Должник

Чимин чувствовал дежавю. Запах лекарства, белая кровать, этого же цвет потолок и человек, сидящий на стуле перед кроватью. Чимин постарался приподняться на постели, но рука Юнги, слегка толкнувшая его в грудь, не пустила. Пак послушно лёг обратно.

— Как ты узнал, где я?

— А ты чего бежал со всех ног туда?

Обоих мучали вопросы, но ни один не решался ответить. Оба волновались друг за друга. Оба боялись.

— Я не бежал именно туда. Дверь на лестничную площадку была закрыта, и мне приглось бежать к самому тупику, я, конечно, не знал, что там тупик.

— Ты от них бежал? Что случилось,  Мини?

— Я..не желаю вспоминать.

— Хорошо, тогда на вопрос дальше отвечу я. Ёнсу помог. — Чимин поперхнулся собственной слюной. — Да, он вновь появился в школе. Признаюсь, я мысленно его до полусмерти избил, предполагая, что он виноват в твоём исчезновении. Ты столкнулся с ним, не заметил?

— Нет, — он покачал головой. — А это..случаем не из его банды?

— Нет, будь уверен. Я жил с ним  и хоть что, но знаю. У него, конечно, есть свои  «друзья», но это не они.

Повисло молчание, неловкое молчание, удушающая обоих. Хотелось поговорить, прижаться друг к другу, сказать «я люблю тебя», но ни тот, ни другой не решался. Неловкое молчание будто пожирало изнутри, оба спешили избежать этого, но почему-то не могли. Проигнорировав возражения Юнги, Чимин приподнялся на кровати, спустил ноги на пол и, наконец-то, встал. Мин поднял голову и как-то даже равнодушно посмотрел на младшего.

— У меня ничего не болит, правда, — сказал Чим, не дожидаясь возражений Мина. — Сколько сейчас время?

— Почти два часа дня. Ты пролежал почти два часа. 

Пак выпрямил губы в форме буквы "о". Он терял сознание и на большее время, но это было давно, а за последние месяцы его личный рекорд был не более получаса. Он накинул на себя пиджак, висевший на стуле, и подошёл к старшему. Тот, поняв, что Пак хочет сказать, встал. В том же молчании оба вышли из кабинета врача и ушли в сторону своего кабинета. Звонок уже был давно, шёл шестой урок. Прямо перед дверью Юнги, ухмыльнувшись, остановил Чимина за запястье, не давая подойти к окну в кабинет. 

— Мы опоздали.

— И что? Уважительная причина.

— Нет, Чимин, ты не понял. Мы опоздали.

Пак вопросительно посмотрел на него. Без лишних слов Мин притянул к себе Чимина и, не выпуская его из-под своей хватки, побежал к лестничной площадке. Остановившись у двери, он скинул с себя рюкзак и закинул в шкафчик.

— Куда мы?

— В кафе.

— В кафе?

— Ты против?

— Нет.

***

— Ты ходил к Тэхёну? — тихо спросил Чонгук, теребя край своей кофты правой рукой, а левой держа телефон у уха. Что-то прозвучало в ответ. — Там не грязно? — опять ответ. — А цветы ты оставил? — опять ответ, и послышался смешок со стороны Чона. — Да, прости, хён, меня нет в Америке уже неделю, я же волнуюсь.

— Чёрт, Чонгук, ты посещал вместе со мной его могилу за день до вылета! Восемь дней назад! —ругался Намджун на той стороне, однако можно было услышать его смешок. — Лучше скажи, как сам? Как ноги? Память? Вспомнил дом родимый хоть? 

— У меня нет родимого дома, я в течение всей жизни "скитаюсь". 

— Ага, в пелёнках был, но путешествовал.

— Это правда, Намджун-хён! До двух лет я жил с бабушкой, а потом здесь, у Юнги-хёна дома. Потом в Англии с Тэ, а потом в Америке.

— То есть...подожди-ка. А родительский дом?

— Можно ли назвать дом бабушки родительским?

— У тебя нет родители?

— Есть, конечно. Только вот где они — чёрт знает. Я о семье ничего не знаю, ребёнком был, младенцем, сказать можно, так что бабушку тоже не помню, знаю только по фотографии, что была у меня в кармане в куртке, в которой меня и притащили сюда. 

Послышался щелчок, хлопок двери, шаги. В гостинную, уже убранную, где и сидел Чон, вошёл мужчина. Чонгук что-то бросил быстро в трубку, также быстро отключился и спрятал телефон в карман. Он вопросительно посмотрел на мужчину, после чего слабо улыбнулся и поклонился головой, ведь он не мог сделать этого даже по пояс.

— Приветствую, Господин. 

Это был старший Мин, отец Юнги. Его приход не предвещал ничего хорошего. Хотя шанс на то, что он приехал сюда просто отдохнуть, всё же был. Но он обычно делал это где-то на дорогих курортах или вроде того. Мужчина, сложив на руке пальто, присел на диван и с облегчением выдохнул. Юнги выделил слугам пару выходных, но не предупредил об этом отца, да и не должен был, тот сам понял по отсутствию слуг в доме. Однако он не думал о том, что сын правда это сделает, он ведь только загрузил их работой из-за Чона.

— Здравствуй. Как поживаешь, хорошо о тебе заботятся? 

— Лучше некуда, Господин, — он ярко улыбнулся, обнажая зубы. Пусть он был и не совсем рад видеть его здесь, всё же он питал ту же ненависть, что и Юнги, но нужно было хотя бы уважение проявить, хотя бы, как к старшему. — По какому поводу пришли?

— По поводу? Я не могу заявиться в свой же дом?

— Нет, Вы неправильно поняли...

— Я всё правильно понял, — усмехнулся он. — Не переживай, я из-за Юнги с Чимином. — Чонгук насторожился. — Где они, кстати? Четыре вечера, уже дома должны быть.

— Аа..у них дополнительные. — Чонгук прекрасно знал, что старшие ушли в кафе, но нельзя же говорить это отцу Юнги,  он и так против их отношений. — Они придут...через час..или два. — Внутренне он надеялся, что время возбуждения у них не придёт сегодня. — У них ведь экзамены итоговые скоро. 

— Точно. Хорошо, я подожду.

— Что-то случилось? 

— Нет, ничего особенного. Не волнуйся, отдыхай.

***

— Паника, хён! — положив телефон на стол и отпив слегка колы с трубочки, произнёс Чимин. — Звонил Чонгук.

— Что случилось?

— Господин Мин...

— Не называй его так, тошнит.

— Приехал...

— Чего?! 

Юнги подскочил со стула, достал с карманов деньги и, оставив их на столе, поднял парня за руку и потащил к выходу. Он без рюкзака, он предполагал, что пойдёт на дополнительные в шесть часов ещё, которых у его класса, собственно, не было. Как отговориться? Скажет, что забыл рюкзак в шкафчике, торопясь, узнав о том, что отец приехал. Да, он надеялся, что Мин старший не обратит на это внимание вообще. 

Подбежав, всё также за руку с Паком, он стал дёргать за ручку дверь, пытаясь её открыть, пусть и знал, что у всех в доме завелась привычка закрывать после входа дверь на ключ. После стал спокойно стучать в дверь, стараясь не подавать паники. Как только с той стороны послышались шаги, он отпустил Чимина и поправил не заправленную в штаны рубашку. Дверь открылась, и на пороге показался он. 

— Голубки пришли? — усмехнулся он, отойдя в сторону и впуская сына и его, как бы он не был против, парня. Дверь закрыл Юнги, после чего спокойно прошёл в гостиную.

— Всё в порядке, Гуки? — улыбнулся он младшему, делая вид, что не замечает отца и вообще не паникует. Он не был готов к этому ни морально, ни физически. Его последняя встреча с отцом была не радужной, но тогда он был очень смел, не то, что сейчас. 

Чимин, поклонившись в девяносто градусов старшему Мину, также прошёл в гостинную и сел в кресло, на приличном расстоянии от Юнги. Мужчина вошёл в гостинную.

— Ты не оповещал нас о приходе, — спокойно сказал младший.

— Конечно, оповестил бы вас, подготовились бы. А так застал вас, мирно сидящих, скорее всего, на свидании.

— Свидание? О чём ты? Мы в школе были.

— Конечно, конечно. Верю, верю. 

— На кой чёрт ты приехал?

— Может хватит грубить

— А хватит свободы меня лишать.

— Я? Лишаю? Да ты тут чуть ли не самый свободный человек в мире. Контролировал бы я, такого не произошло бы.

— Зачем пришёл, спрашиваю?

— То есть замужество, как же ужасно и противно это звучит, и компания тебе больше не нжуны?

— А! Кстати, об этом. — Юнги с улыбкой поднялся с дивана, прямо в тот момент, когда старший решил присесть. — Эти хреновы бумаги. Зачем они? Я ничего не понял из всего написанного, будто написано на другом языке. Для чего это нужно? 

— Разве ты не хочешь передать компанию Чимину?

— Хочу, но я не думал, что это настолько проблемно.

— Конечно, потому и передают старшему, или единственному, сыну, чтобы не было проблем и усобиц.

— Это ты историю сейчас рассказываешь?

— Не груби отцу.

— Да где тут грубость?

— Юнги, перестань, — вмешался Чимин, не вставая с кресла. Мин повернул к нему головой, одарил его неодобрительным взглядом и фыркнул, повернувшись обратно к отцу. 

— Может сразу к делу? Что с замужеством?

— Ты здесь замуж не выйдешь.

— Вау, а я думал, что прямо сейчас в загс пойду. 

— Ты вообще замуж не выйдешь.

— Да я не туп...Что?

— Я передам ему, — он указал на Чимина, — компанию. Но, — он стал выражать каждый слог, — ни за что, — опять нормальная речь, — не соглашусь на замужество.

— Да кто тебя замуж ведёт? Об этом я глаголю, а не ты.

— Я могу дать тебе выбор, сынок. — Он сделал сильный акцент на последнем слове, что у всех троих в комнате, не считая мужчины, по телу прошлись мурашки. — Ты можешь продолжать сыпать деньгами, а Чимин будет директором твоей будущей компании, вы будете жить вместе и потехаться, сколько душе угодно, однако о замужестве речи быть не может. Либо же...вы остаётесь без денег, без компании, без моего прикрытия, в бедноте и нищете, но замужем друг за друга. 

— Если в нищете...нас поддержат люди, будучи знаменитыми, мы можем поддаться сильными оскорблениями и слухами.

— У тебя есть выбор. Большего я не говорю, сами решайте.

Мужчина покинул гостинную, оставляя трёх друзей в полных раздумиях.

— Я вспомнил... — тихо произнёс Чонгук. — Перед тем, как улететь в Корею, он позвонил мне и сказал, что, вернувшись, он обязательно сделает мне предложение...