Часть 28
Элис
– Ну не стой и не пялься. Разве ты не рада меня видеть? – улыбнулась мама, появившаяся на крыльце с чемоданом в руке.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я в замешательстве. Я взглянула в сторону БМВ перед домом, недоумевая, в чем теперь приняла участие моя мама. Или, скорее, в ком.
– Что? Твоя мама не может просто приехать? Ты не отвечала на звонки, и я скучала по моей дочери и внучке. Это что, преступление? Ты даже не хочешь позволить мне обнять тебя и сказать «здравствуй»! – бушевала она.
Я наклонилась, чтобы обнять ее.
– Я просто не ожидала тебя увидеть. Извини, что не позвонила, я была занята.
Ее глаза сузились.
– У тебя на лбу кровь?
Я провела по лбу и пожала плечами:
– Кетчуп.
– Почему кетчуп на лбу?
– Я хочу съесть ТВОЙ МООООЗГ! – зарычал Чонгук, ковыляя мимо фойе, гоняясь за Эн, как зомби-маньяк, со спагетти в руках, а кетчуп капал с его лица.
Мама склонила голову и взглядом проводила Чонгука.
– Я полагаю, этим вы и были заняты.
– Это не то, что ты думаешь, – начала я, но Эн перебила меня.
– Бабушка! – закричала она, подбегая к двери и прыгая в мамины руки.
– Моя маленькая девочка, – ответила мама, хватая Эн в объятия и получая в дополнение кетчуп. – Только посмотрите, кто тут грязный с головы до ног.
– Мама, Клещ и я играли в зомби и вампиров!
– Клещ? – Мама повернулась ко мне и подняла бровь. – Вы позволили человеку по имени Клещ посещать ваш дом?
– Ты серьезно решила судить мужчин, которых я впускаю к себе? Ты забыла некоторых посетителей твоего?
Она иронично улыбнулась:
– Туше!
– Чонгук, – позвала я.
Он провел пальцами по заляпанным кетчупом волосам.
– Да? – Он улыбнулся поворачиваясь, чтобы посмотреть на маму.
– Это моя мать, Хана. Мама, это мой сосед, Чонгук.
Его взгляд встретился с моим, и я заметила, как на долю секунды уголки его губ опустились, будто он разочарован моими словами. Но через мгновение он снова улыбался, пожимая маме руку.
– Приятно познакомиться, Хана. Я много слышал о вас.
– Забавно, – кивнула мама. – Потому что я не слышала о тебе ни слова.
Тишина.
Неловкое молчание.
– Мне присоединиться к вашему неловкому молчанию или подождать в машине? – пошутил мужчина, поднявшись по ступеням крыльца со своим чемоданом. Он был в очках, в горчичной рубашке на кнопках, заправленной в темные джинсы. У мамы, должно быть, новый сдвиг на ботанов.
Не удивлюсь, если он окажется волшебником.
Тишина.
Чрезвычайно неловкое молчание.
Мужчина откашлялся и протянул руку Чонгуку, наверное, потому, что не заметил в нем такого сильного замешательства, в котором пребывала я.
– Я Минхёк.
– Приятно познакомиться, Минхёк, – ответил Чонгук.
– Что случилось с Роуном? – прошептала я в сторону мамы.
– Это не сработало, – ответила она.
Шок.
– Итак, мы с Минхёком надеемся, что сможем остаться на ночь здесь. Я имею в виду, что мы могли бы снять номер в отеле, но… я подумала, было бы неплохо для нас всех вместе поужинать и потусить.
– Мама, сегодня мой день рождения. Эн идет к Кэйли и Лихуну на ночь, – нахмурилась я. – Ты должна была позвонить.
– Ты не отвечала, – ее щеки покраснели, она шевелила пальцами, словно была смущена. – Ты не ответила, Эль.
Я еще никогда не чувствовала себя такой паршивой дочерью.
– Мы можем приготовить ужин, хотя… я могу приготовить твое любимое блюдо, если хочешь. Ты могла бы посмотреть за Эн. Я могу позвонить и отменить планы с Кэйли.
Ее щеки порозовели, и улыбка стала натянутой.
– Это было бы чудесно! Клещ… э… Чонгук, вы должны присоединиться к нам за ужином. – Она оглядела его с выражением разочарования. – Хотя для начала вам стоит принять душ.
– Ты все еще делаешь лучшую курицу под пармезаном, которую я когда-либо ела, Эль, – похвалила меня мама, когда мы все сидели вокруг обеденного стола.
– Она не врет, это потрясающе, – согласился Минхёк. Я ответила ему натянутой улыбкой и поблагодарила их обоих. Минхёк казался хорошим, вернее, хорошим по сравнению с последним из той череды, которую я наблюдала у мамы. Время от времени он тянулся через стол и держал мамину руку, это фактически заставляло меня жалеть парня. Он смотрел на нее с таким обожанием. Но я была уверена, когда именно мама причинит ему боль – всего лишь вопрос времени.
– Минхёк, чем вы занимаетесь? – спросил Чонгук.
– О, я стоматолог. Я принимаю семейный бизнес, потому что мой отец через год выходит на пенсию.
Ну, естественно. У мамы талант выбирать мужчин по большому кошельку.
– Это здорово, – ответил Чонгук. Все продолжили общаться, но я перестала слушать, мои глаза были прикованы к Минхёку, который гладил мамины руки. Почему она не чувствует себя виноватой от того, что использует мужчин? Как же это не доходит до нее?
– Так как вы познакомились? – выпалила я, и все повернулись ко мне. В груди все сжалось, и мой мозг был опустошен от того, что я видела маму с очередным мужчиной. – Извините, просто любопытно. Потому что последнее, что я помню, – моя мама встречалась с Руаном.
– Роун, – поправила мама. – Его звали Роун. И честно говоря, мне не нравится твой тон, Эль. – Ее лицо стало пунцовым от смущения или от гнева, и я знала, что она будет ругать меня очень скоро.
Минхёк сжал мамины пальцы:
– Все хорошо, Хана.
Мама сделала глубокий вдох, будто его слова единственное, что ей нужно услышать, чтобы успокоиться. Плечи расслабились, и краснота на щеках начала бледнеть.
– Твоя мать и я встретились в моем офисе, Роун был одним из моих пациентов, и она пришла с ним на прием. Ему нужно было удалить нерв.
– Фигурально выражаясь, – пробормотала я. Она уже озиралась в поисках нового мужчины, пока еще была с прежним.
– Это не то, что ты думаешь, – улыбнулся Минхёк.
– Поверь, Минхёк. Я знаю свою мать, и это именно то, что я думаю.
На глаза мамы навернулись слезы. Минхёк сжал ее руку. Он взглянул на нее, и она на него. Почти так, как если бы они говорили без слов. Она кивнула ему, и Минхёк повернулся ко мне:
– В любом случае, это неважно. Главное, сейчас мы счастливы. Сейчас все хорошо.
– На самом деле все настолько хорошо, что… мы собираемся пожениться, – сказала мама.
– Что?! – воскликнула я, и кровь отлила от лица.
– Я сказала…
– Нет, я хорошо слышала тебя и в первый раз. – Я повернулась к Эн и широко улыбнулась. – Детка, не хочешь выбрать какие-нибудь пижамы для сегодняшнего вечера?
Какое-то время она ныла, но затем спрыгнула со стула и направилась к себе в спальню.
– Что значит – пожениться? – спросила я у совершенно ошарашенных жениха и невесты.
Налицо были две вещи, которые мама никогда не делала: первое – не влюблялась; второе – не говорила о свадьбе.
– Мы любим друг друга, Эль, – сказала мама.
Что?!
– Потому мы и здесь, – объяснил Минхёк. – Мы хотели сказать вам глаза в глаза. – Он нервно рассмеялся. – И вышло как-то неуклюже.
– Я думаю, неуклюже – слово сегодняшнего дня, – кивнул Чонгук.
Я наклонилась к маме и прошептала:
– Сколько ты должна?
– Элис! – прошипела она. – Прекрати!
– Ты заложила дом? Если тебе нужны деньги, ты могла бы меня попросить. – Горло перехватило. – Ты больна, мама? Что не так?
– Лиззи, – сказал Чонгук, протягивая руку, чтобы коснуться моей руки, но я отдернула ее.
– Я просто хочу сказать. – Я усмехнулась, запустив руки в волосы. – Я просто не могу придумать хоть какую-то причину, почему вы должны спешить, если ты не в долгах и не умираешь.
– Может быть, потому, что я ЛЮБЛЮ! – воскликнула она неуверенным голосом. Она резко встала. – И, возможно, только «возможно», я хотела бы, чтобы моя дочь была счастлива за меня, но, видимо, я прошу слишком многого. Не волнуйся, иди на свою вечеринку, когда настанет утро, я больше не буду тебя бесить!
Она выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Майк одарил меня строгой улыбкой, прежде чем удалиться за ней.
– Тьфу! – я встала из-за стола. – Ты ей веришь?! Она просто… такая драматичная!
Чонгук подавил смешок.
– Что смешного?
– Ничего. Просто…
– Просто? Просто что?
Он снова засмеялся.
– Просто ты так похожа на свою мать.
– Я не похожа на маму! – взвизгнула я, может быть, тоже слишком громко, может быть, тоже несколько драматично.
Он продолжал смеяться:
– Поднимает нос вверх, когда злится, и, как и ты, закусывает нижнюю губу, когда смущается.
Я смотрела на него с отвращением.
– Я не собираюсь это слушать. Я собираюсь пойти и одеться.
Покидая комнату, я остановилась на полпути:
– И я не убегаю, как поступила она!
Хотя, возможно, я тоже хлопнула дверью.
Через пару секунд дверь открылась и Чонгук прислонился к косяку, спокойный, как никогда:
– Почти идентично.
– Моя мать использует мужчин, чтобы забыть о своих собственных проблемах. Она запуталась. Минхёк – это просто следующий человек, которого она подведет. Она никогда не сможет никого и ничего полюбить, потому что после смерти отца она еще ни разу этого не делала! Сейчас, вероятно, она пойдет к алтарю, и этот бедный парень думает, что на самом деле имеет шанс жить с ней вместе долго и счастливо, когда в реале никакого «долго и счастливо» не существует. Жизнь это не сказка. Это греческая трагедия.
Чонгук провел рукой по затылку.
– Но разве это не то, что мы делали? Мы использовали друг друга, потому что скучали по Хосоку и Джей.
– Ничего подобного, – сказала я, постукивая пальцами. – Я вовсе на нее не похожа. И, если честно, неприлично даже думать что-то вроде этого.
– Ты права. Что я могу знать вообще? – Он нахмурился и скользнул пальцем по подбородку. – Я просто сосед.
Ох, Чонгук.
– Я… Я не это имела в виду, сказав то, что сказала. – Я была худшим человеком, который когда-либо жил.
– Нет, все нормально. И это правда. Я имею в виду, что это было глупо с моей стороны думать… – Он откашлялся и засунул руки в карманы джинсов. – Послушай, Лиззи. Мы оба все еще в трауре. И то, что мы, наверное, пошли на это – независимо оттого, что это между нами, – неправильный путь. Я не имею ничего против тебя и желанию просто быть твоим соседом. Черт… – Он нервно рассмеялся и уставился прямо мне в глаза. – Если все, кем я могу быть для тебя – это твоим соседом, – это уже достаточно хорошо для меня. Этого будет достаточно. Это чертовски большая честь, быть твоим соседом. НО так как я случайно влюбился в тебя, я думаю, сейчас мне лучше всего немного проветрить голову и пропустить день рождения.
– Чонгук, нет.
Он покачал головой:
– Все в порядке. Действительно это так. Я просто скажу спокойной ночи Эн и пойду домой.
– Чонгук, – сказала я еще раз, но он вышел из комнаты. Я поспешила в коридор. – Чон Чонгук! Стой! – Я прыгнула на месте, как ребенок, колотя ногами по земле. – Стой, стой, стой! – Он повернулся ко мне, и я увидела страдание в его глазах.
Я хотела отражаться в его глазах. Я подошла к нему и взяла его руки в свои.
– Я – бардак. Каждый день, каждый день я полная неразбериха. Я говорю глупые вещи, такие как сегодня. Я совершаю ошибки, будто слово «ошибки» – это мое второе имя. Мне трудно с этим справиться, и я иногда ненавижу свою мать, хотя глубоко внутри я знаю, что я – моя мама. И так же трудно со всеми остальными делами в моей жизни. – Я положила руки ему на грудь. – И мне жаль, что тебе пришлось быть свидетелем сломленной Элис во время ужина, но есть одна вещь, которая имеет для меня смысл. Ты – это то, что я не хочу испортить. И ты гораздо больше, чем просто мой сосед.
Он прижал губы к моему лбу.
– Ты уверена? – засомневался он.
– Я уверена.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Я буду здесь. – Он обнял меня, и я почувствовала себя намного лучше. – Я должна переодеться, – вздохнула я.
– Ладно.
– А ты должен помочь мне.
Так он и сделал.
– Просто на будущее: когда у меня размолвка с матерью, ты должен быть на моей стороне независимо от того, насколько я нелогична, – ухмыльнулась я, выворачивая футболку над головой и выползая из джинсов.
– К сожалению, я пропустил этот раздел в инструкции. О-ох! Твоя мать, она такое чудовище! – Чонгук сделал возмущенное лицо.
Я скривилась, когда надела платье.
– Спасибо! Теперь не застегнешь?
– Конечно. – Его руки опустились мне на бедра, затем его пальцы поползли вверх и застегнули молнию на красном облегающем платье. – И кстати, что с духами, которыми она пользуется? Слишком много Шанель.
– Точно! – Я повернулась к нему и игриво шлепнула его по груди. – Подожди. Откуда ты знаешь, какими духами она пользуется?
Его губы коснулись моей шеи, и он нежно поцеловал меня.
– Потому что ее дочь пользуется такими же.
Я улыбнулась. В чем-то я была точно как мама.
– Я, наверное, должна извиниться перед ней за свои наезды, да?
Он поднял бровь:
– Это вопрос с подвохом?
Я засмеялась.
– Нет.
– Тогда да, думаю, должна. Но не до, а после твоего удивительного дня рождения сегодня. Твоя мама тебя любит, и ты любишь ее. Я думаю, вы обе будете в порядке.
Я вздохнула, поцеловала его в губы и кивнула.
– Ладно.