Ворон

Когда Дайки отнес Луффи в лазарет и обработал все его раны, то всё же начал думать, что это сейчас было? Ведь как только он почувствовал, что ребенок может умереть, то сразу же бросился в трюм.«Что есть в этом парнишке такого, чего нет в остальных?»Хмурый корабельный врач уже второй час сидел на стуле напротив кровати своего пациента и пристально на него смотрел, хотя мыслями и был далеко. Из раздумий его вывел протяжный стон, оповещающий, что мальчишка очнулся.— На попей, — Дайки поднес к губам ребёнка кружку с водой, и тот с жадностью начал её пить.Парень выглядел просто ужасно. Кожа казалась прозрачной, синяки и кровоподтеки по всему телу, опухший глаз, красные ожоги от плети и рассеченная спина.После сегодняшнего мальчик еще долго будет приходить в себя и восстанавливать силы. Но для начала ему нужно было пережить лихорадку, что уже начала сжигать черноволосого изнутри. Если он выживет, то уже никогда не будет прежним, а шрамы на его теле не смогут затянутся окончательно.Луффи то и дело проваливался в небытие, но из-за лихорадки его сознание не могло нормально работать, иногда выбрасывая ребёнка в реальность.Черноволосого попеременно бросало то в пот, то начинало знобить. Он постоянно звал кого-то, однако врач мог отчетливо расслышать только два имени: «Сабо» и «Эйс».Монки Ди пролежал в таком состоянии несколько дней. Подкошенный болезнью он сильно исхудал, его и так бледная кожа стала почти серой, а под глазами появились ужасные синие круги и желтые разводы.Однако на четвертый день ему все-таки стало лучше: лихорадка отступила, взгляд приобрёл осмысленность, а общее состояние стабилизировалось. Луффи больше не трясло, но иногда он все еще продолжал кого-то звать.Дайки не мог понять, почему при каждом взгляде на ребенка его душа начинает разрываться. Он давно понял, что не может продолжать быть работорговцем, и если бы не обещание данное другу, он бы давно ушел, и наконец перестал бы видеть кошмары. Может это и была одна из причин, почему лекарь спас мальчишку: он просто устал. Но за эти два дня старик успел заметить кое-что еще. И этим «кое-чем» была аура паренька, что даже когда ребёнок находился при смерти, продолжала еле заметно успокаивать.Дайки видел в этом парне человека, который сможет изменить мир, ему хотелось в это верить.Еще раз взглянув на спокойно спящего пациента, старик глубоко вздохнул, предчувствуя тяжёлый разговор. Прошло слишком много времени, и терпение Горо подходило к концу.Поэтому увидев на своём пороге на утро пятого дня капитана, Дайки не сильно удивился.— Почему он все еще здесь? — с презрением спросил Горо.— Потому что за все эти четыре дня он ни разу не пришел в сознание дольше чем на несколько минут, — Дайки сидевший на стуле, даже не стал поворачиваться лицом к пришедшему, — Только вчера он перестал вертеться в агонии от лихорадки и полученных ран. Твой головорез чуть не убил его, а о том, что ребёнок еще как минимум дня три не сможет встать, я вообще молчу.После этих слов Дайки развернулся и с вызовом взглянул на капитана, который стоял облокотившись на косяк двери со скрещёнными на груди руками. Безразличие, отвращение, неприязнь — вот что читалось на его лице.— Четыре дня. Я даю тебе четыре дня, чтобы засунуть его в клетку, иначе я сам сделаю это, а вместе с ним посажу и тебя. Думаю, и с такого старика на аукционе можно получить пару белли, — после своей тирады Горо развернулся и вышел из каюты врача.«Лучше в клетку, чем быть таким же подонком как и ты».Дайки не был самоубийцей чтобы произносить это в слух, но иногда это казалось единственным выходом.— Старик? — послышался хрип со стороны кровати, что оторвало мужчину от его размышлений.Луффи проснулся несколько минут назад, после чего старался даже не дышать боясь привлечь к себе внимание.— О, ты очнулся, наверное голодный? Я пойду принесу тебе что-нибудь. Постарайся вообще не двигаться, — доброжелательно пробурчал лекарь, поднимаясь со своего места.Луффи только кивнул в ответ, провожая взглядом высокую фигуру, а после того как врач окончательно скрылся за дверью, черноволосый погрузился в полудрему.После того как он очнулся, Монки Ди чувствовал себя полностью уничтоженным и ему невероятно хотелось спать.Осознание своей беспомощности давило с невероятной силой.Надежда на спасение таяла с каждой минутой, но Луффи не собирался так просто сдастся, если он не сможет дождаться помощи — спасется своими силами. Ради того, чтобы еще хоть раз увидеть братьев, деда, жителей деревни, даже горных бандитов, он будет рвать глотки врагов зубами до последнего и обязательно выберется, куда бы не закинула его судьба.Но чем больше Луффи размышлял, тем все сильнее чувствовал, как его поглощает ненависть. Ненависть к капитану работорговцев, к Арате, ко всей команде и даже к самому себе. Он был слишком слаб, беспомощен, и потерян, чтобы дать отпор. Поэтому ему просто необходимо приспособиться к трудностям, тогда он обязательно сумеет выкрутиться.«Точно! Мне нужен план! Нужно придумать стратегию! Я смогу выбраться своими силами»Наверное если бы не этот случай, Луффи бы никогда не заставил себя думать, он бы полагался на удачу, везение и инстинкты, был бы наивным и глупым. Но сейчас Монки Ди не мог себе этого позволить. Ему оставалось лишь бороться, и проигрыш в этой борьбе будет означать смерть. Единственный выход — стать сильнее и вырвать себе шанс на нормальную жизнь.Из размышлений Луффи вывел вернувшийся в каюту старик, который нёс в руках поднос с миской супа, небольшим куском мяса, хлебом и графином с водой. Увидев свой будущий обед, черноволосый только осознал, насколько же сильно он хочет есть, поэтому постарался было сесть, но головокружение и тошнота заставили повременить с активными действиями.Как ни странно ошейника Монки Ди на себе не почувствовал. Видимо, его посчитали неспособным на побег или какое-либо сопротивление и к великому ужасу самого ребёнка — оказались правы.— Погоди, я помогу тебе подняться, — пробормотал лекарь, ставя поднос на прикроватную тумбу.Старик подошел и аккуратно посадил мальчика, облокотив того спиной к стене. Луффи застонал от пронзающей все тело боли, но послушно взял ложку в руку и начал есть. Еда после непродолжительного голодания не хотела усваиваться организмом, то и дело просясь наружу, но черноволосый все равно с упорством барана продолжал запихивать в себя ложку за ложкой. Ещё неизвестно, когда его в следующий раз будут кормить, поэтому лучше было есть, пока давали.Когда же Монки Ди закончил, старик помог ему лечь обратно на кровать.— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался мужчина, садясь на. Стул, возле своего пациента.Луффи покосился на лекаря с неприкрытым недоверием, но всё же ответил.— Будто по мне прошло стадо диких кабанов, — прохрипел черноволосый, заставив врача насмешливо фыркнуть.— Как тебя зовут? — вновь задал вопрос старик, подаваясь вперёд, чтобы лучше слышать ребёнка.— Я Монки Д. Луффи, — уже более расслабленное представился мальчишка.— А эта шляпа? — Дайки кивнул на головной убор, висевший на спинке кровати.— Это мое обещание. Я поклялся своему другу, что стану королем пиратов! — Луффи сказал это с такой решительностью, что старик даже на секунду опешил.Теперь Дайки понял, что чувствовал в ауре ещё слабого на тот момент ребенка, а именно: стойкость и непреодолимую тягу к жизни.— А зачем тебе это? — неприкрытый интерес скользнул в тёмных глазах.Луффи нахмурился и с явным недоумением спросил, — Дедуль, ты что не знаешь, кто такой король пиратов?Дайки только удивился такому вопросу и с еще большим интересом взглянул на мальчика.Он конечно знал о короле пиратов, но у мальчишки похоже было свое мнение на этот счёт.— Король пиратов — самый свободный человек на земле! Никто не может ему указывать! Он самый-самый сильный! Я хочу доказать всем что я сильный! — с восхищением воскликнул Луффи и уже тише добавил, — Я больше не хочу чувствовать себя беспомощным.Выражение лица Монки Ди, в этот момент выглядело слишком серьезным, потому лекарь даже не знал, что сказать в ответ. Он еще никогда не слышал подобного от восьмилетнего ребёнка.К счастью, ему и не пришлось отвечать, потому что Луффи резко повернул голову и выражение его лица сильно изменилось, оно приобрело нормальные для мальчишки его возраста эмоции, а чрезмерную серьезность как рукой сняло.— Дедуль, а ты то кто сам? — с интересом спросил Монки Ди.На что старик выдохнул и с облегчением произнес, — Я Дайкири Лайт, но ты можешь звать меня Дайки. Я врач на этом корабле.— Почему вы плаваете с работорговцами? Вы не похожи на остальных, — Луффи поморщился, но больше ничем не выдал свою неприязнь.— Знаешь, когда-то я и мой друг путешествовали с острова на остров в поисках редких животных. Кто-то называл нас браконьерами, но мы любили нашу работу. Тогда вся жизнь казалась одним сплошным приключением, поэтому не оглядываясь, мы бросали вызов судьбе и законам.У моего друга был сын, он тоже являлся частью нашей команды.Мы вместе плавали по морям и жили на широкую ногу. Но однажды, когда мы ловили очередного хищника, моего друга подстрелили дозорные, они знали что мы появимся на определенном острове, там нас и ждала засада.Только потом мне удалось узнать, что в команде был предатель, но было уже поздно: мой друг умер.Последней его просьбой было — позаботиться о его сыне. Я уже не мог взять своих слов назад.Дайки помотал головой, отгоняя не самые лучшие воспоминания, а Монки Ди примерно догадался, кем мог быть этот самый «сын», но решил оставить свои догадки при себе.— Следующим капитаном и стал этот юнец, на тот момент ему было только шестнадцать. Он не уступал в силе никому из команды, но выделялся своей хитростью.Через год ему стало мало зверюшек и дохода от них, именно тогда наша команда стала торговать человеческими рабами.Понимание своей власти над жизнями других людей и деньги, извращают души.— Почему ты сразу не ушел или не уйдешь сейчас? — Монки Ди действительно не понимал мотивов мужчины, поэтому хотел во всем разобраться.— Я надеялся все исправить, а когда понял, что подвел своего друга, просто не смог уйти, — прикрыл глаза рукой лекарь.— Странный ты, Дайки-сан, — беспечно пробормотал ребёнок, поднимая глаза к потолку, — ты же не виноват в том, что сын твоего друга оказался плохим человеком.— Но я не смог этому помешать, — возразил врач, все также не смотря на своего юного собеседника.— А ты пытался? — Луффи повернул голову, и серьезным взглядом посмотрел на старика.— Конечно! Я пытался! Но... — наконец вернул взгляд к пациенту Лайт, он не понимал, к чему ведёт этот ребёнок.— Тогда это значит, что ты выполнил обещание, — пожал плечами Луффи и чуть поморщился от боли, — Мы не можем изменить тех, кто не хочет меняться, деду так Дадан сказала, когда мы с Эйсом и Сабо заявили, что хотим стать пиратами.Дайки нахмурился, он не знал кто такая Дадан и Эйс с Сабо, но суть он уловил.— Все, с тебя хватит разговоров на сегодня. Ложись и отдыхай, — приказал врач, а Луффи даже не стал спорить, он утомился от разговора больше чем думал.Лайт же подождал пока парнишка уснет и вышел на палубу. Ему многое надо было обдумать, да, и чувствовал он себя уязвлённым, ведь какому-то мальчишке пришлось объяснять ему элементарные вещи, а ещё взрослый человек называется!На палубе было тихо, уже потемнело и вся команда ушла отдыхать. Через три дня они причалят к Логтауну, пополнят припасы и от туда уже поплывут на гранд лайн, поэтому вся команда набиралась сил перед тяжелым путешествием.Дайки смотрел на бескрайнее море и думал о словах ребёнка. Отчего в голову лез только один вопрос: а ведь правда, какого морского короля он пытается изменить этого подонка, что убил собственного отца?Воспоминания нахлынули, принося с собой давно забытую злость. Да, он не рассказал этого Луффи, но тогда при смерти его друг знал, что это именно его собственный сын является предателем, однако даже тогда не перестал его любить.Дайки ненавидел их обоих: Горо, потому-что тот отобрал у него лучшего друга, а Акиму, потому-что тот заставил его помогать человеку, которого больше всего на свете хотелось убить.Лайт лишился свободы в ту же секунду, когда сердце его друга остановилось. А после первого проданного ребенка, отправил на съедение морским монстрам еще и часть своей человечности.«Пошло оно все к адмиралам дозора!» Рявкнул про себя Дайки.Слова черноволосого ребёнка стали последней каплей. Стало вдруг не важно, что он не смог сдержать обещание. Потому что если Лайт сейчас не сделает так, как хочет именно он, то его душа будет для него потеряна также, как и прожитые зря годы.Гора невидимым грузом лежащая на плечах мужчины, исчезла, оставляя после себя лишь невиданную до сегодняшнего дня решимость.Дайки принял решение — он уходит с этого провонявшего гнилью корабля и забирает с собой пацана.