глава.7.
Тот миг, который я тянула так, чтобы мое сердце не треснуло вновь.
Но теперь мне нужно знать все: от каждой запятой до каждой точки. Так, чтобы я поняла.
Когда Маттео и Эльвира ушли к себе, мы остались с Арсланом один на один.
— Арслан, — тихо проговорила я, заходя в его кабинет.
— Я же ясно дал понять, что у меня дела! — Его голос звучал раздраженно, от чего я вздрогнула.
— Арслан?
Он резко поднял взгляд на меня, а после начал говорить:
— Минуту, ангел, я договорю с этими людьми, у которых в голове ничего не работает. Да, я тебе говорю! Ты мне компанию угробить можешь такими темпами!
Через несколько минут он сбросил вызов, поднялся с кресла и пошел ко мне.
— Что хотела, ангел?
Он обнимал крепко, и в его объятиях было так тепло. Даже будь мы где-то на морозе, я уверена, мне было тепло всегда. Только с ним.
— Я хотела объяснений, Арслан, прошу.
— Хорошо.
Он повел меня к дивану и сел на него. Я села рядом, и он закинул руку мне на плечи, приобняв.
— Когда я отправил Маттео к тебе, помнишь? С письмом. Сам стоял около того дома и смотрел в ваши окна. Боялся, как мальчишка. Всегда твердил себе, что слишком грешен, что слишком неправильный. Но решился. Наверное, ты стала для меня тем толком, который мне всегда был нужен. Стоял и тупо ждал. Мне позвонил папа и сказал, что маме плохо и ее увозят в больницу. Запрыгнул в машину, летел по трассе на бешеной скорости. Но кто бы мог подумать, что скорая нужна будет мне, — усмехнулся он, словно это было не про него история. — По встречной полосе ехала спортивная тачка. В миг — и пустота, и тишина, которая была громче, чем любой крик. Тогда я думал, что умер. Но в тот день, когда ко мне пришел Маттео, я очнулся. Звал тебя, а он сказал, что для всех я умер. Тогда думал: шутка все это, что когда встану, время ему. А нет. Я действительно умер. Для тебя и для всех. Мне было больно от того, что мой Нью-Йорк станет падшим, мне было больно от того, что я подвел столько людей, мне было больно, что я умер для родителей. Но больше всего мне было больнее от того, что я был предателем для тебя и неживым. Но так было нужно.
— Ты больной! — плакала я, ударив его по груди. — Я столько плакала! Я не жила! Я существовала! Я тоже умерла, морально умерла! А родители? Ты о них подумал?! Каково это — потерять собственного ребенка?!
Арслан.
Она кричала, плакала, а я думал, насколько я ничтожен, что из-за меня плачет ангел.
Я тоже плакал. Я тоже кричал.
Только я сейчас смотрю на ангела и понимаю, что нам было одинаково больно.
Халима.
— А какого мне было, когда я чуть ли не вышла замуж за Эльдара?! Я предательницей себя чувствовала! Ты представить себе не можешь!
— Халима!
Он замолчал, его дыхание стало прерывистым. Я чувствовала, как дрожит его тело.
— Я видел, как ты страдала, Халима. Я видел, как ты угасала. И каждый раз, когда я видел тебя, мое сердце разрывалось на части. Но я не мог прилететь. Я не мог сказать тебе правду. Я должен был оставаться призраком, тенью, которая наблюдает за тобой издалека. Это было мое наказание. Моя вечная мука.
Он прижал меня к себе еще сильнее, и я почувствовала, как слезы текут по его щекам. Я обняла его в ответ, прижимаясь к его груди.
— Я не знаю, как ты смог, Арслан. Как ты смог жить с этим. Но я здесь. Я с тобой. И я больше никогда тебя не отпущу.
Мы сидели так долго, в тишине, которая была наполнена невысказанными словами, болью и любовью. В этот момент я поняла, что мы оба прошли через ад. Но мы выжили. И теперь мы были вместе. И это было все, что имело значение.