Жюли

Девочка проснулась и слабо вздрогнула. Через открытое окно проходил холодный воздух, пробирающий до костей. Жюли встала и тихо, на своих тоненьких, негнущихся ножках подошла к чуть тёплой батарее. Она закрыла окно и ещё несколько минут сидела, пытаясь согреться. Только сейчас девочка увидела осколки от разбитой бутылки и коричневатую жидкость, растекшуюся по всему полу. Там же лежала её мать, кажется, не дыша. Девочка робко подошла и тронула холодное плечо женщины.
-Мамочка...-прошептала она, но тишина была по-прежнему оглушительной.
-Мамочка. - громче добавила девочка, тряся худую женщину.
Можно было увидеть сквозь эти померкшие черты некогда красивую даму, которая блистала в свете. Часть русых волос была раскидана по плечам, а другая, мокрая, лежала в холодной жидкости.
Женщина не дышала.
-Мама, ну что ты? Вставай уже. - шептала девочка уже в сотый раз, и шептала бы ещё долго, если бы в крошечную комнатку не вошёл мужчина.
Внушительная фигура остановилась, и маленькая Жюли увидела большие чёрные ботинки, на которых ещё поблёскивали остатки белого снега.
Она подняла свои светло-голубые, блестящие глазки и сильно испугалась. Грозный взгляд смотрел то на неё, то на безжизненное тело на полу. Девочка совсем ничего не понимала. Она не осознавала, что её единственный близкий человек, её мама больше не с ней. Она и не заметила, как мужчина подошёл и наклонился над телом женщины, касаясь большими, красными пальцами её шеи. Он покачал головой и вывел девочку на улицу, но Жюли всё ещё ничего не понимала. Она ничего больше не видела. Слышала лишь отдаленный голос, пытавшийся что-то до неё донести.
Мужчина дал ей пощёчину, но маленькая девочка даже не заплакала. Она лишь недоумевающе поглядела на него, пытаясь справиться с гулом в ушах.
-Ну? Теперь ты меня слышишь? - грубо произнёс он, выжидающе глядя на неё. Жюли лишь тихо кивнула и уставила свой жалостливый взгляд в лицо незнакомца. Оно было грубое, совершенно отталкивающее. Красную щёку украшал длинный шрам.
-Твоя мать умерла. У тебя есть кто-нибудь ещё, кто-нибудь, с кем ты жила раньше? - громко произнёс незнакомец. -Я, кстати, Борис. Знакомый твоей потаскушки-матери. Оказывала она мне одни услуги. - он расплылся в мерзкой улыбке и девочка увидела, как в страшном рту блеснули два золотых зуба.
-Я...я...нет, у меня больше никого нет. - почти беззвучно прошептала девочка, опустив голову вниз. Под ногами лежал блестящий снег.
Теперь Жюли понимала всё, что произошло. Она была не по годам умна и много думала, но почти никогда не говорила. Девочка понимала, что больше никогда не вернётся в квартиру, одну из тех многочисленных маленьких квартир-комнат, в которых прошло её детство. Она помнила и счастливые дни, когда мама не била её, не кричала и не пила, а когда разговаривала с ней в трезвом состоянии и плакала. Иногда они вместе ели дешёвый шоколад и смеялись над самыми нелепыми глупостями. Но больше всего Жюли любила те самые разговоры, когда мама сидела с ней рядом, на холодном полу, и рассказывала истории прежней жизни. Девочка искренне верила в их правдивость.

-Да, моя милая, ты проживешь яркую жизнь. Знаешь, почему ты обладательница такого прекрасного, такого изящного имени? Оно идеально подходит тебе.
Так, как подходило твоей прабабушке.
Я тебя назвала в честь неё, моя Жюли.
О, твоя прабабушка была потрясающей женщиной. Француженкой. Всю жизнь она скиталась по миру, как отшельница, но пленяла каждого, кто попадался на её пути. Это была абсолютная женщина. Красива, умна, сексуальна. Знаешь, что значит «сексуальна»? Нет? Ну, я тебе потом расскажу.
О, моя милая, я вижу, как ты повторишь её судьбу. Только ты будешь лучше, тебя узнает весь мир. И тебя будут помнить следующие поколения, они будут носить твоё имя в своих мыслях, а будущие мамы станут называть своих дочек точно так. -рассказывала пятилетней Жюли эта бедная женщина, и рассказывала много-много другого. Иногда малышке было сложно поспевать за полетом слова матери, но её слово всегда было так красиво, что жгло грудь маленькой девочке.
А иногда, бывало, женщина читала ей какие-то старые книжки, рассказывала прекрасные стихи и объясняла смысл каждой строчки.
Самый лучший год был тогда, когда маленькой Жюли только исполнилось шесть. В этот год они с мамой много гуляли, и реже стояла бутылка на их кухонном столике, и так часто они разговаривали. Казалось, жизнь пошла на лад и девочка верила, что так будет всегда.
Но время шло, а «счастливые» дни без бутылки и слез матери сокращались, пока вовсе не прекратились.
А в этот день, который юная Жюли вспоминала ещё многие годы, всё превратилось в ад.