Глава 2
Как только девушки скрылись за поворотом, трое парней сразу же начали воодушевленно обсуждать произошедшее. Один из друзей пихнул Майкла в плечо, говоря что-то про то, как его круто подстебнула девчонка, но тот лишь отстраненно кивнул, пропуская весь их разговор мимо ушей. Ему сейчас было не до них. Он думал о том, что скажет отец, когда узнает, что он не написал пробный вариант SAT – академического оценочного теста, о скором поступлении и, пожалуй, единственной нитью света в этой беспроглядной тьме мыслей была Иви. Её нахальный и уверенный взгляд, который словно кричал: «Я найду, чем парировать любое твое слово», вьющиеся концы чернильных волос, слегка колышущихся на ветру. В реальность его вернул слегка встревоженный голос Дика:
— Приём, Земля вызывает Майкла, приём!
— Да приём, приём, — Майкл раздраженно отмахнулся от его щелкающих перед лицом пальцев.
На расспросы парней о причине столь резкой смены настроения он отвечал сухо и односложно, надеясь, что от него просто отстанут. Все так и сделали, продолжая болтать о своем и лишь изредка поглядывая на молчаливого товарища рядом. Когда вдалеке уже в третий раз послышался звук полицейских мигалок, Пик предложил расходиться по домам, пока их не спалили. Остин и Дик охотно согласились с ним, а Майклу не осталось ничего, кроме как послушно кивнуть и нарочито неспешно со всеми распрощаться. Его друзья могли спокойно спешить домой, ведь их там ждали бесконечное тепло, уют и любовь родителей. Парень даже немного им завидовал, ведь сам был готов гулять от рассвета до заката, лишь бы не идти в то место, где от слова «дом» одно название. Майкл даже не пытался ускориться, наоборот, хотел, чтобы его увидели, чтобы поймали и отвезли в участок, только бы до последнего не переступать порог ненавистной ему квартиры.
Со скуки парень стал обращать внимание на вещи, которых в своём привычном состоянии не замечал: вот жёлтый фонарный свет мягко подсвечивал пушистые почки деревьев, а вот блеклый месяц на потемневшем небе устало наблюдал за часто проезжающими машинами. Где-то вдалеке визгливо лаяли собаки, а совсем рядом свистел ветер. Джерси-Сити в это время суток окрашивался в самые разные оттенки оранжевого, розового, белого, словно пробуждаясь от дневного сна для того, чтобы заворожить жителей своей красотой.
Иногда могло посчастливиться увидеть в окне чей-то размытый силуэт, а в случае с первыми-вторыми этажами даже разглядеть некоторые предметы интерьера. Но, в конце концов, какими бы схожими не были эти окна, жизнь внутри каждого из них кипела абсолютно разная: в одном кто-то обретал любовь, в другом лежал на кровати в слезах и с разбитым сердцем. Где-то сейчас бурно ссорились, а где-то сидели на кухне за чашкой чая и вели душевные разговоры. Когда начинаешь задумываться о масштабах этого мира, то теряешься в бесконечной пучине теорий и вопросов.
В гордом одиночестве, Майкл дошёл до «дома» — это высокое многоквартирное здание, которое в ночной темноте казалось ещё более пугающим: чёрные тучи жадно поглотили его крышу, окутывая всю верхушку густым туманом.
Парень с тяжелым вздохом зашёл в парадную и медленно поплёлся по лестнице на пятый этаж, считая про себя ступеньки. Ровно тридцать пять. Он как можно тише отпер замок и, заглянув внутрь, оценил обстановку. В комнате отца источником света являлся один лишь телевизор, показывающий помехи. В его комнате и комнате брата света не было. Майкл, крадучись, двинулся в сторону своей берлоги и лишь когда тихонько прикрыл за собой дверь, смог облегченно выдохнуть.
— Ты не написал пробный тест, — послышался знакомый жёсткий голос во тьме, и парень подпрыгнул от неожиданности, включая свет.
— Ты чего так пугаешь? – с бешено колотящимся сердцем спросил он.
— Не надо уходить от ответа, — предупредил отец, сдвигая седые брови к переносице.
— Да, я не написал пробный тест, — обреченно повторил за ним Майкл.
— Почему? – в его голосе слишком много спокойствия. Это настораживало.
Парень молчал, подбирая правильные слова, но мужчина ответил вместо него:
— А я знаю почему. Потому что вместо того, чтобы готовиться к сдаче ты шляешься по улицам вместе со своими грёбанными дружками и сидишь в телефоне! Я вот одного понять не могу: как ты в девятом классе этот экзамен на 1300 баллов сдал, а в двенадцатом даже на проходной не написал?! Совсем отупел или, может, влюбился?
Майкл замер. У него всегда пропадала способность двигаться, когда отец повышал на него голос: кожа холодела, а конечности будто заливало свинцом. Хорошо хоть слова в предложения нормально складывались, иначе ещё бы и за это получил.
— Да я честно готовлюсь, пап, просто в двенадцатом всё намного сложнее, чем в девятом и…
— Это пробник, Майкл! – вскрикнул мужчина, резко поднимаясь с чужой кровати. – Если ты даже с пробником нормально не можешь справиться, то как сдашь настоящий экзамен? Почему даже те, кто учиться на три смогли написать его, а ты, который ещё не совсем баран – нет?!
«Потому что они списали, а я делал сам», — вертелось у парня на языке, но слетело с него только:
— Я буду готовиться.
— Телефон сюда неси.
— Что? – не веря, переспросил Майкл.
— Телефон сюда неси!
Он тяжело сглотнул, слегка дрожащей рукой достал телефон из кармана и вложил в морщинистую ладонь отца.
— Чтоб не было соблазна отвлечься от работы, — сказал мужчина, недобро оскалившись, а после, почти выплевывая, добавил: — позорище.
Он посмотрел на своего сына с такой откровенной ненавистью в глазах, что любой посторонний человек, глядя на них двоих, мог бы усомниться в их кровном родстве.
— Ты – одно сплошное расстройство с самого рождения, и, как я вижу, с возрастом это не меняется, — буднично продиктовал отец, шагая к выходу. Такие высказывания и правда были для него обыденными, и Майкл давно к ним привык. Они почти не задевали его, но в то же время будто оставляли на душе крохотные надрезы.
— Твой идиотизм тоже с возрастом не меняется, но я же молчу, — негромко, но так, чтобы мужчина точно его услышал, произнёс парень и прежде, чем тот успел опомниться, захлопнул дверь прямо перед его носом и приставил к ней стул. Глава семьи несколько раз дёрнул за ручку, но быстро понял, что войти обратно у него не получится.
— Выродок, — напоследок шикнул отец.
Со стороны, наверное, можно подумать, будто папа заботится о его будущем, просто в своей манере. На самом деле для него это ещё одна хорошая возможность втоптать сына в грязь.
Майкл привалился спиной к холодной стене, пытаясь успокоить разбушевавшийся внутри хаос. Глубокий вдох. Выдох. Глубокий вдох. Выдох. Странно, но после этой методики ему не стало легче, а наоборот, захотелось набить морду отцу с куда большим рвением, чем минуту назад.
***
Совсем скоро у Рии день рождения и я, как всегда, понятия не имею, что ей дарить. Даже гугл не знает ответа на вопрос: «Что подарить человеку, у которого и так всё есть?», что уж говорить обо мне. Читать книги она не любит, поэтому этот вариант отпадает. Косметики у неё вагон и маленькая тележка, как, впрочем, и одежды, значит, тоже отпадает. В какой-то момент я совсем отчаиваюсь и решаю просто подарить ей деньги, но потом вспоминаю, что нет на свете лучшего подарка, чем тот, который сделан своими руками и меня осеняет. Можно сделать ей красивую открытку!
В голове тщательно продумываю все детали и на всякий случай записываю их в листок для заметок. Потом всё-таки додумываю ещё один подарок, помимо открытки и в хорошем настроении иду готовиться к АСТ. Однако, стоит мне только углубиться в раздел математики, как это настроение тут же расплющивается под тяжестью бесконечных примеров и уравнений. Пол дня готовлюсь к математике, потом пара часов уходит на английский, затем на химию, а после в голове появляется такая каша, что биологию я решаю оставить на завтра.
Лишённая каких-либо сил, валюсь на кровать и достаю телефон, чтобы написать Рие, однако от неё уже висит одно непрочитанное сообщение:
«Я с этим грёбанным Американским тестированием скоро с ума сойду! Ну почему его не могут просто отменить, а?! Делов-то! Но нет, им нравиться смотреть на наши страдания и мучения. Башковитые тираны!»
В конце она шлёт грустный смайлик, и я улыбаюсь, уже в который раз убеждаясь, что она может читать мои мысли даже на расстоянии.
«Ты не поверишь, но я хотела написать тебе то же самое».
На её аватарке появляется значок онлайна, и она начинает печатать ответ:
«Миндальная связь она такая».
Мы с ней еще немного болтаем, а потом я, набравшись мотивации, ухожу делать заготовку для подарка. Рву альбомный лист, складываю его пополам и посередине рисую сердечко, которое в итоге несколько раз переделываю, ибо сначала мне не нравится его размер, потом форма и так по кругу…
Когда я наконец добиваюсь хорошего результата, то понимаю, что вырезание этого сердечка придётся оставить на завтра, ведь сил на что-либо у меня совсем не осталось. Единственное, что очерняло завтрашний день – школа, но я всё же старалась не унывать и с улыбкой предвкушала скорую работу над открыткой.