11. «Грейнджер!»
На земле лежит девушка. Каштановые волосы растрепаны, зеленое платье все в грязи, тушь растеклась, помада смазалась, да и лицо само все в ссадинах. Глаза открыты, но смотрят в землю каким-то пустым взглядом. Вот в таком виде Драко и Люциус застали Гермиону, и стоящую нвд ннй Беллатрису.
– Она так и не научилась выдерживать круцио. – хмыкнула Лестрейндж, пнув ногой деввшку. – Она вообще меня благодарить должна. Ишь, начала под нас косить. Все равно она не блондинка, и волосы у неё такого же грязного цвета, как и её кровь. Пусть даже нн пытается её перекрасить и скрыть. Зачем ты привел его сюда?
– Белла, это Драко. Он с нами заодно. – гордо проговорил Люциус, кивнув Беллатрисе. Та усмехнулась, поднимая за волосы и без того потрепанную Грейнджер и ставит её на ноги, прижимая к большому камню, а сама отходит.
– Раз ты с нами, значит пора убивать, племянничек. Давай, убей её. Грязнокровкам не место в этом мире.
Гермиона стояла , опираясь на камень. В глазах виднелись отблески слез.
– Не надо, не делай этого, прошу... –Драко вытащил палочку, направив на девушку. Рука немого дрожала, сам парень молчал. – Драко, нет! Не совершай ошибку! – по окровавленной щеке стекла невинная слеза. Но рядом стояли отец и тетя, ожидая, когда Малфой произнесет эти страшные слова. – Обратного пути уже не будет....
– Драко, или это делаешь ты, быстро и безболезнено, или же этим займется Белла. – строго проговорил отец, смотря то на сына, то на девушку.
Драко нервно сглотнул. Нет, он не мог. Он не сможет никого убить, но и защитить сейчас он никого не может, даже себя самого.
Вдруг вся жизнь пронеслась перед глазами. А именно воспоминания, связанные с Грейнджер. Второй курс, когда он впервые назвал её грязнокровкой. Третий курс, когда она его ударила. Четвертый курс, когда он увидел её на балу с Крамом. В то время, пока сам Малфой был с Шармбаттонкой, в нем просыпалось что-то непонятное и злое, когда он смотрел на танцуюших Гермиону и Виктора. Именно тогда, в тот момент в бессердечном, холодном слизеринском принце Драко Малфое начали проявляться чувства к гриффиндорской заучке Гермионе Грейнджер. Пятый, шестой, почти весь седьмой курс, во время общения с Пэнси или Блэйзом, его лучшими друзьями, он незаметно переводил тему на Грейнджер. Через унижения высказывал её плюсы, подколки были лишь поводом поговорить с ней. Затем, свадьба Поттера и Уизли, на которую приглашали мать Драко, его так же всбесило, что там будет Грейнджер, вместе с Вислым. Только дурак не увидит, что он ей не пара! Гермиона всегда была амбициозной, умной и веселой волшебнтцей, живущей мечтой и учебой. А рядом с Роном, она стала бы ещё одной Уизли - наседкой, с несколькими детьми, горой посуды и без карьеры. Всё-таки хорошо, что он её бросил - Лаванда для такой роли больше подходит. Но ту боль, которую ощущала Гермиона эти два месяца, этот её вымученный вид на лице, исхудавшее тело - Драко не раз хотел набить ему лицо. И эта неделя, самая лучшая неделя со времен окончания Хогвартса. Он был счастлив, потому что смог сделать её счастливой. Но он должен убить. Убить одного из самых любимых людей на земле. Он готов убить ради неё, чтобы спасти эту девушку.
– Я, я не могу. Нет, не могу.
– Она твой враг! Она тебе никто! Ладно, Дамблдор, но она-то!
– Она мне не никто! – вскрикнул Драко, злобно смотря на отца. – Это для Вас, она никто! Грязнокровка, позорящая всю волшебную расу! Но это не так. Плевать, кто ты по крови, если ты подаешь себя таким, какой ты есть. Гермиона, она раз в пять умнее многих чистокровных ведьм, если не всех. Да и покрасивей будет. У неё здесь, – он показал пальцем на свою голову. – Информации больше, чем в нашей библиотеке! И ведет себя она вовсе не как грязнокровка! Вы даже её и не узнали. А почему? Да потому что я её сделал такой. И пусть она магглорожденная, я... Я люблю её.
Люциус, ровно как и Белла, все еще держащая Грейнджер, смотрели на Драко удивленно-презренным взглядом. Лестрейндж что-то прошептала, отчего Гермиона без сознания повалилась на землю, а сама подошла к племяннику, встав рядом с Малфоем-старшим.
– Если это правда, то ты мне больше не сын. – холодным тоном проговорил Люциус.
– И тогда ты, как и она, заслуживаешь смерти. – добавила Белла, довольно ухмыляясь, и направила на него палочку. – Прости, племянничек. Авада....
– Нет! – голос доносился сбоку. Обернувшись, троица увидела блондинку в вечернем платье, перчатках, шпильки - одним словом, Нарцисса Малфой. - Не смей трогать моего сына, Белла. И эту девушку тоже. Отойдите от них. - у нее не было в руках ни палочки, ни еще какого-либо средства самозащиты. Но она говорила эти слова настолько холодным, стальным, уверенным и в то же время спокойным тоном, будто пол волшебной Британии было у неё за спиной с направленными на пожирателей палочками. Но, за спиной у неё были лишь руки, аккуратно вынимающие из шелковой перчатки, незаметную ранее, палочку. Драко, стояв под таким углом, где можно было это увидеть, понял мать без слов, и начал потихоньку доставать свою.
– Цисси, ты защищаешь этих? Грязнокровку, и предателя рода Малфой? – Белла указывала палочкой то на одну, то на другого.
– Драко, мой сын. Я всегда буду защищать его, и пусть он будет даже предателем рода. Хотя, мы оба знаем, что это не так. – миссис Малфой еле заметно кивнула на Люциуса, а сама резко направила палочку на Лестрейндж. – Остолбеней!
– Остолбеней! – полетело то же заклятие из уст Драко в отца. Ни Белла, ни Люциус, не ожидав такого напора, отлетели в разные стороны, потеряв сознание. Как только с Пожирателями было покончено, Малфой-младший тут же подбежал к Гермионе.
– Грейнджер, очнись. Грейнджер, ну же, давай. – Драко тряс её за плечи, а его лицо становилось всё более грустным и обреченным. Проверяя пульс, каждые пятнадцать секунд и надеясь, что он появится, парень продолжал попытки оживить девушку, разбудить её, как вручную, так и с помощью заклинаний. – Ну я же люблю тебя. Гермиона! – будучи уже на грани истерики, Драко наклонился к лицу Грейнджер, коснувшись своими губами её губ. И просидел так, может, секунд двадцать. Он надеядся. Он ждал. Но, изменить уже ничего нельзя. Гермиона не Поттер, и у неё нет крестражей. Белла забрала её жизнь. А ведь, он до последнего верил, что она лишь без сознания. И вот, печаль тут же сменяет гнев. Горечь сменяет злость и ненависть к тёте. Драко готов был убить её самым маггловским способом, задушив голыми руками.
Он резко вскочил, подбегая к женщине, валяющейся в отключке у камня. Подняв за шкирку, и прижав к камню, блондин впился руками пожирательнице в горло.
– Ты. Убила. Её. ТЫ. УБИЛА. ЕЁ. Я сделаю то же с тобой! – руки все больше сжимались на горле тетушки, но неожиданно отпустили её. – Нет. Ты не заслужила смерти. Я буду тебя пытать, а затем сотру память и сдам в Азкабан дементорам. Каждую ночь ты будешь вспоминать это как кошмар, и просыпаться от собственных криков! Круцио!
Этот взгляд. Сумасшедший, злобный, полный ненависти и боли взгляд. Драко смотрел на кричащую от боли Беллатрикс, кривясь от отвращения и злости.
– Драко, прекрати сейчас же! – чуть повышенный тон матери, и её рука, оказавшаяся у парня на плече, заставила его оставить Лестрейндж в покое на некоторое время. – Она жива. Смотри. – взгляд Нарциссы указал на тяжело дышавшую Гермиону. – Иди, оставь Беллу мне.
Драко кивнул, уходя к Грейнджер. Сев на корточки рядом с ней, Малфой взял её руку в свою, проверяя пульс. «Грейнджер! »