Свет в темноте

Все те слова врача словно эхом произносились в голове у девушки. Хотя... Чего она вообще ожидала? Сама говоря Бену о том, что верить в чудеса это глупо, делала то же самое. Думала, что хотя бы на этот раз она действительно станет счастливой. Но теперь она и вовсе потеряла смысл жизни, который только-только обретала.
Я могу дать вам не больше тридцати дней — безразлично произнес доктор. А что от него ожидать? Жалость? Сочувствие? Он это говорит уже почти каждому своему пятому пациенту, а она не исключение. Если честно, то ей самой было бы все равно, если бы ей сказали об этом месяца два назад. Но теперь... Именно тогда, когда она захотела жить, ей поставили этот диагноз. Мир и вправду слишком жесток.

***

Пак не выходила из своей квартиры целую неделю. Даже на работе не появлялась, что там говорить об учебе. А зачем ей вообще надо было туда идти, если все равно умрет? В чем смысл-то? Да и никто этого особо не заметит. Всем на нее плевать. Она просто никому не нужная серая мышка. Если не считать одного парня, который каждый день стучал в ее двери и ждал часами, сидя на их месте. А она так и не соизволила выйти. В ее голове творилась каша. Что ей делать с Беном? Сказать правду? Но зачем ему это? Или все же надо? Они ведь теперь как бы «друзья». Но ей было страшно. Да что там Бен, ей самой было страшно признаться себе в том, что она уже просто-напросто ходячий труп. Когда-то она мечтала скорей умереть, но теперь отчаянно хваталась за жизнь. Миен находила это смешным для себя. А она ведь еще столько всего не попробовала...

***

— Так куда же ты пропадала? Ни слова, ни духу. В университете нет. На работе тоже. Что с тобой? Что серьёзное случилось? — расспрашивал парень, когда Миен вышла, наконец, на десятый день. Она обдумала свое решение от и до. Теперь осталось лишь набраться смелости и сказать все, как репетировала.
— Я... я сначала хочу извиниться. Прости, что пропала без каких-либо объяснений. Просто... я нашла своего отца, — сжимая кулаки, нагло врала она. Да, она решила соврать. Она сочла правильным, что будет лучше, если он ничего не узнает. Бэкхен, обрадовавшись, сразу начал говорить о том, что девушка не должна извиняться, чтобы она познакомила его с отцом, а потом начал болтать совсем о своем. Но он также заметил грусть в глазах Миен, которая уже как бы исчезала. Он решил спросить в другой раз. Но успеет ли он? Ведь осталось всего-то двадцать дней...

***

— Итак, что же мы делаем в супермаркете ни свет ни заря? — зевая, спросила Пак.
— Ты обещала мне приготовить завтрак, помнишь? — улыбнулся Бен. Девушка, вспоминая обещание, которое дала еще давным-давно, проиграв в споре, все же решила сдержать слово.
— Обязательно надо было вставать в восемь утра? — недовольно пробурчав, она первой зашла в здание. Парень, взяв тележку, последовал за ней.
— Итак, я хочу, чтобы ты мне приготовила блинчики, свежевыжатый апельсиновый сок, ну и яичницу! — уточнял Бен, закидывая в тележку нужные ингредиенты.
— Ничего себе у тебя запросы. Я тебе не служанка!
— Но ты обещала! — топнул ногой Бэкхен. Девушка сначала долго смотрела на него с презрением, но, все же выхватив у него из рук тележку, прошла вперед.

***

— Вот моя кухня, вот приборы, надеюсь, ты не спалишь кухню! — проходя в комнату, Бэкхен указывал на все кухонные принадлежности.
— Есть одна маленькая проблемка, -закусывая губу, прервала его Миен.
— Какая?
— Я готовить не умею.
— Что?!

***

— О Господи, ты готовишь хуже меня! Почему раньше не сказала? — кашляя от дыма и убираясь в кухне, спрашивал парень.
— Ну, это как-то вышло из головы. Не надо было так рано меня будить! И еще, я не виновата, что все сгорело! Это просто твоя плита виновата, вот, — высовывая язык, пробурчала Пак.
— Ну да, все виноваты, кроме тебя, — улыбнулся Бен. В ответ девушка тоже улыбнулась.

***

— И вновь ты меня разбудил рано. Зачем? — на следующее утро Пак уже стояла в дверном проеме своей квартиры ровно в четыре утра.
— Давай встретим рассвет вместе! Я всегда встречал его один. Но теперь у меня есть ты. Идем, — схватив девушку за руку, они сели на свое уже законное место.
И они встретили рассвет вдвоем. Парень радовался. Девушка тоже, но все равно понимала, что осталось совсем мало времени. И это совершенно не радовало. Но она сможет играть свою роль и дальше. Роль, в которой она не умирает...

***

В один, как казалось, обычный день, когда они как всегда сидели на своем месте, девушка внезапно заговорила.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За все. Ты поставил меня на колени, заставил жить, научил улыбаться. Я неимоверна благодарна тебе. Спасибо, что появился у меня в жизни, ты стал тем, чего мне хватало. Ты милый, теплый, верный. Твои глаза всегда сияют и несут счастье. Они всегда горят, словно там пляшут чертики. И улыбка также сияет. Ты сам всегда сияешь. Даже смог зажечь огоньки и в моих глазах. Никогда не угасай, хорошо? -проглатывая слезы, говорила Миен.
— Ты меня пугаешь, Миен. Что значат эти слова? Ты будто прощаешься со мной.
— А ты смышлёный парень, Бен Бэкхен. Ты прав. Я прощаюсь. Папа... хочет, чтобы мы переехали в старый дом, где мы жили до смерти мамы. Ему осталось недолго жить, и он хочет, чтобы он провел свои последние дни там. А я не могу его оставить одного, — громко вздыхая, нагло врала она.
— Но ты ведь вернешься? Ты же не оставишь меня одного, верно?
— Прости, — опустила голову Миен. И наступила долгая тишина. — Я должна собираться. Я не знаю, как надо прощаться, но просто будь счастлив Бен Бэкхен. П-прощай, — вставая со своего места и вытирая слезы, она хотела зайти в квартиру.
— Не уходи, пожалуйста. Хотя бы ты... хотя бы ты не оставляй меня одного. —
И эти слова окончательно добили девушку. Сердечные раны, которые почти зажили, открылись вновь. Она не заметила, как парень подошел к ней.
— Неужели наше «хорошо» закончится так быстро? Почему ты не можешь вернуться? Я не против того, чтобы ты там провела некоторое время, но ты ведь можешь вернуться, а? Молю, не оставляй меня, — и он обнял ее. В первый раз. И, похоже, в последний...