My Bully.

– Ты слишком громко думаешь, – Тэхён оперся локтями на стойку, наклоняясь ближе к Чимину, который протирал кофемашину от капелек молока и сиропа, – у меня такое ощущение, что их слышат все вокруг.

Пак молчал. Ему было всё ещё не по себе, хотя со встречи с Чоном прошло чуть больше недели. Он постоянно строил в голове планы, формулировал предложения, как бы стоило ответить Чонгуку в следующий раз, прокручивал сотню ситуаций, которым никогда не выпадет шанса сбыться, но он продолжал это делать.

– Чимин-а, ау, – Ким пощелкал пальцами перед лицом друга, – перестань. Если ему было бы до тебя дело, он бы бегал за тобой каждый день.

– Это жестоко.

– Зато правда. Ты слишком зациклился, тебе нужно отдохнуть и твоей голове тоже. Перестань так грузиться и выдохни уже.

Тэхён всегда говорил прямо, не стараясь увиливать или быть мягче. За это Чимин и обожал его.

– На выходных мы идём в клуб, тебе нужно отдохнуть. Может, найти кого-нибудь на одну ночь. Ты уж больно загруженный, тебе нужно выплеснуть все свои эмоции, ну если ты понимаешь о чём я.

– Связь на один раз? Это не про меня, – а у самого мысль на уме, что не так и плохо было бы получить от кого-нибудь внимание, хотя бы ненадолго забыть Чонгука, который так неожиданно решил появиться в жизни Чимина.

***
В субботу вечером Ким привёл Пака в тематический клуб, где нечего было бояться и стесняться. Они уселись за высокую барную стойку, которая снизу подсвечивалась фиолетовыми светодиодными лампами. Народу было очень много, Чимин даже удивился, что им удалось найти место, чтобы сесть.

Тэхён, даже не смотря в меню, заказал шоты для себя и Пака, сказав, что пока тот не выпьет их, из-за стойки не встанет. Чимин сначала возмущался, что друг почти что насильно заставлял его пить, а потом сам первый схватился за стопку, когда им принесли напитки.

Паку всегда нужно было много, чтобы напиться, но, видимо, плохое настроение и непрекращающиеся страдания сыграли с Чимином не очень хорошую шутку, и уже после пяти шотов его повело со стула в сторону, и если бы не Тэхён, он бы точно свалился на пол.

– Ты пить разучился или что? – Ким порядком удивился, хватая друга за щеки и слегка похлопывая.

– Я в порядке, пойду лучше потанцую, – Чимин кое-как слез с крутящегося стула, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более трезвым.

– Будь осторожен.

Как только Пак отошёл от стойки, на его место уселась симпатичная девушка, а рядом с ней остановился не менее красивый парень, Тэхён только улыбнулся другу и обратил всё своё внимание на пришедших собеседников.

Чимину не было одиноко на танцполе, что было довольно необычно: раньше он всегда был с кем-то, но сейчас он наслаждался тем, что всё внимание обращено только на него. Он видел, как смотрят на него другие, неважно, парни или девушки, он чувствовал себя нужным. Он чувствовал чужие руки на талии и ещё одни на бёдрах. Как бы пошло это ни выглядело, но ему было хорошо. Чимину впервые в жизни захотелось почувствовать себя грязным. И всё ради того, чтобы хоть на секунду перестать думать о Чонгуке.

Зачем он пришёл в это кафе в тот день, зачем пришёл потом снова, зачем начал ворошить прошлое, зачем снова занял собой все мысли? Паку было хорошо без него, или он так думал. Но в любом случае, он не страдал по нему. А сейчас он думает о том, чтобы именно руки Чона блуждали по его телу как тогда, когда они были подростками. О Боже, как же он скучает по этим неумелым прикосновениям, которые заставляли заводиться с пол-оборота. Даже за эти пять лет ни с кем у Чимина не было такой же химии, как у них с Чонгуком. Он бы мог оправдаться тем, что они были подростками с бушующими гормонами, но нет, всё было куда сложнее.

Пак не видел лиц перед собой, его глаза были закрыты, он полностью отдался ощущениям. Его рубашку уже бессовестно задирали наверх и расстегивали пуговицы, чтобы добраться до чистой смуглой кожи. Он и не заметил, как рук стало меньше и прикосновения стали совсем другими. Сознание совсем поплыло, особенно после того, как потенциальный партнёр просунул ногу между его бёдер.

– Вот какой ты, – Чимин, наверное, бредит, раз слышит голос Чона, который как будто шепчет на ухо, несмотря на громкую музыку.

Он ничего не отвечает, только буквально на ощупь находит губы перед собой и целует. Грязный, неправильный, совсем не такой, каким должен быть. Он же был мальчиком, ставшим из-за своей порядочности жертвой мальчишек, которым нравилось издеваться над слабыми. Но ведь тогда он тоже делал, что хотел: красил волосы, одевался в яркую одежду. А сейчас он хочет этого парня перед собой. Он что так многого просит? Всего лишь одну ночь.

– Почему ты не смотришь на меня, – поцелуй был прерван, а у Чимина горели губы от частых укусов.

Ещё бы чуть-чуть и Пак бы точно упал в обморок или сбежал, если бы не крепкие руки вокруг талии и большие глаза перед ним. Чимин ненавидел выражение «утонуть во взгляде», но это именно то, что он сейчас делал. Нет, он не бредил, это и вправду был Чон Чонгук собственной персоной. С раскрасневшимися губами, влажными волосами и капельками пота на шее, которые хорошо выделялись под фиолетовым светом прожекторов.

– Хён, ты себя видел вообще? – Чонгук крепко схватил Пака за руку, уволакивая с танцпола.

Заведение было достаточно дорогим и известным, поэтому здесь не было общего туалета. Каждая комнатка была отдельно от другой, поэтому Чон затолкал Чимина в ту, что была свободна.

– Только взгляни, – он прижал Пака к раковине и схватил за подбородок, заставляя его посмотреть на них в зеркало. – Не ожидал от тебя такого. Да я готов был на месте убить тех двоих, что так по-хозяйски терлись об тебя, я даже не понимаю, почему ты позволил им?

– Ты всё такой же хулиган, Гук-и, – Чимин сильнее прижался спиной к груди Чона.

– Ответь на вопрос, – Чонгук развернул Пака, чтобы прошептать это ему в самые губы.

– Я не знаю, – старший и в правду понятия не имел почему, – мне просто хотелось внимания.

– Тебе ведь стоило просто попросить, – Чон снова протолкнул бедро между ног Пака, надавливая на пах. – Или, может, тебе гордость не позволила?

– Гук, я не собираюсь умолять тебя на коленях, чтобы ты проявил ко мне интерес. Ты женатый мужчина, так какого чёрта сейчас происходит? – Чимин схватил Чонгука за подбородок, пододвигая его лицо ещё ближе.

– Я тебе всё уже сказал, нет больше никакой жены, мы официально разведены. А насчёт коленей, – младший сильно надавил на плечи Пака, заставляя того упасть коленом на кафельный пол.

А Чимин был пьян, он не понимал, что творит. Точнее, очень даже понимал, но потом он сможет оправдать свои поступки затуманенным алкоголем разумом.

За эти несколько лет он неплохо наловчился. Стоит показать Чонгуку, чему он научился за эти года разлуки.

– Ну же, не медли, – Чон схватил старшего за волосы, призывая к действию.

Чимин, наверное, больной, но ему нравилась эта власть над ним. Он снова почувствовал рядом с собой человека, сильнее его и в физическом, и в эмоциональном плане. И это пленяло, одурманивало, заставляло подчиниться. Кто бы мог подумать, что вот снова, Пак Чимин стоит на коленях и готовится принять своего рода наказание. Только в этот раз на него уже никогда не поднимут руку. Может, в Чонгуке все ещё живет та его сторона, которая руководила его сознанием до тех пор, пока он не влюбился. Но она уже совсем слаба, и все, что может позволить себе Чон, это командовать.

Чимин в последний раз взглянул снизу вверх на младшего, а потом потянулся к кожаному ремню.

– Я больше не кусаюсь, – старший хищно улыбнулся прежде, чем сдернуть брюки Чонгука вместе с бельём.

Чону было сложно устоять на ногах, поэтому он ухватился руками за край раковины. Голова Чимина двигалась ритмично, Чонгук чувствовал, как тот расслабляет глотку, позволяя члену проскальзывать глубже, чувствовал юркий язык и умелые руки, которые не оставляли без внимания ни сантиметра. Блять, младший не знал, злиться ему на то, что он упустил Пака тогда и вместе с ним его талант, или радоваться, что старший где-то набрался такого опыта и теперь стоит перед ним на коленях. Нет, вы не подумайте что это все из-за охуенного минета, но Чон точно больше не отпустит Чимина.

– Хватит, – Чонгук кое-как прошипел это сквозь плотно сжатые зубы. – Пора и о тебе позаботиться.

Пака одним рывком поставили на ноги и усадили на мраморную поверхность возле раковины. Чонгук точно не уступал в старшему в ловкости, поэтому высвободить Чимина от брюк стоило Чону едва ли полминуты.

– Ты просто не представляешь, как холодно моей заднице.

– Я тебя понял, – младший потянул Пака на себя, укладывая его на спину и нависая сверху.

Оставшиеся пуговицы на рубашке Чимина были вытащены из петель, а к груди прикоснулись тёплые губы. Одновременно с этим Пак почувствовал пальцы возле собственного рта, поэтому он послушно разомкнул пухлые губы, впуская их внутрь.

Спустя несколько секунд эти же влажные пальцы коснулись дырочки старшего, практически без сопротивления входя внутрь.

– Готовился? – Чонгук продолжал целовать шею и грудь Чимина.

– Не твоё дело, – старший провёл руками по волосам Чона, убирая их назад и открывая лучший обзор.

– Ты уверен? – младший специально надавил пальцами прямо на выпирающий бугорок, заставляя Чимина выгнуться и крепче вцепиться в Чонгука. – Не забывай, что лучше меня твоё тело не знает никто.

– Манипулятор.

Чонгук поднялся выше, чтобы их лица были друг напротив друга.

– Не отрицаю, – Чон облизнул пухлые влажные губы Чимина, призывая его таким образом к поцелую.

– Ты уверен, что хочешь этого? – но Пак не хуже Чонгука умел управлять людьми, ему хватало лишь одного кокетливого выражения лица, чтобы Чон окончательно сдался ему.

Чимин первым подался вперёд, касаясь губ напротив и тут же проталкивая язык в чужой рот. Чонгук на это довольно замычал, продолжая ещё усерднее работать пальцами. Пак фыркнул и скрестил ноги на пояснице Чона, резко пододвигая к себе вплотную и как бы намекая, что хватит прелюдий.

Младший был довольно проницательным и поэтому понял Пака без слов. Ему не надо было повторять дважды.

Чонгук вошёл быстро до самого основания, заставляя Чимина разорвать поцелуй, чтобы глубоко вздохнуть, издав сдавленный стон.

Чон двигался резко, выходил почти до конца и снова вбивался по самые яйца, отчего влажная спина Пака елозила по мраморной поверхности. Его рубашка скаталась и теперь находилась где-то в области шеи.

Чимин пробрался руками под пиджак Чонгука, чтобы прикоснуться к горячей коже и оставить на ней полосы от ногтей.

– Гук-и... спина... – это все, что смог прошептать Чимин, прося спустить его с совершенно не скользкой поверхности.

Чонгук молча покинул тело Пака и помог ему спуститься, а затем развернул его лицом к зеркалу, заставляя смотреть на своё затраханное отражение.

Чимин видел каждую свою эмоцию и довольное выражение лица Чона. Он видел, как вздрогнуло его тело, когда Чонгук снова вошёл, видел как начинали закатываться глаза от удовольствия, видел, как часто вздымается грудь от частых неполноценных вздохов. Чимин чувствовал губы и зубы на собственной шее, чувствовал горячее дыхание на затылке и влажный язык, собирающий под челюстью капельки выступившего пота.

– Видишь? – Чонгук взял Пака за подбородок, не позволяя ему опустить голову. – Этого ты хотел?

– Да, – Чимин откинул голову на плечо Чону, крупно содрогаясь от особо сильного толчка, – это то, чего я хотел. Хотел тебя или великолепного секса, а получил и то, и другое. Да я...

Старший не договорил, просто потому что не смог. Он сильно выгнулся, издавая высокий мелодичный стон и пачкая многострадальную раковину спермой.

Чонгук в этот самый момент наблюдал всю картину через зеркало. Только бесчувственный смог бы сдержаться и то не факт. Чонгуку хватило несколько толчков, чтобы войти до конца и кончить до потери сознания. Младший действительно словно отключился всего лишь на секунду, а потом, открыв глаза, понял, что вцепился зубами в рубашку Чимина, которая все еще болталась на узких плечах.

– Ты кончил в меня, Гук-а.

– Прости, – Чонгук жалобно вздохнул, потому что прекрасно знал, как Паку это не нравится, но он не ожидал услышать обратное в ответ.

– Это было незабываемо, а сейчас внутри так тепло, так что не волнуйся.

Чимин сам слез с члена Чона, а потом повернулся к младшему и нежно поцеловал в припухшие от укусов губы.

– И что это всё значит? – Пак прислонился лбом к плечу Чонгука.

– Это значит, что я больше никогда в жизни тебя не отпущу. Я так скучал, хён, – Чон крепко прижал Чимина к себе, зарываясь носом во влажные волосы старшего.