Судьба на выбор

Следующие несколько дней я никак не могла отделаться от воспоминаний. Что только не пробовала, пытаясь переключиться на другие мысли, но пятничный вечер упрямо всплывал в голове во всех подробностях. И случалось это, естественно, в самый неподходящий момент. Например, во время субботней прогулки с мамой, когда вдруг шелестящий листьями лес исчез и я опять оказалась на мосту в объятиях Джека.

Я так увлеклась, что даже не заметила, как мама отстала. Она замерла метрах в пяти от меня, запрокинув голову и глядя на кружевные кроны, раскачивающиеся в ритмичном танце. Поспешно вернувшись, я молча взяла ее под локоть. Вокруг глаз и губ мамы проступало непривычно много морщинок, и все же она так сильно походила на себя прежнюю, здоровую, что никак не получилось смириться с изменениями, происходившими в ее разуме. Мы с отцом оказались бессильны перед болезнью, которая крала у нас родного человека.

- Смотри, как чудесно преломляется свет!

Я потянула ее за собой.

- Да, очень красиво. Пойдем дальше?

Не слыша, она покачала головой, блуждая в своих обрывочных воспоминаниях.

- Я видела фотографию... или картину... очень давно. На ней солнце тоже проходило сквозь деревья. Там вроде бы был лес...

Я грустно улыбнулась, понимая, что она имеет в виду.

- Да, мама, это была картина. Ты права, она выглядела в точности так же.

Я даже помнила, как мама ее писала. В последнее лето перед моим отъездом. Я спускалась к завтраку, и аромат яичницы с тостами тонул в запахе масляных красок. Мама каждый день вставала на рассвете и рисовала, пока мы с отцом еще спали. Присоединялась к нам уже за столом - взбудораженная, полная воодушевления и обязательно с цветными мазками на лбу, щеках или подбородке.

Теперь же единственной отметиной на ее лице была хмурая морщинка, когда мама силилась вспомнить что-то важное. И сердце от этого рвалось на части.

Вдруг ее озарило:

- Это же я рисовала! Правда? Я была художницей.

- Да, мама, ты художница, и очень талантливая.

Надеюсь, она заметила, что я говорю в настоящем времени, а не в прошедшем.

- Надо же, как во сне. Или в прошлой жизни.

Я кивнула - так оно и есть - и затаила дыхание в надежде, что за этим воспоминанием последуют и остальные. Увы! Мы будто перетягивали канат: с одной стороны я с папой, с другой - болезнь Альцгеймера, и обе команды не желали сдаваться. Не представляю даже, что при этом чувствовала мама, то выскальзывая из бездны беспамятства, то опять проваливаясь. И моменты, когда она осознавала, что с ней происходит, были самыми ужасными.

Я крепко обняла ее за плечи, а мама улыбнулась, однако свет понимания в глазах уже начал угасать. Она опять бросила взгляд на деревья и, прежде чем последовать за мной, сказала:

- Смотри, как чудесно преломляется свет!

Мысли о Джеке преследовали меня повсюду, даже на работе, заставляя умолкнуть на середине разговора, забыть о делах и бесцельно стоять в пустой комнате, уставившись в одну точку и поглаживая кончиками пальцев губы. Зашло так далеко, что Моник не вытерпела и со свойственной ей деликатностью заявила:

- Решено: уволю тебя со следующей недели.

Она непринужденно сделала глоток кофе. Я же поперхнулась, обжигая рот чересчур горячей жидкостью.

- Что?!

- Ничего личного, - извинилась она, мило пожимая плечами. - От тебя совершенно нет толку.

Не самая лестная оценка. И, между прочим, не совсем верная.

- Прости, - пробормотала я, извиняясь как за уже допущенные промахи, так и за грядущие, которых явно не избежать. - Я возьму себя в руки. Скоро все пройдет, потерпи еще чуть-чуть. Пожалуйста.

- Думаешь, его отъезд в Штаты исправит ситуацию? И твои чувства к красавчику из Америки волшебным образом испарятся? - Я уставилась на нее круглыми глазами - ведь никому и словом не обмолвилась, что между нами с Джеком что-то есть. - Считаешь меня старой и слепой? Я француженка! - Моник гордо выпятила грудь. - Такие вещи сразу вижу.

Казалось, что в тот вечер мы с Джеком поставили точку, поэтому его звонок несколько дней спустя явился полной неожиданностью. А первые слова так и вовсе поразили до глубины души.

- «Жаба в норе»... Надеюсь, жаба не настоящая?

- Эээ... Прости, не поняла?

- Да я все никак не могу забыть. Зачем кому-то есть жаб?

- А. Нет, Джек. Жаба не настоящая.

- Хм, так я и думал...

Повисло долгое молчание.

- А ты умеешь это готовить?

- Да. Хочешь попробовать перед отъездом?

- Не откажусь. Ты в субботу после обеда не занята?

- Нет.

Он опять замолчал.

- Представляешь, я потратил уйму времени, чтобы придумать повод для звонка. У меня на сюжет всей книги меньше ушло.

- Кстати, неплохо получилось. Очень правдоподобно.

Громкий смех в моих ушах не утихал, даже когда в трубке раздались гудки.

- Прости, не расслышала. Что ты сказала?! - Кэролайн вопила так, что посетители за соседними столиками обернулись в нашу сторону.

Я подтащила стул ближе и понизила голос:

- Кажется, я начинаю... влюбляться в Джека.

- Бред какой-то, - взмахнув рукой, вынесла она вердикт.

- Нет, не бред. Я это чувствую. Просто поняла не сразу.

- Слушай... - начала Кэролайн, пытаясь говорить спокойно и размеренно, хотя я-то видела, как ей хочется от всей души отвесить мне подзатыльник. - Ты себя накручиваешь. Да, он классный парень, красавчик, герой. Но он не из тех мужчин, с которыми стоит встречаться. Он... он как персонаж из книги - весь такой из себя гламурный, шикарный... Ненастоящий. Он не такой, как, например, Ник. - Она сделала паузу, раздумывая, стоит ли продолжать, и все же рискнула: - Или Ричард.

- Ах да. Ричард. Просто идеал во плоти. Подумаешь, что он тайком спит с лучшей подругой. Такая мелочь, зачем обращать на нее внимание?

- Черт подери, Эмма, это было всего-навсего один раз!

У меня отвисла челюсть. Кэролайн в жизни не ругалась. Из нас троих разве что Эми могла потягаться с Моник.

Вздохнув, Кэролайн решила сменить тактику.

- Ладно. Ты сама говорила, что Джек настроен против брака. - Дождавшись моего кивка, она продолжила: - И он намекал, что в Америке его кто-то ждет? - Я снова кивнула. - А еще он вроде как зациклился на бывшей жене? - Помедлив секунду, я и с этим согласилась. - Ну вот, - протяжно выдохнула она. - Беру слова обратно: не парень, а мечта. Действуй!

Терпеть не могу, когда она говорит с таким сарказмом, но против фактов не поспоришь, она права. Я уныло подтащила стул к столу. Было время обеда, в кафе оказалось многолюдно. И хотя мы ухитрились занять столик в углу, нас все равно могли подслушать.

Кэролайн жевала свой сэндвич, бросая взгляды, полные отчаяния.

- Что, он так классно целуется?

- Не то слово, - призналась я. - Хотя дело не в этом.

- А в чем тогда? Эмма, послушай меня. Ты совсем его не знаешь. Вы познакомились всего-то пару месяцев назад. За такое короткое время влюбиться нельзя! Если только увлечься, но это пройдет.

- Ричарда я знала всю жизнь и верила, что люблю его. И что в итоге?

Кэролайн вздохнула, понимая, что против такого аргумента не поспоришь.

- Ну-ка повтори, что именно говорил Джек, когда вез тебя домой после поцелуя?

- В том-то и дело, - смущенно покачала я головой, до сих пор так и не разобравшись в том, что случилось. - Он вел себя так, словно ничего не произошло. Словно того моста, поцелуя, его признания - всего этого не было.

Кэролайн поджала губы, не решаясь задать следующий вопрос. И все же не стерпела:

- А ты уверена, что это было?

Под моим уничижительным взглядом она скисла.

- Ладно, ладно. Не смотри так. Я должна была спросить. Тебе последнее время пришлось многое пережить, ты ударилась головой, и...

- Это было семь недель назад! И мне совершенно точно не привиделось. Потому что это был самый потрясающий поцелуй в моей жизни!

Две пожилые женщины за соседним столиком с любопытством повернулись в нашу сторону - похоже, последнюю фразу я произнесла чересчур громко. Невозмутимо им улыбнувшись, я на всякий случай подвинулась еще ближе к Кэролайн.

- Так когда вы с ним встречаетесь? - спросила она. Похоже, кое-кто собирался признать поражение.

- В субботу. Я буду готовить «жабу в норе». - Кэролайн недоуменно приподняла брови. - Лучше не спрашивай. Думаешь, стоит признаться ему в своих чувствах? Или сначала спросить его? Или оставить как есть?

- Столько вопросов... Подожди, не все сразу.

В ожидании мудрого совета я, ссутулившись, сползла по спинке черного кожаного стула. Сама я вконец запуталась, и без поддержки Кэролайн не обойтись. В области семейных ценностей и морали она была настоящим экспертом.

- Ладно. Хочешь знать, что я обо всем этом думаю? - Я нетерпеливо подалась вперед. - Думаю, в субботу тебе стоит с ним переспать.

Не знаю, кого эти слова шокировали сильнее - меня или двух дам за соседним столиком. Я и вовсе своим ушам не поверила.

- Прости, что ты сказала?!

Наши соседки со звоном поставили чашки на блюдца. Они-то расслышали с первого раза.

- Переспи с Джеком. Займись с ним сексом. Перепих...

Я замахала руками, обрывая Кэролайн прежде, чем у дамы в синем случится сердечный приступ. Она и так поперхнулась булочкой.

- Я в курсе, как оно называется. Кто ты и что сделала с моей подругой?

Кэролайн робко посмотрела на меня из-под челки.

- Знаю, это несколько противоречит общепринятым нормам...

- Шутишь?

- ...но думаю, это будет наилучший выход... для вас с Ричардом.

- Так, давай по порядку. Ты утверждаешь, что мне стоит заняться любовью... - она это понятие пропустила, а я специально его использовала, - ...с Джеком, к которому я не безразлична. Причем исключительно ради того, чтобы разобраться в своих отношениях с Ричардом. Который, позволь напомнить, мне изменил. Все правильно?

- Да, - довольная собой, кивнула Кэролайн.

По-моему, в кофе тут добавляют что-то еще, кроме корицы.

- Ты спятила! И несешь какую-то чушь!

Кэролайн только поморщилась, словно не понимая, почему я не вижу всей гениальности ее идеи.

- Послушай. Сейчас ты против того, чтобы вернуться к Ричарду, так? Тебе больно, ты на него злишься. И вполне обоснованно. Единственный выход все исправить, найти силы простить его... это уравновесить весы.

Нет, сегодня я категорически ее не понимаю.

- Эмма, подумай. Если ты это сделаешь, то вроде как отплатишь Ричарду той же монетой. Тебе больше незачем будет на него злиться.

Я пришла в отчаяние.

- Заняться сексом с Джеком, чтобы вернуть Ричарда? Кто так вообще делает? К тому же ты не принимаешь в расчет мои чувства.

Последнее замечание Кэролайн благоразумно пропустила мимо ушей.

- Я лишь хочу сказать, что тебе нужно обязательно переспать с Джеком. - Что ж, тут не поспоришь. - Расценивай это как страстный курортный роман с шикарным парнем, - продолжала Каро. - Между вами двоими явно что-то есть, и вы считаете это любовью, но поверь, это вовсе не так. Ты себя накручиваешь, считаешь, что обязана ему, потому что он спас тебе жизнь. Меня он, кстати, тоже спас, если помнишь, однако я не тороплюсь влюбляться в него по уши. - Я фыркнула. - Эмма, вот честно, ты должна поверить. Ты сейчас просто потеряла голову и не можешь рассуждать здраво. Наутро весь этот романтичный флер обязательно развеется. - Ее слова рвали мне душу, но я не перебивала. - Чтобы избавиться от навязчивой идеи, вам с Джеком придется... сделать это, - скромно заключила Кэролайн, только сейчас заметив нашу аудиторию. - Тогда ты сможешь его отпустить. - Я поморщилась. Она говорила так, будто мои чувства к Джеку - какая-то зараза, и пока не поздно, нужно принять лекарство. - В конце концов, ты увидишь разницу между пылким коротким романом и стабильными отношениями с любимым мужчиной.

- Потрясающе... - только и сказала я.

Кэролайн, жутко довольная своим «гениальным» решением, не заметила сарказма.

- Да-да, - согласилась она. - Ты забудешь про Джека, он получит свой курортный роман, а вы с Ричардом сможете двигаться дальше. Шикарно во всех отношениях!

Старушки закивали, будто Кэролайн стяжала лавры доктора Фила.

- Кэролайн, ты - чокнутая! Это худший совет изо всех, что я слышала! Торгуй своими домами и не вздумай - ни за что! ни в коем случае! - становиться психологом. - Похоже, мой отказ ее здорово огорчил, но мне было все равно. Я продолжала: - Ты, кстати, упустила из виду один очень значимый момент... - Я выдержала паузу, и Кэролайн нетерпеливо встрепенулась. - Джека совершенно не интересуют отношения. Любые. Даже так называемый «курортный роман» без обязательств.

Дома я скинула пальто, уронила сумку и последовала за запахом еды на кухню, ожидая, что родители, как обычно, уже сидят за столом. Однако там было темно, только горела лампочка в духовке, где за стеклянной дверкой доходила запеканка. В столовой тоже никого не оказалось.

- Папа? Мама? - нерешительно позвала я.

Дом молчал. Что-то не так! С тех пор как мама заболела, нам всем пришлось придерживаться строжайшего распорядка дня, любые отступления от него провоцировали новые приступы. Я помчалась вверх и распахнула дверь в родительскую спальню, уже зная, что никого там не обнаружу. Поспешно вернулась в прихожую, едва не упав второпях с лестницы, и схватила сумку, вытряхивая содержимое на пол в поисках телефона. Уже было набрала номер отца, как вдруг увидела на тумбочке прислоненную к вазе записку.

Включив свет, я прочитала написанные ровным отцовским почерком строки. А потом, недоуменно приподняв брови, перечитала еще раз, не веря глазам. Записка начиналась со слов: «Я в баре с Джорджем», и это было так же неожиданно, как «Готовь выкуп, нас похитили инопланетяне». Отец крайне редко, в исключительных случаях, позволял себе расслабиться и провести время с друзьями. Но не это было самым странным: дальше и вовсе начинался бред: «Мама в школе с Ричардом. Ужин в духовке. Вернемся к восьми».

Что значит «мама в школе с Ричардом»? Она снова ушла из дома, а Ричард ее нашел? Такого быть не может, папа ни за что в жизни не стал бы прохлаждаться в баре. Выходит... Ричард сам ее туда отвез? Но ради чего? Хоть убейте, я не могла придумать ни одной причины, зачем ему это делать, даже будь он моим женихом. А сейчас - тем более. Ничего не понимаю. Что хуже всего, отец, получается, соврал, когда соглашался не вовлекать Ричарда в домашние дела, по крайней мере, пока страсти из-за разрыва не улягутся.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее злилась. Неужели Ричард решил использовать мою любовь к маме в качестве рычага давления? И он рассчитывает меня вернуть? Что ж, его ждет крайне неприятный сюрприз!.. Пылая праведным гневом, я схватила с тумбочки ключи от машины и хлопнула дверью.

По дороге к школе постоянно приходилось осаживать себя, чтобы не гнать. И было это непросто - от ярости правая нога сама вдавливала педаль газа в пол, а я воображала, как во всех подробностях выскажу Ричарду все, что о нем думаю, и собью с него наконец спесь. Нет, я, конечно, знала, что не позволю себе такого в присутствии мамы. Мне просто хотелось найти их и забрать маму домой. Ричард не идиот, должен сам все понять. А если нет - это его проблемы.

Школа тонула в темноте, и центральный вход в такое время наверняка уже заперт, поэтому я сразу направилась к боковой двери. За мной с тихим жужжанием повернулась камера безопасности. Как бы дело не кончилось плохо: если сработает сигнализация, через пару минут приедут полицейские, и будет весьма непросто объяснить, что на закрытой территории учебного заведения делает дочка бывшей сотрудницы.

За стеклом двери ничего не было видно - в коридорах тоже царила тьма. Положив пальцы на алюминиевую ручку, я замерла. Может, не стоит? Выгнавшая меня из дома злость уже улеглась, сменившись еле тлеющим раздражением. Наверное, лучше вернуться и обо всем забыть. Однако я, практически вопреки собственной воле, распахнула дверь и затаила дыхание. Сирена так и не взвыла, а охранник с дубинкой наперевес не выскочил из-за угла. Отлично.

Отсутствие света не мешало ориентироваться в здании - я неплохо знала планировку. Правда, не представляла, откуда начинать поиски. Коридор, уходящий влево, где располагался кабинет Ричарда, я решила пропустить и направилась в сторону кафедры искусств. Маму всегда тянуло именно туда.

Пройдя сквозь вращающиеся двери, я увидела, что в нескольких классах горит свет, и глубоко вздохнула, готовясь к неприятному разговору.

- Вам чем-нибудь помочь? - раздался за спиной голос. Судя по подозрительным интонациям, помочь мне могли только одним - показать дорогу к выходу. - Школа закрыта, и посторонним вход запрещен.

Замечтавшись о спасении мамы из лап коварного Ричарда, я совсем забыла об осторожности и проворонила момент, когда кто-то вышел из кабинета. Надо же было так влипнуть! Я медленно повернулась.

- Эмма! Ох, Господи боже мой, я тебя не узнала. - Женщина, уже готовая огреть меня скульптурой по голове, вдруг раскрыла руки для объятий. - Ты какого черта разгуливаешь здесь в темноте? Перепугала до смерти. Я же не знала, что ты сегодня приедешь.

Я тоже этого не знала, но не стоит рассказывать Дженис, бывшей маминой коллеге, что именно меня сподвигло.

- Солнышко, ты как? - тем временем щебетала она. - Мы все за тебя переживали. Такая трагедия!

Я рассеянно кивала. Присутствие Дженис еще больше выбивало почву из-под ног. Эта милая дружелюбная женщина, больше всего на свете обожавшая сплетни, в свое время была маминым заместителем и закадычной подругой. Уже по одной этой причине стоило проявить больше вежливости.

- Спасибо, все хорошо.

Дженис похлопала меня по руке, наверняка не упустив из виду отсутствие кольца на безымянном пальце.

- Как жаль, что вам пришлось отложить свадьбу... - сокрушенно покачала она головой, а мне в ее словах почудился намек на вопрос. Выходит, Ричард здесь никому не рассказал, что мы расстались?

Решив обойтись многозначительным «угу» (Дженис, к счастью, не стала выпытывать детали), я покосилась на освещенную студию позади. В любой момент оттуда могли выйти Ричард с мамой, поставив меня в еще более неудобное положение.

Дженис неправильно истолковала мой взгляд.

- Они в «Си четыре», большой студии. Ты успеешь к ним присоединиться.

Я замешкалась, не зная, что ответить. Как бы не стать завтра главной темой для сплетен в преподавательской.

- Э-э... А что они там делают?

Дженис как будто удивилась.

- То же, что и обычно.

Не самый информативный ответ. Я выдержала паузу. Дженис не из тех, кто любит молчание, может быть, скажет что-то еще. Она меня не разочаровала.

- Так мило с его стороны...

Я выдавила улыбку. Последнее время я только и делала, что опровергала концепцию насчет «милого Ричарда». Однако посвящать Дженис, пожалуй, не обязательно.

- Да.

- ...Ведь это так много для нее значит!

- Конечно.

- Как подумаю, просто комок в горле встает...

Понятно. Без прямых вопросов не обойтись.

- Дженис, простите, но чем именно Ричард тут занимается с мамой?

- Показывает ей выставку. Как обычно. А ты разве не поэтому приехала?

- Ах, выставка, - с облегчением выдохнула я. Это было давнее мамино детище: она целую вечность искала спонсоров для небольшой картинной галереи, где выставлялись бы лучшие детские работы. - Вы сказали «как обычно». То есть это не впервые?

Дженис смущенно приподняла брови, не понимая, что происходит. Добро пожаловать в мой мир.

- Нет. Ричард привозит ее третий год подряд. Как правило, когда школа уже закрыта и здесь никого нет. А я стараюсь не выходить из кабинета. Твоя мама очень расстраивается, если с ней здороваются люди, которых она не помнит. Не хочется ее пугать. Ей ведь так нравится смотреть на детские рисунки.

Я стояла посреди коридора, чувствуя себя полной дурой. Ричард вел себя поистине благородно, тайком привозя сюда маму. Он никогда об этом не говорил, не искал благодарности... А я чуть не выставила себя настоящей сволочью!

- Он что, ничего не рассказывал?

Я замотала головой, и Дженис нежно улыбнулась.

- Согласись, это в его духе? Он очень милый и внимательный мальчик. Настоящее сокровище.

Я не знала, что ответить. Не признаваться же, что я избавилась от этого «сокровища» с той же легкостью, с какой выбросила его кольцо?

- А теперь иди к ним, - велела Дженис, подталкивая в спину. - А я пока посижу в кабинете, чтобы Фрэнсис меня не заметила.

Дождавшись, когда она скроется в классе, я медленно пошла по коридору. Сквозь стеклянные двери в самом его конце я видела Ричарда и маму. Стены зала были увешаны картинами и эскизами, один из углов занимала большая витрина с глиняными скульптурами. Мама неторопливо обходила выставку, пристально изучая каждый экспонат и указывая на некоторые детали. Ричард следовал за ней, внимательно слушая. Уж не знаю, рассуждала ли она здраво или, как порой случалось, несла какую-нибудь чушь, по его лицу этого было не понять. Он стоял и невозмутимо улыбался, изредка кивал и задавал вопросы. Я не слышала, о чем именно он спрашивает, но мама при этом загоралась воодушевлением и охотно отвечала. Не помню, когда в последний раз видела ее такой счастливой. Бросив на них прощальный взгляд, я развернулась и ушла.

Старинные часы в коридоре пробили час. Господи, неужели и в самом деле так поздно? Но часам придется поверить - они не отставали ни на минуту с того дня, как отец принес их из аукционного дома. Он так и не признался маме, во сколько они обошлись, однако сам этот факт выдавал, что немало. Как и то, что с тех пор отец забыл про аукционы.

Покончив наконец с макияжем, я откинулась на спинку удобного мягкого стула. В комнате было непривычно жарко, и я забрала волосы, чтобы хоть немного остудить взмокшую шею. Несмотря на осень, солнце палило от души. Хорошо, что дождя нет, иначе духота стала бы невыносимой.

Старые деревянные створки протестующе заскрипели, когда я распахнула окно, чтобы впустить в спальню свежий воздух. Некоторые из автомобилей, припаркованных на подъездной дорожке, уже двинулись в сторону церкви. За шумом двигателей слышался стрекот соседской газонокосилки, легкий ветер доносил сочный травяной запах. Он перебивал аромат цветов, стоящих на антикварном комоде.

Я погладила лепестки белых фрезий, для которых выбрала самую красивую вазу. Наклонила голову, вдыхая их сладкий запах, и рыжие пряди рассыпались, укрывая миниатюрные хрупкие бутоны. Букет он прислал мне вчера. Неожиданный и красивый жест, совершенно в его духе. А послание на маленькой карточке делало этот подарок и вовсе особенным. Я выудила из зеленых стеблей картонный прямоугольник и перечитала записку еще раз. Улыбнувшись, провела пальцами по его имени.

А затем, вздохнув, вернулась к своим занятиям.