Хранитель таин
Поздний вечер после долгой тренировки, к которой я стала привыкать изо дня в день, ласкал моё тело приятной прохладой. Тысячу звёзд на небе освещали мой путь, а маленькие светлячки моей души были заперты в банку. Тихий гром спустился чем-то прекрасным. Я вздрогнула и тут же улыбнулась могуществу стихии и её детей. Мелкий дождик стал спускаться очищением на мои руки и лицо. Я подняла их к небу и стала крутится, в то время как другие люди прятались по домам. Мой смех разносился по пустой и тёмной улицы, что ничуть не пугала меня в столь позднее время. В какой-то момент я захотела поддаться змею искусителю и уйти в своё тёплое и уютное гнёздышко, но в сердце ёкнуло и меня будто током ударило. Я побежала по улице, расставив руки в сторон, как крылья птицы, в надежде что вот-вот взлечу к небу. Взлечу к хмурым тучам, к детям буйной стихии и самому творцу, что оставил наши души на благоволение судьбы.
И всё же эта надежда в чудо была внутри, но глохла на фоне яростного шипения.
***
Поставив кружку с горячим чаем и долькой лимона внутри на стол, я решилась позвонить матери. Голос этой женщины я не слышала довольно долго.
Руки немного дрожали. Глаза бегали по чёрным цыфрам под буквами контакта, а решится позвонить я так и не могла.
Удар молнии и дикий рёв чего-то большого и ужасного раздался с небес, и моя решительность снова накрыла волной.
— Ало? — после долгих, громких и мучительных гудков я услышал слегка хриплый голос своей матери.
— Привет, — стараясь быть вежливой, сказала я.
— Лера, это ты? — удивлённо протянула женщина.
— Да.
— Что ж ты раньше не звонила? — она сделала лёгкую паузу и продолжила, — Ну рассказывай, как там Нина Григорьевна? Как ты сама? Как тебе в Тюмени?...
— Она умерла в том году, — на другие вопросы у меня не было желания отвечать, — Я присылала тебе письмо, но ты так и не пришла на похороны, — мой голос сменялся в более северную сторону.
— Боже, прости, меня доче...
— Не называй меня так! — мой голос сорвался на крики, как только я представила эти слова, срывающиеся с её уст.
— Лера...
— Не говори ничего. Ты оставила меня ещё ребёнком у бабушки на руках в самый трудный, для меня, момент... — слёзы не катились с моих щёк, но с моих рук капала кровь, а я даже не замечала боли, что приводила в чувства.
— Но мне тоже было не просто справиться, — крикнула она в ответ на мои глупые попытки услышать извинения от неё спустя много лет.
— Ты оставила меня... — это засело в моей голове, как зёрнышко сорного растения, что со временем искоренило всё. Оно распространилось на всю землю. — Я не за этим тебе звонила, — выкинув внутренние переживания за границы нашего разговора, я перешла в более официальный тон, — Пришли мне по почте Масяню.
— Ты думаешь я знаю, где этот кот?
— Если хочешь иметь со мной хоть какие-то контакты, найдёшь и отправишь, — сталь была холоднее мороза в середине января.
— Тебе игрушка дороже матери? — её голос дрогнул, но я и усом не повела.
— Ты мне не мать, разве что биологическая и не больше. И да, эта игрушка дороже всего на свете.
Необычный разговор матери и дочери, что резал душу, окрашивая белоснежные бинты в алый цвет. Всё-таки волны превращаются в цунами, а цунами становится потопом... Мои эмоции затопила меня до самой верхушки, и всё, что держало меня – это любимая вещь, что была дороже золота, дороже жизни.
— Я буду ждать, — отключаю разговор и сразу же занашу её номер в чёрный список.
Я запретила себе лить слёзы из-за этого человека, но яд прыснул в глаза, и скупые дорожки вот-вот прорвутся на розовые щёки. Будто раненный воин, обматываю себя бинтами, но раны кровоточат с новой силой из-за всплывших воспоминаний. Однако они были самыми тёплыми в моей жизни, так почему я держу в себе боль, а не радость?...
***
Полуденное солнце осветило силуэт девушки, что сидела за своим столом и что-то рисовала. Её волосы были заплетены в неуклюжий пучок, на носу сидели круглые очки, а тельце замуровано в серый мужской свитер. Она подносит свою руку к губам и упирается в них краем свитера, вдыхая его приятный запах.
Вечерний лес был спокоен. Маленькая девочка сидела посреди полянки и разговаривала с ветерком, что шептал ей что-то на ушко. Она ждала своего друга, но он так и не приходил...
Раздался звонок, и девушка от неожиданности провела лишнюю линию поперёк её нового творения. Тяжёлый вздох сорвался с её губ, и она подняла трубку испачканными в грифели пальчиками.
— Да?
— Привет, это Сергей, — раздался знакомый голос, и я непроизвольно улыбнулась.
Дикий зверёк выпрыгнул из кустов и незаметно подкрался к невнимательной малышке. Она уже решила, что он не придёт, как лис прыгнул на неё, касаясь шершавым языком её сладких щёчек.
— Я тебя узнала, — улыбка поползла дальше, превращая меня в малолетнюю дурочку.
— Я не сомневался, — в трубке послышался смешок, — У тебя есть какие-нибудь планы на выходные?
Я посмотрела сначала на время, а затем на доску перед моим столом. Выходные я собиралась проводить в тишине и спокойствие, но может быть стоит попробовать изменить их?
— Нет, я совершенно свободна.
— Отлично. Мы с ребятами хотим поехать на одну из баз отдыха за городом, ты с нами? — тишина повисла так же неожиданно, как послышался звонок пару минут назад.
— Загород значит... — в голове уже появилась картина хвойного леса, что хранится глубоко в моей душе.
Высокие статный ели мягко касаются моей кожи и вызывают табун мурашек по всему телу. Прохладный ветерок лихо играет с моими волосами, а я мило улыбаюсь вольному обитателю этой степи. Солнце редко падает на сырую землю, из-за чего там так прохладно и спокойно. Тишина накрывает меня с головой, и я закрываю глаза, вслушиваясь в пустоту.
— Я согласна.
— Отлично, только мы едим туда на все выходные и ночевать тоже будем там. Тебе нужно будет взять все необходимые вещи.
— Хорошо, мне куда подъехать?
— Не нужно, я заеду за тобой вместе с Димой.
Я пускаю лёгкий смешок и, попрощавшись начинаю собираться. Рисунок, что я до этого рисовала так и остался лежать недоделанным и испорченным. Он остался дополнять мою комнату своим уродством, которое я никогда не признаю.
Тот самый чёрный плед, что я говорила сама себе отдать ещё неделю назад, красовался на моей кровати и блестел в лучах солнца. Расставаться с вещью мне не особо хотелось, так как он был полность пропитан запахом парня. Душить его в ночи было более чем достаточно, чтобы уснуть.
Когда сумка уже стояла около двери, а я ожидала звонка Горошко, меня что-то толкнула посмотреть на тот самый рисунок. Он лежал в тени такой ужасный, но прекрасный. Водопад белоснежных волос на спине девушки стремился вниз, свет фонаря, что горел над её фигурой согревал непонятной силой, а её взгляд, который увы перечеркнула косая линия, был направлен в пустоту. Он был испорчен и закончен одновременно. Я художник, я так вижу, и сейчас я вижу воплощение прекрасного, что хочется прижать к себе наслаждаться холодным теплом, и ужасного, что хочется навсегда сжечь и забыть. Но никто и ничто недостойно забвения...
Я потянулась к своему скетчбуку и взяла в руки. Этот рисунок был прекрасным дополнением моей галереи.
"Галерея кривых зеркал".
Кто-то постучался в мою дверь, и я подпрыгнула на месте от неожиданности. Однако стук не прекратился, и я поспешила отворить врата пред нетерпеливым носиком.
— Привет, — зеленоглазый тепло улыбнулся и обнял меня.
— Привет, — скетчбук, что до сих пор находился в моих руках, неприятно кольнул парня в спину, и тот дёрнулся от неожиданности.
— Что это? — указав на предмет в моих руках, задал вопрос парень.
— Хранитель всех моих таин, — убирая книгу в сумку, я решила прихватить с собой ещё пару художественных принадлежностей, чтобы запечатлить закат среди хвойного леса.
Сергей проследил за моими действиями лисьим взглядом. Я посмеялась с хитрых глазок, но после выдворила с порога квартиры. Он забрал мои сумки и помог донести их до машины, хотя весили они чуть меньше пяти килограммов.
В машине сидел Дима и, чтобы поздороваться, он вышел из неё и крепко обнял моё небольшое тельце.
— Привет, — я всегда удивлялась с их теплоты, что появлялась, практически, из ничего.
— Привет, — я обняла его в ответ, но увы такого же тепла подарить ему не смогла.
— Нас ждут интересные выходные, — Серёжа подошёл к нам. — Заканчивайте свои нежности и садитесь в машину, — подталкивая меня к двери заднего сиденья, сказал Горошко.
— Ой, какой — я посмеялась с его спешки, но послушно села в машину.