любимая курилка

– И пусть растут цветы на ваших шрамах.

4:30
Прекрасный рассвет расстилался розоватыми оттенками на небе. Летний свежий воздух заполнил все пространство курилки.

Лиса умостила голову на коленях старшей и прикрыла глаза, а вторая медленно поглаживала её по голове погрязнув в каких-то своих мыслях.
– Ну и что дальше? – этот вопрос интересовал обеих, но каждая боялась его как огня.

Этот вопрос о будущем. Будущем, которого они буквально уже не видели. Они не знали, что будет завтра. И наступит ли это завтра.

Не знали, что делать дальше. Не знали абсолютно ничего.
В один момент мир рухнул. Рухнула надежда.

Надежда на нормальную жизнь. Надежда на то, что у них получится выбраться из дерьма, в котором они погрязали долгие годы.

Её просто нет.

– Я не знаю, Кира, не знаю, – выдохнула Попова приоткрывая глаза и заглядывая в цвет горького кофе напротив, – Больше скрывать ничего не получится. Убьет меня и дело с концами.

Девушка будто смирилась уже. Будто так и должно быть.

А на деле просто сил не осталось это отрицать. Как-то бороться с этим.

Словами никто и никогда не сможет передать как Лиса устала.

Устала терпеть всю жизнь насилие над собой.

Устала терзать и так душу израненную.

Устала держаться в строю и улыбку натягивать.

Устала ложиться спать и просыпаться с мыслями о смерти. Собственной смерти, которая, казалось, всю боль заберёт. А может так и есть. К сожалению, поговорить с людьми, которые умерли, и узнать как это ей не удалось.

Она устала быть на грани. Хотелось к чертям эту грань растоптать ногами, чтобы казалось, что её и не было никогда.

Устала. Устала. Устала.

– Не верю. Не сможет. Будто нереально это все, – Медведева прекрасно понимала младшую. И успокаивала скорее себя.

Сама Кира могла описать свои чувства как «я заебалась».

Мысли, что она не оправдала надежд всех, а особенно бабули с дедулей заебали.

Она заебалась скрываться за маской хладнокровности и безразличия, хоть на деле внутри сидело слишком много нежности и любви.

Заебалась доставлять близким боль, лишь потому что ей не дали понять, что такое любовь. Не показали малышке Кире, что такое любить и быть любимой.

Заебалась учиться всему сама.

Заебалась жить наедине со своими демонами и тараканами в голове

Заебалась. Заебалась. Заебалась.

5:57
А дальше разговор сам пошёл.

Девушки целиком и полностью излили друг другу свои души. Души раненые и разорваны в клочья. И каждая уж больно сильно пропиталась чужой историей, которые и так знали, но это не мешало слезам литься все больше и больше.

Ни одна из них не стеснялась эмоций. Стены курилки впитают все как губка. Не зря же это любимая курилка.

Это был разговор, который расставил все точки над «і». Это был разговор решающий их судьбу.

– Получается идем? – Лиса поднялась с коленок блондинки, заправляя волосы за уши и допивая остатки шампанского.
– У тебя маркера нет? – Кира задумчиво обвела взглядом родные стены и по счастливой случайности в небольшом рюкзачке Поповой завалялся чёрный перманентный маркер.

***
6:20
Дверь на крышу открылась с трудом. Как будто не хотела пускать девушек туда. Как будто знала зачем они пришли.

Как и тогда 14 октября ничего не изменилось. Все так же как и было оставлено давненько и это доставляло чуть больше душевного спокойствия.

– Свечи же ещё остались? – спросила брюнетка на что получила положительный кивок, – Зажжем?
Кира по-прежнему ничего не говорила, а и не надо было.

Блондинка достала несколько разноцветных свеч с ароматизаторами и подожгла, а после достала пачку сигарет поджигая одну из них от яркого пламени фитиля. Попова же повторила за ней и присела на шершавую поверхность крыши.

Дым от любимых чапманов и мальборо рассеивался благодаря легкому ветру, а на улице уже совсем посветлело.

Люди внизу продолжали жить спокойной жизнью.

Собирались на работу. Бегали по делам. Тихо собирались, чтобы не разбудить детей. Заботились о них.

И Лиса с Кирой тоже хотели, чтобы о них заботились, только вот всем было плевать. У них были только они и сигареты. Теперь им хватало и этого.

Медведева не хотела оттягивать момент. Решение было принято и отступать уже поздно. Девушка протянула руку возлюбленной, а та неуверенно взялась за неё так же поднимаясь.

Они медленно подошли к краю и взглянули вниз параллельно делая последние затяжки.
– Уверенна? – блондинка взглянула на Попову, а та нервно хмыкнула.
– Поздно думать. Сил нет взвешивать все «за» и «против» – улыбнулась зеленоглазая и девушки одновременно скинули вниз окурки сигарет.

Кира притянула к себе младшую и зарылась пятерней в её волосы, а носом глубоко вдохнула запах вишни. Запах подаренных ею духов.
– Я безумно тебя люблю. Ты действительно стала самым родным для меня человеком ещё в самом детстве. Самая лучшая девочка на свете. Спасибо тебе, – на красных глазах у обеих вновь проступили слёзы.
– Все взаимно, Кирюш, я очень тебя люблю. Я счастлива быть сейчас рядом с тобой. Ты – была моим светом всегда. Даже тогда, когда мы не общались. Ты мне отдавала всю свою энергию вступая в конфликты, хотя совсем не хотела этого. Спасибо.

После этих слов Медведева аккуратно впилась в губы Лисы со всей нежностью, которая в ней была. Она готова была отдать весь мир ради младшей. Ради своей любви.

Девушки вновь скрепили свои руки крепким замком, взглянули друг другу в глаза последний раз и шагнули в пропасть.

Полет занял не больше пяти секунд. Но для них это была целая вечность. Вся их жестокая, полна боли и слёз жизнь пролетела перед глазами за эти считанные секунды.

Они чувствовали свободу в этот момент. Порыв ветра содрал кандалы с их рук и ног. А с плеч пропал тяжелый груз, который раньше не давал нормально вздохнуть.

И вот. Два юных тела соприкоснулось с холодным асфальтом. Проходящая мимо женщина, разговаривающая по телефону громко закричала прикрывая рот рукой, а тем уже было все равно.

Тела неестественно лежали на земле. Небольшие лужицы крови расплывались под ними. Зато на лицах красовались легкие улыбки.

Они нашли свой выход. Он им казался правильным. Они наконец догорели и потухли обретая вечный покой.

***
10:10
Абсолютно трезвый отец сидел на диване, стеклянными глазами втыкая в одну точку. Даже мать удалось вызвонить и та приехала, а теперь заливалась горькими слезами.
– Как же так, наша доченька, – выла женщина утыкаясь в плечо бывшего мужа, который и не думал реагировать на её рыдания.

Потухшая Виолетта вошла в квартиру, осматривая старших и кивнула на выход.
– Такси приехало, похороны через 30 минут. Нужно успеть, – и той нотки жизнерадостности, которая в самых страшных моментах присутствовала радуя всех остальных, не было. Ничего не было. Малышенко отказывалась верить в потерю самых близких людей. Не хотела.

Но надо было.

Она их не судила. Ни в коем случае. Это их выбор и каким бы он ни был она его приняла. Да даже если бы осуждала ничего бы не изменилось. А хотелось.

Мать и отец поднялись и направились за девушкой до сих пор не принимая потерю.
В душе каждый понимал, что есть их заслуга, очень огромная заслуга, но думать об этом они не могли.

Лиса же всегда была сильной и должна была выстоять все.

А Кира. Кира будто была сильнее всех на этом свете, но как оказалось, даже у таких людей силы не бесконечны.

13:00
Похороны прошли как в тумане.

Много людей пришло попрощаться с девочками. Практически все роняли слезы утирая их черными рукавами.

Обе были не сахар, но обе запомнятся всем надолго. Их действительно ждёт совместное будущее, только вот под землей теперь.

Могилы конечно были совсем рядышком. Как и должно быть. Всегда рядышком. Всегда вместе.

Виолетта не смотрела ни на кого. Только на две фотографии с родными, улыбчивыми лицами. Сколько же несчастья несут эти улыбки. Сколько же боли.

***
Прошел год.
Виолетта сидела на холодной земле и сжимала в руке бутылку вина осматривая все такие же фотографии, как и год назад.
– Маленькие мои, год целый вас нет со мной, а так хочется. Я никогда не верила в жизнь после смерти, но теперь поверила. Надеюсь вы там счастливы, – слёзы медленно стекали по щекам, а Малышенко все болтала и болтала.

Рассказывала о том, что в жизни происходит и была уверенна, что те слушают её. Иначе и быть не может. Лиса всегда слушала и сейчас слушает, а Кира хихикает с шуток шатенки.

– Простите, что так редко захожу к вам, сложно мотаться постоянно из Питера сюда. Кирюш, за твоими бабулей с дедулей ухаживают, можешь не переживать. Лисонька, про родителей твоих ничего не знаю, прости, – Виолетта достала из небольшой сумки две пачки сигарет вишневый «chapman» и красные «marlboro» – Все как вы любите. Мне нужно идти, люблю вас сильно.

После Малышенко медленно поднялась и напоследок осмотрела аккуратные могилы. И в этот момент на несколько секунд рывком ветер подул. Давая девушке ещё одну надежду, что она услышана.

***
Все может поменяться слишком быстро.

Девушки терпели слишком много и слишком долго.

Они обрели свободу таким образом и точно были счастливы в этот момент.

Но теперь никто не будет пить вишневый чай сидя на небольшой кроватке Лисы.

Никто не будет громко хохотать с тупых шуток Виолетты.

Никто не будет нежничать на глазах у других.

Никто не будет спорить в столовой кто пойдет стоять в очереди.

Никто не будет обходить чуть-ли не весь город потому что классная погода.

Никто не будет скуривать по несколько сигарет за раз потому что слишком увлечены разговором.

Никто не будет поджигать свечи и заполнять все в квартире этим запахом.

А на курилке никогда больше не запахнет вишней перемешанной с горечью сигарет Киры.

Лишь на стене остались надписи кривым почерком.
«Когда будете скучать зажигайте свечи и вспоминайте нас»
А внизу маленькими буковками
«Виолетточка, сияй ярче звёзд. Мы тебя любим! Л.К.»

Никто больше не будет вот так зависать по несколько часов сидя на лавочках. Потому что это только их любимая курилка.

Вот и закончилась длинная история.
Я благодарна каждому, кто это прочитал.
Всех очень сильно люблю.

Оставляйте свои отзывы и впечатления от фанфика в комментариях или же в анониме в моем телеграмм канале.
https://t.me/pazkrims
Там же будут мои благодарности.

Всех безумно люблю. С вами был хлеб. Никогда не опускайте руки. Всем счастья, крошки.