мой младший прячет что-то от меня уже тогда, когда ты зашёл сюда.
– Ты! Ты сумасшедший! Все мое детство, вся моя жизнь! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Сволочь!
Вторая попытка забрать шприц была более неудачной, чем та, что вколоть в него.
– В период "цветения" заболевания все может усугубиться.
Похоже, что сейчас у него там бутоны распустились.
– Нет, ты не убьёшь меня, не получится, - шипя произносит он.
– Да кому ты нужен?! Кто тебя пытается убить?! Кто?! Если бы я знал, какой ты, то убил бы сразу, в тот день, когда мы познакомились. Мой брат, мой маленький братик, он остался один. Я... я даже не знаю жив ли он.
Он молча стоит перегорождая путь к заветному сну для него самого, в тот момент, когда слезы предательски падают большими каплями из моего лица в рубашку. Одна из слезинок потеряв свой маршрут полезла прямо к моей разбитой губе. Лёгкое жжение мурашками прошлось по моему телу, но я этого даже не заметил.
– Хен, - произнёс я тяжело дыша. - Почему ты так со мной?
– Я не хочу тебя ни с кем делить.
– У тебя был парень, почему ты его бросил?
Между нами нарастает спокойствие, мне нужно просто найти момент...
– Я не хотел его ни с кем делить.
– Почему?
– Очень сильно любил его. И тебя тоже.
– Если ты нас так любишь, то почему его смог отпустить, а меня нет?
– К нему у меня все еще построен мой человек, - так просто сказал он, что казалось, он больше и не любит парня больше.
– Ты следишь за ним?!
– Нет, но если у него появляются проблемы я стараюсь их решить своими связями.
– Все еще его любишь?
– Намного сильнее, чем раньше.
– А меня?
– И тебя.
Я делаю паузу, его нужно чем-то отвлечь, но как это сделать? Фальшивая любовь?
– Хен, представляешь, я влюбился.
– По моим стопам пошёл? - спокойный голос брата заставлял мое тело вспыхивать от напряжения.
– Ага, я гей.
– Мой мальчик, - с ухмылкой произносит он.
– Только... я понял это сейчас, понял, что хочу к нему. Что хочу его крепко обнять и даже... поцеловать.
– Так иди к нему.
– Хен, прошу, отдай шприц.
– Нет.
– Хен.
– Я сказал нет! - прокричал он и начал бить меня. Боли я не чувствовал.
"Мне нужно его остановить"
– Ну'с, Мин Юнги, сегодня я научу тебя обороняться и не попасть в тюрьму, ха-ха, - учитель издал странный смешок, но посмотрев на меня, быстро стал серьёзным, возможно понял, что это здесь не к месту.
– Итак! Помни, Юнги, если на тебя нападают человек, сила которого больше твоей, то лучше убежать.
– А что если бежать некуда?
– Вот. Вот для этого я и учу тебя. Потому что в этом случае придётся защищаться.
Мы слышим как открывается входная дверь, а через мгновение голос мальчика:
– Отец, я дома! Я получил пятерку-у! - протягивает он и бежит в нашу сторону, увидев меня он остановился как вкопанный.
– Ох, сынок, так рано?
Я смотрел на мальчишку младше меня на несколько лет с равнодушием, важнее мне было учиться сдерживать родного человека и скрывать свои синяки, чем что-либо чувствовать. Чувства я выключил напрочь уже тогда.
– Что ж, дети познакомьтесь, - он подводит своего сына ко мне и говорит. – Сынок, знакомься это мой новый ученик.
– Привет, я Чимин и ты мне кого-то напоминаешь.
– Юнги, может мы где-то пересекались.
– Ага, кто знает.
– Замечательно! Сынок, иди поешь и за уроки, нам с Юнги многому придется научиться.
– Учитель Пак, прошу не торопите сына, возможно, он устал, - с любезностью говорю я, от чего младший будто начинает таять на глазах.
– Ох, ох, нет, пусть идет.. – Так! Давай начнём!
– Да!