Молекулы

В воздухе витал дым от горящих веток. Гена добавил в костёр ещё несколько сухих деревяшек и улыбнулся.

Гори-гори ясно, чтобы не по-гас-ло.

Раз - два-три! Ты сгоришь внутри!

Парень, как заворожённый смотрел на языки пламени, они манили его. Гене казалось, что он готов прыгнуть в пламя и воссоединиться с ним навеки.

— Чем занимаешься? — спросил нежный голосок.

Позади него стояла Маша, она держала в руках коробку с леденцами и потёртыми тетрадями. Это были её дневники, которые она таскала круглосуточно. В них она записывала своих врагов и методы по их устранению.

— Осень. Холодно, — мрачно ответил Гена, — греюсь. А ты чего тут стоишь? Снова нужна помощь? Только знай, я больше ни к кому приставать не буду.

— Пф, больно ты кому-то нужен, —с сарказмом буркнула девушка. — Хотела поделиться новостью. У нас новенькая в интернате. Точнее, будет правильно сказать, старенькая.

Гена фыркнул и поднялся с листвы. Он посмотрел смоими ледяными глазами и подошёл ближе.

— О чём это ты? Снова твои дурацкие шутки?

— Ты помнишь малютку с волосами цвета пепла и душой прозрачной, как вода? Ту которая поставила клеймо на твоей счастливой жизни и единственной возлюбленной. — Маша дожидалась ответа, но парень молчал. Она прикрыла глаза. — Диана вернулась.

Ветер подхватил фразу и принялся кружить с ней в страстном танго; крик юноши прервал тишину и пляску.

— Когда?! — яростно прокричал он, пиная кроссовками угли. — Зачем она сюда припёрлась?! Чёртова еврейка, сидела бы молча в своей Польше и радовалась мирной жизни!

— Тише - тише, — Машенька коснулась плеча Гены и крепко сжала его, до хруста костей. — Мы же интеллигентные люди, правда? Будем решать вопросы без лишнего шума и, конечно же, без всяких свидетелей. Нужно умело обращаться с врагом, найти его слабое место и в нужный момент ударить по нему.

—  Ты права. У меня есть идея для первого хода. — Произнёс Гена и облизнул пересохшие губы. — Я весь вечер потратил на прочтение статей в интернете про военные времена и смастерил кое - что.

— Что же? — томный голос Маши вводил Гену в гипноз. Он будто бы видел всё через мутноватую призму.

— Это секрет. Тебе понравится, уверяю. — На автомате произнёс Гена достал мобильник. — Мне пора идти на ужин, мама переживает.

— Ок, — бросила Маша и сунула леденец в рот. Захохотала и рухнула на землю. Гена лишь отодвинул тёплое тело подальше от костра и пошагал к дому.

У крыльца его поджидала мать, она крутила в руках новостную газету.

— Быстрее в дом! После ужина поговорим! — газетой она ударила сына по голове, тот не проронил ни единого слова.

Перед тем как зайти в ванну, он заглянул к себе в комнату. Генины опасения оправдались - мать рылась в его шкафах, только для чего? Что она пыталась там найти?

Гена хмыкнул и начал подбирать книги с пола. На стол он водрузил стопку на стол. На самое видное место он поставил Майн Камф и "Легион" Жаботинского. Остальные учебники служили лишь массовкой.

— Ты идёшь? — послышался раздражённый оклик матери, Гена встрепенулся.

— Да-а-а, — лениво протянул он и вышел к родителям, которые уже сидели за столом.

Мать - Юлия Николаевна, постоянно поглядывала недовольными глазами на мужа и шуршала каким-то бумажками под столом.

Отец - Михаил Петрович, смотрел очередной репортаж с мест преступления.

— Миша, да отложи ты этот пульт! Знаешь чем этот занимается? — Завопила женщина и кинула прямо в лицо свёртки.

— Как все остальные дети его возраста играет в компьютерные игры? Смотрит порно?

— Он читает это!

Мужчина театрально закатил глаза и взял один листок. На нем было обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу.

— Мальчик увлекается историей, что плохого? Современное поколение должно знать что было в мире, какие люди существовали. Фюрера можно считать великим человеком в истории. — мужчина приглушил звук телевизора. — Ты же у него не чертежи бомбы нашла. Юля, отстань ты от ребёнка!

Женщина ударила кулоком по столу и выбежала из-за стола с криком:

— Вы меня не понимаете. Одна я хочу разобраться в сыне, а ты вечно шляешься невесть где!

Михаил Петрович намотал на вилку спагетти и отправил их в рот. Кетчуп стекал с губ прямо на белоснежную скатерть. Гена чуть приспустился на стуле и сжал в своих руках вилку. Острым концом он проводил ею по ноге, разрывая ткань брюк.

— Ты снова разводил костёр? — невзначай спросил мужчина.

— Ага, — как-то безучастно ответил парень и сжал вилку сильнее. На пол потекли багровые ручейки, но Гену это не волновало. Он победно улыбался своим гнилым мыслям и вполуха слушал тираду отца по поводу небезопасного развлечения и возможных пожаров. В конце - концов всё это заканчивалось "Хотя бы не пьёшь, не куришь и не употребляешь всякую дрянь. Это уже делает тебя хорошим человеком." Если бы только мужчина знал своего сына получше, то не говорил бы такие громкие пафосные речи.

— Я пойду к себе уроки делать, — почти прошипел Гена, соскочил со стула и исчез в длиннющем тёмном коридоре.

— Ты же совсем ничего съел! — донёсся истеричный вопль матери. Но у него была цель и не было времени на ерунду.

Юноша закрылся в своём маленьком Аду и принялся за дело: достал вырезки из исторических журналов, чтобы освежить всё в памяти.

<< Ввести отличительные знаки для евреев рекомендовал обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих, один из инициаторов «окончательного решения еврейского вопроса». Начиная с ноября 1939 года всех евреев Польши обязали носить латы в виде желтого круга или квадрата, но чаще всего - желтые шестиконечные звезды. За невыполнение требования грозило «суровое наказание».

Желтый цвет был выбран не случайно. Отличительные знаки для евреев существовали в Средние века, как правило, из-за религиозной дискриминации - например, чтобы христиане по неведению не вступали в связь с иноверцами. Чаще всего такие знаки - нашивки, повязки или элементы костюма - были желтого цвета.

С 1 сентября 1941 года нацисты обязали евреев носить отличительные знаки на территории Третьего рейха, а затем и на всех оккупированных территориях.

Но не все страны подчинились этому приказу. Существует городская легенда, согласно которой после оккупации Дании нацистами, когда король Кристиан X узнал о приказе об обязательном ношении датскими евреями жёлтой звезды, он нашил этот знак себе на одежду, сказав, что все датчане равны, и после этого приказ был отменён. >>

Гена откинул бумаги и взял рюкзак, оттуда он достал помятую ткань с изображением кривой шестиконечной звезды. Знак позора теперь будет украшать логово врага. Пускай видят все. Пускай знают все.

Дождавшись времени, когда все отойдут ко сну, Гена приоткрыл окно и спрыгнул. Кусты с соседскими цветами смягчили падение, но нанесли многочисленные раны. А ведь ему и своих достаточно. Через половину лица тянулся мерзкий шрам в виде Вифлеемсклй звезды. Никто не мог понять и объяснить данный феномен, но и удалять хирургическими путями никто не решался. До худшего дня в своей жизни Купцов и не задумывался о нем, сейчас он начинал беситься. Парень не хотел быть таким же сломленным, как и его враг.

В глазах у юноши мерцали звёздочки, сквозь которые старательно пробирались чьи-то ясно-голубые глаза.

— Алиса, — слетело с окровавленных губ. — Твоя смерть не будет напрасной.

Шаг, второй, третий.... Он бежит, не разбирая дороги. Не смотря под ноги. Не замечая ничего и никого вокруг. В темноте её дом казался ещё противнее, чем при дневном свете. Он напоминал ему пряричный дом из сказки про Гензель и Гретель, глупых детишек, которым не повезло с родителями.

Гена достаёт полотно и прикалывает его к забору. Нашивка звезды видна даже ночью, она светится золотым. Купцов постарался на славу.

Шуршание сухой травы сзади заставляет парня обернуться. В массивных кронах деревьев виден силуэт. Гена подходит ближе и улавливает запах полыньи, запах смерти.

—  Алиса? —  позвал Купцов первую любовь.

Девчушка хихикнула и расстворилась во мгле.

Юноша протёр глаза - девочка исчезла. Гена достал баллончик с краской и начал распрыскивать солнечным цветом фразу:

Jüdische Bastarde, verlasse unser Land! *

Гена швыряет использованный балон в кусты и уходит, стараясь не нарушать тишину.
Убегая от дома с чужаками, он случайно запинается о камень и падает в листья. Перед лицом он видит чьи-то ножки в малиновых сандальках. Это была Алиса. Девочка склонилась над другом и погладила его по голове. Она улыбалась.

*(с нем. Еврейские ублюдки, валите из нашей страны!)