Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 34
Выйдя с машины, Делайла уложила волосы набок, оголенной частью шеи почувствовав холодный ветер, предвещающий непогоду. Чуть дальше стоял Итан, который все ещё не заметил её. Ей было так спокойно смотреть на него: словно вся толпа вдруг стихла, и она могла слышать только его молчание. Итан вытянул носок ноги, рисуя на асфальте непонятные фигуры. Он выглядел более чем озадаченно, скорее всего, подозревая о том, что скажет ему его девушка. Но Дел ничего не хотела говорить. Слова не имели для неё значения, даже если в голове она слышала собственные мысли чётче обычного.
Его глаза, глядящие высоко в небеса, делали его таким наивным, чистым человеком. Он всегда смотрел в небо, когда не знал, чем себя занять. Дел казалось, что он мог видеть что-то иное наверху. Что-то, чего мы, люди, увидеть не сможем. Итан однозначно прилетел с другой планеты, где все жили весело и счастливо, где не было ссор и печалей. И как же Делайла хотела бы оказаться там, в его мире. Услышать то, что слышат его уши. Увидеть то, что видят его глаза.
Так иди же к нему! Ворвись в его объятия, закричи и попроси забрать с собой. Не теряй из виду. Пусть он высушит всю горечь твоих слез! Позволь себе стать свободной.
И вот он заметил. Ту опечаленную девушку, намертво застрявшую посреди улицы. Он бежит к ней. С солнечной улыбкой во время мороза. А она просто ждёт, когда его руки обхватят её всю и крепко прижмут к сердцу.
— Замёрзла? - вымолвил Итан, потерев ей спину. Затем он взял её ладони и подышал на них своим тёплым дыханием так, что по телу Дел прошлись мурашки. — Твои руки просто ледяные! Пойдём скорее в кафе, тебе нужно согреться.
Делайла заметила, что его щеки покраснели и очень замёрзли, но он старался не показывать этого. Ему было важно сначала согреть её, а уже позже позаботиться о себе самом.
Во всем китайском квартале Итан сумел найти себе кафе-фаворит, о котором мало кому говорил. Здесь было не так уж и комфортно для Дел, но она не обостряла внимания на каких-то неудобствах. Сиденья были обшарпаны, стены слегка пожелтели и еда стоила здесь на редкость очень дёшево, однако парень заверил, что она попробует здесь лучшие во всем Сан-Франциско пельмени сяуцы ("цзяоцзы", однако произношение Итана коверкало истинное название традиционного блюда). Она охотно ему поверила, особо не требуя объяснений. В этот раз её итак неразговорчивая натура стала похожа на безмолвную рыбу, что только поддакивала и кивала на все расспросы Итана.
Она уже хотела снять очки, когда принесли еду, но неожиданно вспомнила о своей метке на глазу, отчего передумала. "Лишь бы он не стал задавать вопросов", — хотелось думать балерине, но она знала, что все это ненадолго. Итан выжидал. Тихо и терпеливо, хотя и не обладал такими качествами.
— Тебе будет неудобно кушать, да и солнца здесь нет, Дел. Может, снимешь очки?
Делайла хотела бы возразить, но вместо этого просто провела этот вопрос мимо ушей.
Но Итану было все равно. Он аккуратно дотронулся её висков и медленно снял с неё маскировку. Однако увиденное не повергло его в шок.
Итан замер, оглядывая её лицо и этот синяк, но повел себя так, будто уже видел такое.
— Кушай. Попробуй, тебе понравится.
Делайла безмерно удивилась поступку парня, потому что ожидала какого-то скандала, разъяснения. Но он просто начал есть, как ни в чем не бывало. И она последовала тому же примеру.
— Вкусно? Я же сказал, что это просто потрясные пельмени. Жаль только, что я постоянно не могу выговорить их название.
Девушка мило улыбнулась, скрывая свою растерянность и продолжила кушать. Она хотела бы сказать ему о вкусности этой еды, но не посчитала это уместным. Произносить хоть какое-то слово было теперь очень сложно.
Как только Итан доел, то понял, что балерину вовсе не заботила еда и говорить о ней больше не имело смысла. Он выпрямился и ещё раз взглянул на её лицо. Парень определённо знал, кто это мог быть, тем не менее задал этот весьма подходящий вопрос:
— Кто это сделал?
— Упала на лестнице. Ночью не разглядела, куда иду, - быстро и со стараниями уверенно высказала Дел.
— Ведь ты не скажешь мне правду, так?
Дел сглотнула комок в горле и сменила тему разговора так же, как и он сделал это недавно.
— Еда была очень вкусной. Мне так понравилось.
— Это твой отец, да? За что?
— Я не хочу говорить об этом Итан.
— Я хочу понять! - воскликнул он и понял, что никого кроме них в этом кафе и не было, услышал собственное эхо.
— Что ты хочешь понять? Я ничего не стану говорить, Итан, потому что не имею на то права.
— На что? М? Скажи, на что! - поспешно тведил Итан. — На то, чтобы излить мне свою душу?
— У меня нет права обременять тебя своей печалью.
Парень остановился и сжал свою руку в кулак.
— Я хочу услышать. Всё! Расскажи мне о своей печали. Давай!
— Нет!
— Сейчас же! Иначе я сломаю ему все конечности, не давая даже проститься с кем-либо. - Парня переполняла злость на этого ничтожного человека.
Делайла чувствовала, как сердце бешенно стучало. Она не может держать это в себе, ведь именно сейчас всё будто вырывается наружу. Она вот-вот превратится в вулкан.
— Ты хочешь услышать? Ты правда хочешь это услышать, Итан?
— Да.
— Тогда слушай, - начала она, не медля ни секунды. — Мне было семь, ясно? Семь лет, черт возьми. Знаешь, как он наказал меня однажды? Он запер меня на два дня. Два дня рядом с трупом, которого убил, думая, что проводит воспитательную работу. Я просидела с ним абсолютно одна, в темноте. Это было бездыханное тело, которое уже давно должны были похоронить. Но он держал меня там. Не выпускал. А напоследок из ниоткуда взялись ужасные тёмные крысы. Их было так много, - Дел остановилась, переводя дыхание. Слезы шли так быстро, что говорить было ещё труднее. — Так много, что они изгрызли почти все моё тело. На мне буквально не осталось живого места, понимаешь?!
Итан пытался здраво мыслить, но от услышанного у него просто перевернулось все вокруг.
— В двенадцать я на месяц осталась заперта в своей комнате, потому что не сдала школьный тест. В четырнадцать он трижды ударил меня по лицу тяжёлой книгой только за то, что я не была достаточно хороша на выступлении. В шестнадцать он вытолкал меня больную ангиной на улицу в ужасный мороз, чтобы я наконец поняла, что не должна "прогуливать" уроки балета из-за такой мелочи, как простуда. Тогда меня положили в больницу с острым бронхитом, и я выкарабкалась лишь при помощи служанки, что завела меня домой раньше поставленного им времени. Руби говорила, я тогда сильно болела и большую роль сыграло то, что я вовсе не хотела жить. Я желала смерти, но она ко мне не пришла.
Итан не ожидал услышать такие вещи от обеспеченной девушки, чья жизнь, казалось бы, должна была стать наиболее простой. Однако тут деньги не играли роли. Её чувства были ранены. Её сердце было разбито вдребезги. И он очень хотел ей помочь.
Парень встал и направился к ней, целуя её в лоб. Именно в лоб. Так он показал, что почувствовал её боль и понял её. Больше всего в нем было уважения к её грусти, потому что он так сильно хотел надеть на неё розовые очки, а то и совсем пуститься с ней по розовым горам, где не было бы места горьким слезам. Однако реальная жизнь Делайлы не имела ничего общего со сказкой. Родители её сделали жизнь ошибкой, но этого не может быть. Жизнь — это дар, так почему же они так оскверняют её подарок. Зачем же столько злости они пустили в её сердце, попытались сделать её своим подобием, однако, к счастью, ничего не вышло.
— Я живая игрушка, Итан. Я их кукла. И они дёргают за ниточки, пока на моей душе остаются эти синяки, - всхлипывая, повторяла она. — Он поднял вчера ремень в воздух, и я на миг ощутила свою слабость. Я могла бы умереть там, но все обошлось. Но это опечаталось в моём сердце навсегда.
Девушка заревела во всю силу, сжимая руку Итана. Держать дальше всё в себе уже не удавалось.
— Плачь, Делайла. Плачь. Ты должна все вытащить из себя. Кричи, если надо! Бей, если надо! Никогда и ничего не оставляй внутри. Не позволяй этому сожрать все хорошее, что есть глубоко в сердце.
И она поддалась наплыву чувству, проливая одну слезу за другой.
Комментарии