глава.12.
Арслан.
Я взглянул на то, как Халима поморщила носик и, поправив платок, удобнее села в кресле. Какая она, все-таки, невинная. Слишком добрая, и мне так повезло быть её мужем. Я даже сам себе завидую иногда. Я знаю, что больше никогда её не отпущу по своей воле; она заслуживает лучшего, значит, я стану для неё лучшим.
Но сейчас я стою и думаю: где так сильно накосячил, что Эльви сейчас в больнице? И если мой племянник не выживет, я не смогу простить, в первую очередь, себя. Я, на правах старшего брата, отдал ситуацию Маттео, посчитав его не оболтусом. Но минуты идут и идут, а из реанимации никто не выходит. Там ведь срок. Маленький. Семь месяцев. Это нормально?
О, Всевышний, награди нас терпением! И вот дверь открывается, и оттуда выходит женщина. Она хмурится, смотрит на меня, а после - на Халиму.
- Девочка, а ты чего тут сидишь?
Халима в недоумении посмотрела на неё, а я подошёл ближе.
- Она с нами.
- Я это поняла, но в положении нельзя нервничать. Ты что же, не знал об этом?
- Она не в положении, - я нахмурился, глядя на женщину.
- Как же? - она удивленно заморгала. - Недавно ко мне приходила на УЗИ, я же ещё Узистка.
А я замер, не позволяя себе двинуться. Мой взгляд упал на Халиму, которая вздрогнула и прикрыла глаза. Беременна. Халима беременна. Это же не шутка?
- А кстати, насчет Эльвиры, где её муж? - женщина посмотрела на Маттео, а тот закивал и подошёл ещё ближе. - Поздравляю, у вас родился сын, правда, недоношенный, но там была вероятность выкидыша.
Я посмотрел на Маттео, лицо которого приобрело живой цвет, и то, как он вздохнул, помогло мне сделать тоже вздох.
- Родила.
- Поздравляю, - улыбнулся я, обнимая брата.
- Спасибо! Спасибо, брат! - Маттео долго обнимал меня, и я понял, что братишка плачет.
- Поздравляю, Тео! - Халима тоже улыбнулась.
- Спасибо, - Маттео подарил ей широкую улыбку и с облегчением присел на кресло.
- Халима, на секунду, - я взял её за руку и вывел из больницы. - Ты правда беременна?
- Да. Арслан, я беременна, и хотела сказать тебе об этом в Новый год, но, видимо, не судьба, - она улыбнулась, подставляя лицо белому снегу.
Беременна.
Это слово эхом отдавалось в моей голове, перебивая все тревоги о племяннике, об Эльвире, о Маттео.
Моя Халима. Моя невинная, добрая Халима. И она носит под сердцем нашего ребенка. Как я мог не заметить? Как я мог быть так слеп?
- Ангел мой, - я крепко обнял её, вдыхая её цветочный аромат.
Она никогда не пользовалась духами, но всегда пахла цветами.
Она была не просто моей Халимой, она была матерью моего ребёнка, и это осознание наполняло меня трепетом и безграничной любовью.
Снег продолжал падать, укрывая мир белым покрывалом, и в этой тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, я чувствовал, как мир вокруг нас меняется.
Я смотрел на неё, и в её глазах отражалось моё собственное счастье, такое же чистое и яркое, как этот падающий снег. И я знал, что теперь всё будет иначе. Всё будет хорошо.
Я подарю ей весь мир.
И всего себя.
-Храни тебя Всевышний,ангел.
-Для тебя,Арслан. -Улыбнулась она.
И я отдам своё сердце, чтобы видеть эту улыбку всегда.