Сенполия

Я все держал в руках свой телефон, он был куда меньше, чем телефон Поли, это был мой первый и единственный телефон, потребности в новом, более модном и современном я не испытывал. А еще я был верен. Верность – мое самое главное положительное качество, верность вещам, идеалам, людям, и именно поэтому мне не спалось той ночью. хватаясь за этот бедный телефон, как за спасательный круг корпус был потертый в нескольких местах, на маленьком дисплее пара царапин, некоторые кнопки заедали, Я ждал звонка или сообщения, но ждал я их от другой девушки, не от Виолы.

Чувство стыда пожирало меня. Да, она не пришла. Кто бы мог подумать, что я когда-либо буду всем сердцем желать того, чтобы она меня ненавидела, презирала, но была жива, ведь с ней могло что-то случится. Но тем, кто перестал ее ждать, был именно я. Я мог спать с другими людьми, хотя этого никогда не делал, в том числе и из-за нее, но душевно я никогда ей не изменял. Так что же изменилось теперь? Я не знал, какого это ее не любить, просто не знал. Может быть, я просто не знал какого это вообще любить. Но теперь я уверен, как никогда и ни в чем в своей жизни. Даже уверенность в собственной скорой смерти ушла на второй план.

Я думал о том, какие же они разные. Представлял их обеих стоящих рядом, совершенные противоположности. Но что если мне придется выбирать, кого я выберу? Даже мысленно, наедине с собой, лишь демоны в моей голове резвятся и маски сорваны, я не могу дать никакого ответа. Я не могу выбрать.

Значит ли это, что я не люблю Поли настолько сильно, чтобы без сомнения отдать ей свое сердце? Значит ли это, что Виола так и будет преследовать меня призраком прошлого? Я абсолютно и совершенно запутался.

Лишь приняв пару таблеток все того же снотворного, только сейчас я заметил, что у него вышел срок годности аж несколько месяцев назад, я смог уснуть. И к моему счастью, мне не снились сны, лишь пустота, темная глубокая бездна, впервые я был рад ей как союзнику. Только там я мог отдохнуть от всех этих мыслей и образов, которые словно заряды фейерверка вспыхивали каждый раз с новой силой, приближаясь к кульминации. Я любил салюты еще с детства, отчасти потому, что это было редкое для меня событие, мы с семьей выбирались наблюдать это явление лишь раз в год. Но с возрастом я начинал замечать, что когда долго смотришь на яркие вспышки на темном небе, начинает болеть голова.

Меня разбудил телефонный звонок, и пришлось вернуться. Дневной свет резал глаза, сердце бешено колотилось, я не на шутку испугался, когда мой мобильник, вибрируя, начал издавать истошные звуки. Оказывается я так ни разу за эту ночь не выпустил его из рук.

- Привет, я тебя разбудил? – в трубке слышался виноватый голос Джека, хотя я не сразу понял, что это был он.

- Ты меня, можно сказать, спас, - наконец я выдавил свой голос, словно выдавливая шампунь из только что распечатанной бутылки, нужно пару раз нажать, чтобы получить густую жидкость. Он действительно меня спас, хоть и фигурально. Я посмотрел на часы, был уже полдень, я забыл поставить будильник.

- Неожиданно. Отчего же? – удивленно спросил он.

- От возможной одинокой смерти. Чего хотел?

- Поделиться важной новостью. И узнать, жив ли ты еще, уже неделю не звонил, засранец, - он сказал это с интонацией обиженного ребенка, звучало это крайне неправдоподобно и глупо, но я не смог сдержаться и улыбнулся.

С Джеком и его женой мы встречались часто. Я полюбил эту странную парочку всем сердцем, тайно надеясь хоть немного быть похожим на них. Его жену звали Уиллоу. Джек часто добавлял «но не плакучая», настолько часто, что даже самой Уиллоу это порядком надоело, но стиснув зубы, она продолжала каждый раз улыбаться своему мужу. А я долгое время не понимал, чем вызвана эта шутка, но не хотел спрашивать и показаться глупым. Лишь потом я понял, что Уиллоу означает «ива». Я сам себе казался глупцом, а может и просто был им.

Я поражался сверхспособностям этой женщины. Она работала не покладая рук, тянула на себе хозяйство, готовила, чего Джек не умел, хотя очень старался, так старался, что в кладовой у них всегда стоял запас огнетушителей, и при этом ей хватало шести часов сна для того, чтобы более менее нормально функционировать.

Мы встречались раз или два в неделю у них дома, для меня же это были походы на прием к психотерапевту, но только с едой. Уиллоу все никак не могла успокоиться и пыталась разобраться с моей проблемой, каждый раз заканчивая свою тираду уговорами пойти к настоящему врачу. Я был таким же упертым и непреклонным, как и ее страсть к полном контролю над всем, что ее окружает.

- Хорошо это или плохо, но все-таки живой. Что за новость?

- Мы хотели тебя пригласить на ужин и рассказать там, но я просто не могу уже ждать.

- Сколько ты уже ждешь?

- Почти двенадцать часов, - с нескрываемым нетерпением сказал он и говорил он вполне серьёзно. Для него это было испытанием. – В общем, Уиллоу беременна.

Он сделал паузу, ожидая от меня реакции.

- От тебя? – я осознал, что на самом деле вырвалось у меня изо рта, лишь после того как сказал это. Вот что делает с человеком просмотр глупых мыльных опер со старшими Сестрами, которые берут в заложники пульты от телевизора. Даже спустя столько лет, диалог, который я когда-то услышал по ящику, нашел свое отражение сейчас. А ведь тот раз я закатил глаза.

- Дурак.

- Прости, - я жалел больше свой отравленный несколько лет назад мозг, который выдал такое. Нанесенные повреждения оказались куда серьезнее, чем я думал. А как интересно живет моя Сестра, она часами не отходила от этой коробки. – Я за вас ужасно рад.

На самом деле это новость была немного неожиданной. По крайней мере, сегодня я точно не собирался ее услышать. Но я был действительно рад, более того испытывал какие-то странные чувства. Я был...счастлив?

Я представлял, как рад был Джек. Я прямо видел, как он плачет от счастья, подняв на руки Уиллоу, кружась по комнате. Они пытались зачать ребенка уже несколько месяцев, но у них не получалось. Они были частыми гостями в различных клиниках и ходили на совместное иглоукалывание. Дошло вплоть до того, что Джек нашел номер какой-то гадалки, где он так и не сказал, лишь отметил, что это было очень трудно сделать, и он очень доволен собой, но видимо теперь это ни к чему.

Он еще долго делился со мной своими впечатлениями, слезами, несколько минут сопел в трубку, и планами на будущее. Как оказалось, я играл в них не последнюю роль. Я ничего не говорил, лишь периодически мычал в трубку, чтобы он знал, что я все еще здесь. Сейчас лучшее, что я мог сделать – это выслушать его. У меня будет еще месяцев семь на то, чтобы придумать как тактично отказать ему во взаимодействии с этим ребенком.

Этот ребенок будет красивым, я знал наверняка. Более того у него будут все шансы на то, чтобы вырасти счастливым. От него, конечно, это тоже зависит. Но то, что у него будет при рождении, уже даст ему большую фору. Уже сейчас за его спиной были мощные и крепкие два крыла непоколебимой родительской любви, он мог спокойно взлететь высоко и никогда не падать.

Напоследок он взял с меня слово заглянуть к ним на этой неделе, предварительно взяв и еще одно обещание. Уиллоу не должна была знать, что я знаю о ее беременности, мне предстояло сыграть роль совершенно удивленного и ничего не подозревающего человека, к которой ввиду повышенной сложности задачи и полным отсутствием каких-либо актёрских навыков нужно было готовиться уже сейчас.

Когда наконец Джек повесил трубку, казалось прошла вечность, хотя на самом деле всего двадцать минут, я первым делом заглянул в сообщения. Но ничего нового не обнаружил. У меня не было номера Поли, я даже не подумал взять его. Но все равно, на всякий случай, я встал, привел в порядок гнездо, которое за ночь успело появится на моей голове и оделся, готовый в любой момент выскочить из квартиры и побежать к ней. Лишь в такие редкие моменты, кто знал, что они вообще когда-нибудь наступят, я жалел, что у меня нет машины.

Меня хватило ровно бы на одну поездку. Я бы обязательно кого-нибудь сбил, или врезался, или подрезал, да и столбы на каждому углу, заборы, светофоры, и просто здания. В моем случае они были не препятствиями, а мишенями, довольно большими, чтобы в них не попасть. И это в минуты спокойствия. А в стрессовой ситуации, я представлял угрозу глобального масштаба. Иногда у меня не получается разойтись с идущим мне навстречу прохожим, потоптавшись на месте, не зная направо или налево мне пройти, я врезаюсь или останавливаюсь, чтобы он сам разрешил ситуацию, и пусть смотрит как на больного, я в первую очередь заботился о нем. Также было бы и на дороге, ведь на самом деле единственная разница этих двух плоскостей, лишь наличие огромной махины, а с ней и ответственность за жизни большего количества людей, я бы просто заглушил мотор, вышел из машины, бросил бы ее прямо посередине дороги и больше бы никогда не вернулся.

Прошел один час. Второй. Но от Поли ничего не было слышно. Я решил сходить в бар. В последнее время я чувствовал себя там комфортнее, чем в собственном доме. Всю дорогу неприятные ощущения и сомнения не давали мне покоя. Под конец пути и на кульминации нашего с ними диалога, я чуть ли не бежал, люди оборачивались, я чувствовал их беспокойные взгляды на своей спине, но не мог стоять на месте, пытаясь убежать от демонов в своей голове. Как же глупо. В баре Поли тоже не было, более того она сегодня не приходила. Я почему-то думал, что она приходит сюда даже в свои выходные. Марк, явно уставший после ночной смены, налил мне чашку кофе. Даже в этом деле он намного уступал ей.

В помещении народу было немного, и почти ни одного знакомого лица, кроме, конечно же, Хавьера. Он как обычно сидел в своем любимом углу, куда почти не попадал и без того редкий свет, окна бара были маленькие и грязные, поэтому здесь всегда было темно как в подвале. Он снова пялился на стену со штурвалом, казалось, что со вчерашнего дня он так и застыл в той позе и ни разу не сдвинулся с места. Он заметил меня, только когда я намеренно залез в поле его зрения, загородив собой этот несуразный элемент декора.

Наконец увидев меня, он немного улыбнулся, а может так выражалось его недовольство, этот человек был для меня не меньшей загадкой, чем Виола. Я присел к нему за столик с чашкой невкусного кофе, который не собирался допивать, он посмотрел на коричневую жижу и тяжело вздохнул, так, будто я его разочаровал.

- Видимо не сегодня, - устало улыбнулся он. – Я бы в жизни не пустил никого за свой столик с чашкой кофе, но для тебя сделаю исключение.

- Ты здесь живешь что ли? – этот вопрос меня волновал сейчас даже больше, чем Поли.

- Почти, – сказал он и сделал большой глоток пива из огромного стакана. Судя по всему это был его первый стакан за сегодня, пустых рядом не было обнаружено.

- Зачем?

- Идти больше некуда, да я и не против. Я нужен этому месту, понимаешь? В каждом таком заведении должен быть свой собственный сидящий в углу неудачник, словно талисман школьной футбольной команды. А я еще и старый, и выпить люблю. Находка, что еще сказать, – и он не шутил, говорил вполне серьезно, без капли иронии.

- У тебя есть дом?

- Дурак что ли? Я что похож на бездомного?

- Ну... - я скорчил рожу. Хорошо, что не видел этого, страшное, наверное, было зрелище.

- Есть у меня дом! – перебил меня Хаваьер и сделал еще один глоток. – Только вот дома никого нет.

Только сейчас я заметил какие красивые у Хавьера глаза, по красоте своей они могли конкурировать даже с глазами Поли. Голубые, невероятного оттенка, грустные, казалось, они видели много.

- А ты что здесь забыл в такую рань? – неожиданно спросил Хавьер.

- Мимо проходил.

- Мы все мимо проходим. Поли искал?

- С чего ты взял? – наверное, это было очевидно по моему потерянному бегающему туда-сюда взгляду, но все-таки его проницательность иногда пугала.

- Я тебе загадаю загадку, - сказал он, отпил глоток и на секунду задумался. - Может эта история произошла и со мной, может мне это все просто приснилось, а может я услышал это от кого-то, но она прошла со мной всю сознательную жизнь. В молодости столько раз ее рассказывал и с каждым разом что-то упускал, что-то забывал, целиком она до тебя не дошла, лишь кусочки, но ничего с этим не поделаешь. Иногда приходится работать с тем что есть, да?

Он поднял наполовину пустой стакан и, запрокинув его чуть ли не на девяносто градусов залпом осушил.

– Готов? Слушай внимательно. У меня был друг, любитель шумных попоек, алкоголя и женщин. На одном из таких почти еженедельном мероприятии в гостях у одного из знакомых моих знакомых, он выпил вина. Казалось бы, ничего необычного, вино было частым гостем в его жизни, но это было какое-то особенное вино. Оно было в коробке, а не в бутылке, он всегда избегал вин в коробках, они казались ему невкусными и неправильными, но в тот день вино было только в коробках, ему не оставалось ничего кроме как смириться и пить такое. С первого же глотка он влюбился в это вино. Пил его и по мере того как опьянение возрастало оно ему нравилось все больше. Оно напоминало ему что-то такое, что он давно потерял. И весь вечер он пытался запомнить название, цвет коробки, рисунок виноградной лозы, а само главное этот невероятный вкус. Проснувшись на следующее утро, он с ужасом обнаружил, что все забыл. Тогда он нашел единственное решение – он начал скупать всевозможные вина в коробках, даже те, на которых не была нарисована виноградная лоза. Он пил все без разбора, и дешевые вина, и дорогие, даже невкусные, путался и начинал по новой. Он выпивал все без остатка в надежде, что вот сейчас над его головой загорится лампочка, озарит его своим светом, но этого не происходило. Однажды, придя домой и налив себе бокал очередного вина, его осенило, попробовав столько вин, разных на вкус, он попросту забыл вкус того самого. И вот вопрос: как ты думаешь, в чем смысл этой истории?

У меня заняло несколько минут, чтобы заново воспроизвести эту историю у себя в голове, и ушло примерно столько же чтобы понять, что я не знаю. Мне казалось, ответ был где-то рядом, прячется за нашим столом, тень на полу, пена в его кружке, но я никак не мог уловить этот ответ, даже приблизится к нему не получалось. Мне казалось, я понимал о чем он говорит, но дело было именно в том, что мне просто казалось.

- Я не знаю. Так какой ответ? – сдался я.

- Если бы я знал твой ответ, не спрашивал бы. Не торопись, подумай, иногда даже очевидные ответы занимают время.

- А каков твой ответ?

- Мой? Самый банальный, оттого беспроигрышный и самый правильный – это любовь.

- Любовь? – видимо я действительно был дураком, и ничего не понимал.

- Да. Превратности любви, сынок. Единственная вечная вещь в этом мире.

Не успел я задуматься над его словами, как зазвенели колокольчики над входной дверью. Словно выдрессированная собака, я всегда поворачивался на этот звук, ожидая увидеть там Виолу. И в этот раз, там была не она. Это была Поли.

Не моргая, я смотрел на то, как она подходит к нашему столику. Она очаровательно улыбалась и не выглядела удивленной, в отличие от меня.

- Так и знала, что найду тебя здесь, - сказала она и подсела за наш столик.

- Что ты здесь делаешь? – я чувствовал, как удивленная гримаса не слезала с моего лица, словно приклеенная маска.

- А ты?

- Жду тебя, - без капли смущения сказал я.

- Вот я и пришла.

Она выглядела невероятно, как и всегда. Сегодня на ней было платье, но, конечно же, в виде удлиненной рубашки с тоненьким ремешком на талии.

- О чем говорите? – она перевела свой взгляд на скучающего Хавьера, за ту минуту, на которую я отвлекся, он успел осушить половину второго стакана.

- Хавьер рассказывал мне историю про человека, потерявшего вино...

- Ту самую? И что? Каков твой ответ? – перебила она меня.

- У него пока нет ответа, но думаю, что скоро он его найдет. У Поли был хороший ответ.

- Какой? – видимо эта история не обошла стороной многих в этом баре.

- Мне кажется, что он просто умер в тот день, сердце отказало например, или печень. Алкоголь причиняет много неудобств, - сказала она, многозначительно посмотрев на Хавьера, но он был снова потерян в мире, где есть только он и деревянный штурвал, висящий на стене. – А поиски того, что заведомо никогда не найдешь сколько бы не пытался, поиски чего-то казалось бы незначительного, но такого важного без счастливого конца – его персональный ад.

- Но... - вопросов у меня стало еще больше, но она снова меня перебила. Обычно, я не прощал такого людям, но Поли, казалось, полностью завладела моим сознанием и чувствами.

- Свидание еще в силе? – она неожиданно взяла из рук Хавьера стакан и сделала большой глоток.

- Да, но...

- Пойдем к тебе?

Я оставил попытки договорить предложение до конца и просто кивнул.

- У тебя, конечно, нет зонта? – спросила она, вставая с места. Я последовал ее примеру.

- Нет. Зачем мне зонт?

- На улице дождь. Зачем по-твоему нужен прогноз погоды?

Я прислушался. И правда, помимо звонов посуды доносящихся с кухни и разговоров посетителей, я слышал тихий, едва различимый шум дождя, а затем заметил зонтик, который лежал у ног Поли. На секунду я и сам почувствовал себя этим зонтиком.

Попрощавшись с немигающим вот уже почти минуту Хавьером, он не обратил на нас никакого внимания, казалось, он пытается узнать у штурвала какую-тот неземную тайну, ведя с ним тяжелый мысленный диалог, мы вышли из бара. Дождь был сильный, но начался совсем недавно, океаны луж еще не успели разлиться по серым улицам. Серое небо угнетало, в такие дни я не выходил из дома, даже если холодильник был вызывающе пуст, садился на балконе и наблюдал за тем, как с неба падают капли, а прохожие, превратившись в артистов балета, неумело исполняют сложнейшие па, летая над огромными лужами.

И почти всегда в такие дни я думал о комарах. С тех самых пор как я прочитал одну совершенно не вписывающуюся в тематику женского журнала статью, конечно же, пока сидел в очереди к стоматологу. В детстве у меня постоянно были проблемы с зубами, стоит ли говорить, как много я знаю о трендах уже ушедших лет, тампонах и эпиляциях. Но та статья перевернула мое еще неокрепшее мировоззрение, да и жизнь в целом на добрых несколько месяцев.

Рассматривалось три вида развитий событий жизни комара во время дождя. Когда капли попадали по лапкам насекомого, его всего лишь немного отталкивало в бок, но он не менял своего направления и летел дальше. Если же капля попадала в тело комара, он падал вместе с ней, но до того как она падала на землю, ему удавалось выбраться из цепких водяных оков. Уже тогда меня поражали эти исследования, судя по всему, ни один комар не пострадал. И, казалось бы, это маленькое существо способно пережить все, что уж говорить о беспорядочных и глупых движениях людей в попытке поймать назойливое насекомое. Но все менялось, если он не двигался. Как показали исследования, если комар находился на твердой поверхности, достаточно энергии одной капли, чтобы убить его при попадании. Было в этой правдивой истории что-то жизненное, урок, который я должен был усвоить еще тогда. Но я всегда был не самым прилежным учеником.

Зонтик у нее был прелестный и выдавал свою хозяйку, ткань была стилизована под рубашку. И только теперь, стоя с ней под одним зонтом так близко, я понял, что она оказывается выше меня. Не на много, но все-таки разница была заметна, однако это никак не задевало моего самолюбия. Рукоятку зонта держала она. Я шел справа, периодически сталкиваясь с ней, координация в такие моменты не была моим другом, и иногда украдкой посматривал на нее.

Всю дорогу до дома мы молчали, я никак не мог найти слова, хоть какие-нибудь, даже самые глупые, в голове тоже шел дождь, сильный ливень, и смывал все на своем пути. Лицо у нее было спокойное, я бы даже сказал умиротворённое, однако это была лишь маска, изготовленная искусным мастером, я чувствовал, что ее что-то беспокоит, это немое напряжение передавалось и мне, сливаясь с моими переживаниями и тревогами в один большой океан.

Знакомая и излюбленная дорога до моего дома казалась нескончаемой, но любая дорога, куда бы она ни вела, заканчивается, приходит либо в тупик, либо к месту назначения. Когда мы, наконец, дошли до моего подъезда, я заметил, что она нервно смотрит на меня, пока я достаю ключи. А в моей голове лихорадочно бились друг о друга беспокойные мысли: выкинул ли я мусор или так и оставил его лежать у порога, когда в последний раз я мыл полы, хватит ли еды в холодильнике, убрал ли я постель, одна мысль порождала другую, но ничего уже нельзя было изменить.

- Какой интересный лифт, - сказала Поли, ее взгляд лихорадочно прыгал от одной надписи к другой.

Я взял из ее рук мокрый зонтик, капли падали на ее обувь, она была в кроссовках, скорее всего ноги у нее промокли. Я верил в знаки, моя подружка-судьба была в них мастер, и этот дождь, которого не было несколько месяцев, начался именно сегодня. Но хороший ли это был знак или плохой я не понимал.

Я пригласил ее в свою квартиру, она озиралась по сторонам, будто не понимала, где находится, но ее лицо оставалось таким же непроницаемым и загадочным. Пакетов с мусором у порога к моему счастью не оказалось, это тоже был знак и довольно приятный.