4.Уилл
Я доезжаю до школы в быстром темпе. Первый урок литература, опоздать как-то не хотелось бы. Этот урок, единственный который мне более-менее по душе, и не хотелось, бы терять свою репутацию перед учителем. Прохожу по бесконечному коридору, который словно каждый день становится больше и больше. Школа - это адское пекло, в котором все повторяется постоянно. Все эти лица, которые ты успел выучить наизусть за годы учебы здесь, вся еда, которая сжигала детские желудки на протяжении нескольких поколений, все предметы и правильный подход к хорошей оценке – все это расписано по часам, месяцам, годам. Захожу в класс и вижу все те же знакомые лица. Моя парта – предпоследняя. Место рядом со мной всегда свободно, и я несказанно рад этому. Все девочки из моего класса по уши были влюблены в меня, но получая отказ за отказом, они перестали иметь надежду на место рядом со мной. Парни же все меня ненавидели из-за моей популярности. «Однажды мы сломаем твое слащавое личико» - бросали они мне в лицо буквально каждую неделю, но их слова на самом деле просто вода. Сажусь на место, и через секунду после этого звонит звонок. Поспешно в класс залетает наша многоуважаемая учительница, имя которой я, признаюсь честно, не запомнил, так как она новенькая. Она в темпе опрашивает домашнее задание, и я очень рад, что под ее горячую руку не попал я. Я никогда не старался прилежно относиться к школе, не видел в этом смысла. Все слова учителя пропускаю мимо ушей, и ближайшие минут 20 плаваю в своих дурацких мыслях. Тяжелый стук в дверь возвращает меня в жестокую реальность. Это наш директор. Правильный старикашка толкает какую-то речь и меня начинает тошнить. Я узнал в себе одну особенность – меня начинает тошнить от этого человека. То ли этому виной его мерзопакостный парфюм, то ли его физиономия. Он упоминает о новенькой, и та заходит в класс. Новенькая? Давно у нас не было новеньких, а если были, то какие-то стервы и придурки. Она заходит и у меня на мгновенье замирает дыхание. Очень красивая. Волнистые золотистые локоны спускаются с ее узких плеч, на которых висит очаровательное белое кружевное платье. Платье? Но сейчас, же октябрь? Ее огромные голубые глаза опущено глядят в пол, а руки слегка дрожат. Фарфорово-белое личико, на котором был вылеплен маленький аккуратненький острый носик и полуоткрытые слегка полные губы, было слегка опущено, как и глаза. Она знакомиться с учителем и поворачивается к классу. Она ищет свободное место, и по иронии в классе лишь одно свободное место – рядом со мной. Она неуверенно проходит вперед, и я вижу, что она дрожит как банный лист. Волнуется. Когда она садится рядом, от нее приятно веет какими-то интересными духами. Кажется – это персики. Боже, я ужасно люблю персики, и прямо сейчас я готов зарыться в ее волосах, лишь бы только чувствовать этот волшебный аромат. Она даже не смотрит на меня и мне становится немного обидно. Лучше ее не беспокоить все-таки. Я вижу, что ей очень тяжело вливаться в новую жизнь и без меня. От всего этого меня отвлекает молодая учительница.
– Сегодня мы обсудим книгу одного хорошего писателя Рея Бредбери «451 градус по Фаренгейту». Есть ли здесь люди, прочитавшие ее? – она приподнимает бровь и несколько учеников, поднимают руки. - Для тех, кто не читал, коротко расскажу, о чем она. Потом мы пару минут болтаем о всяком, и звенит звонок.