Двуликий Янус

°shining eyes°

Клайд

Похоть.

Все начинается с нее. Этот страшный грех развращает любое сердце, даже юное. Как только похоть овладеет каждой клеточкой твоего тела, ты пропал. Именно похоть порождает в человеке желание овладеть чем-то, в нашем случае, овладеть телом другого. После чего желание овладеть порождает в каждом из нас желание убивать. Все начинается с похоти, помни это. Получив одно тело, ты обязательно пожелаешь другое. В твоей голове появятся мысли: одна грязнее другой. Ты уже никогда не сможешь спокойно смотреть на женщину, ты будешь в ней видеть лишь предмет своего грешного вожделения.

Похоть порождает в нас стремление совершить все грехи, о которых только знает человечество. Сначала ты желаешь тело, потом деньги, потом власть. И так будет до конца твоих дней. Ведь чем больше мы имеем, тем сильнее хотим заполучить что-то еще. И ради удовлетворения своих потребностей мы способны даже на убийство.

Зависть. Ты видишь прекрасную девушку, с которой встречается твой лучший друг. И вот, ты уже завидуешь ему, ведь он владеет таким прекрасным телом. И вот, она уже стала причиной твоей неконтролируемой агрессии, твоего гнева, еще одного смертного греха. Пытаешься привлечь к себе ее внимание, но ничего не выходит. И вот, ты в уныние. Еще один грех съедает тебя с головой. Но, однажды, она все же поддалась твоему искушению. И вот, ты уже нацепил на свою голову корону, думая, что неотразим. Знакомьтесь, это гордыня, первый смертный грех. Так можно продолжать бесконечно... Но, пожалуй, на сегодня достаточно. Я хотел поговорить о другом.

Моя история началась не здесь. Мой родной город - Ларедо, штат Техас. Я приехал сюда, в Лос-Анджелес, в семнадцатилетнем возрасте. До одиннадцати лет я жил в двухэтажном доме с родителями и старшей сестрой, с которой делил одну комнату на втором этаже. Но после смерти родителей и Бонни меня усыновили дальние родственники мамы, которых я в первый раз увидел на похоронах семьи. Мне пришлось переехать к ним, на другой конец штата Техас. Город я уже не помню. Но он был намного меньше Ларедо, да, там еще было и холоднее, чем в родном мне городе..
Кажется, Виола - троюродная сестра моей мамы. Или ее тетка, тоже троюродная. Я так и не смог разобраться в этом. У нее с Бобом, ее мужем, было уже трое детей: старшая дочь - Лара, ей было уже пятнадцать лет. Она была довольна красивой, но никогда не имела своего собственного мнения, всегда подчинялась родителям, выполняя их указания. Средняя дочь, кажется, Патриссия. Ей было девять лет. Честно, именно она больше всех меня раздражала, та еще капризная, невыносимая и избалованная дама. Всегда тыкала в меня пальцем, напоминала, что моих родных уже нет в живых. И Гарри - младший сын, пяти лет.

Моя новая семья (хотя, язык не поворачивается назвать этих людей своей семьей) была бедной. Не хочу сказать, что мои родители были миллионерами, обычная семья, среднего достатка. Мы никогда ни в чем с Бонни не нуждались, все было. Отец работал на грузоперевозках, мама была врачом. Мы никогда не голодали. Но, к сожалению, в новом доме бывали дни, а иногда и недели, когда не было еды. Виола не работала, хотя могла бы. Боб пытался устроить на работу, но с его мозгами и ужасным образованием, это получалось плохо. Если он и работал, то за копейки.

Почти каждый вечер в доме слышалась ругань. Взрослые давно перестали уважать друг друга, не боялись поругаться между собой перед детьми.
Поскольку других родственником почему-то не нашлось, я был вынужден жить в этом... дурдоме. Я не знаю, почему опека закрывала глаза на бедность семьи, на безработицу, ужасное состояние дома и голод в нем. Кажется, им было плевать на это все.
Но нужно отдать должное Виоле. Она давала мне столько тепла и заботы, сколько могла. И я был рад и доволен хотя бы этим. Но до поры до времени.

Мне пришлось ходить в новую школу, в которой я никак не мог найти себе друзей, возможно, я просто этого не хотел. Сейчас я понимаю, что многие тянулись ко мне, я был им интересен. Только вот мне было плевать на них, я закрылся в себе. Но этого стоило ожидать. Чего вы хотите от ребенка, который потерял родителей? Я все еще помнил, как убили маму, папу, Бонни. Боб и Виола сообщили мне, что убийца в тюрьме, что тот ответил за содеянное. Что тот наказан. И я верил в это. Верил. Но лишь до шестнадцати лет.

В шестнадцать лет я опробовал на вкус взрослую и развратную жизнь. Но до того я сидел в комнате, где также жили еще и Гарри, и Патриссия, и Лара. Спал я на кровати вместе с младшим сыном, а девочки напротив нас, в своей. Я ладил со всеми в этом доме, кроме Патриссии. Как я уже сказал, она меня раздражала. Но я никогда не подавал вида. На все ее колкости и выходки я не отвечал, продолжая сохранять безразличный вид. Но лишь до поры до времени...

Когда мне уже надоело сидеть дома целыми днями, выслушивать колкости в свой адрес от Патриссии, решил, что пора бы отсюда выбираться. Этот дом сводил меня с ума, даже хуже мыслей о том, что тела моих родных разлагаются под землей. Я принял решение устроиться на работу и накопить хотя бы на билет до другого города. Карманных денег мне никогда не давали, да и другим детям тоже. На тот момент я еще не выбрал, куда именно направлюсь. Сначала подумал, что лучше просто накоплю денег. А уже потом решу, куда поеду. За три месяца до своего шестнадцатого дня рождения я смог устроиться в почтовую фирму. Я стал разносчиком газет и рекламы. Мне платили каждый день по несколько долларов, чему я был безумно рад. Дома я сказал, что платить мне будут раз в неделю семь долларов. В мою ложь поверили. Зачем я соврал? Я знал, что Боб точно потребует у меня часть заработанных денег. Так что пусть он думает, что я получаю так мало, чтобы забирал три или пять долларов раз в неделю. А все остальное я буду откладывать на билет. И мой план работал. Боб раз в неделю забирал у меня три доллара, думал, что оставляет мне четыре. И уже спустя два месяца я чувствовал себя богачом. Но сейчас я понимаю, что те деньги - это ничто.
Я мечтал о карьере. Мечтал, что буду богатым и состоятельным человеком. Желание владеть деньгами затуманило мне разум.

Мне исполнилось шестнадцать. Новые "родители" постарались устроить мне праздник. Но вышло, откровенно говоря, не очень. Веселиться мне не хотелось. По нескольким причинам, одна из которых, мысль, что совсем скоро я уеду отсюда.

Как-то раз после работы я забрел в небольшое кафе, домой мне вовсе не хотелось. Я заказал себе кружку кофе. Там я и познакомился с Шоном, Бенджамином, Марком и еще каким-то парнем, имя которого я уже не помню. Это были ребята моего возраста. Шон был самым старшим, ему тогда уже было восемнадцать. Виола, когда случайно об этом узнала, сказала, что я связался с дурной компанией. Тогда я так не думал. Да впрочем и сейчас я так не считаю. Как тогда, так и сейчас я скажу одно: эти парни вовсе не такие уж и плохие, у них просто нет целей в жизни, которые были у меня.

Я сдружился с ними, стал много времени проводить с товарищами. Попробовал алкоголь, гулял с ними ночью, хоть Виола запрещала мне. Но мне было плевать. Я наконец-то ощутил свободу и смог вздохнуть полной грудью. Я продолжал утром и днем работать, а вечерами зависал с новыми друзьями.

Шон был для меня тем человеком, с которого нужна брать пример. Он был довольно красивым, он нравился девушкам. Они обращали на него внимание. Чуть ли не кидались на шею, Шон был главным холостяком нашего района.
Я пытался быть похожем на него, но получалось плохо. Мы отличались не только внешне, у нас были разные характеры. Как я уже упомянул, у Шона не было никаких целей. Он плыл по течению. Единственное, чего он пытался добиться, так это затащить в кровать очередную красотку. Шон был лидером в нашей компании. Я подражал ему, но в скором времени, понял, что я такой, какой есть. Я должен оставаться таким.

В тот вечер вместе с парнями мы сидели в кафе, за своим столиком. Шон обещал, что познакомит меня с одной довольно красивой девушкой. Я старался как можно лучше скрыть волнение, что росло с каждой минутой внутри меня.
Через пару часов я познакомился с прекрасной девушкой. Сильвии было восемнадцать лет, а может чуть меньше. Я увидел ее и почувствовал то, чего раньше никогда не ощущал. Я не знаю до сих пор, что именно за чувство завладело моим разумом. Быть может, в самом начале я испытывал симпатию, которая превратилась в любовь. Любовь переросла... во что-то большее. Меня физически тянуло к Сильвии. На людях мы просто флиртовали друг с другом, а оставшись наедине, сходили с ума, наслаждаясь друг другом. Я желал касаться ее, целовать, даже кусать. Желал владеть ею.

Мы встречались два месяца. После чего, кажется, наша любовь прошла. Мне наскучили встречи, наскучил ее голос, ее руки, ее бедра. Если это и была любовь, то она быстро прошла, забрав с собой все мои трезвые мысли, которые кричали о том, что все это неправильно. Неправильно встречаться с человеком, разговаривать о чем-то важном и светлом, ради того, чтобы вечером наслаждаться не душой, а телом.

История повторялась раз за разом. В шестнадцать лет я окунулся с головой в разврат, желая познать все, насладиться всем, чем только можно, да и нельзя. Сейчас я думаю, что это тоже повлияло на мое становление, на мое будущее. Новые девушки. Новые руки, новые губы, новый голос. Я желал их, возможно, первое время любил, ничего не менялось. Только количество дней, которые мы проводили вместе.

Тогда я думал, что могу позволить себе все. Ведь я сам зарабатывал себе на жизнь. Мог тратить свои деньги так, как считал нужным. Я думал, что богатый человек, которым я так стремился стать, будет жить именно так. Наверное, это мне внушили друзья, те самые, что продолжали плыть по течению, даже не задумываясь, что им есть куда стремиться.

Так вот, о Лос-Анджелесе. Именно в этом городе я впервые убил человека.

Возвратившись поздно ночью домой, я услышал разговор Боба и Виолы. Они говорили обо мне. Но после я услышал слова, которые изменили мою жизнь. Убийца моих родителей на свободе. Они обманули меня, сказав тогда, пять лет, что тот за решеткой. Действительно был суд, но убийца волшебным образом избежал наказание. И живет он в Лос-Анджелесе.

В ту ночь было принято решение: я покупаю билет в Лос- Анджелес.

Но разве о такой жизни я мечтал? Разве этого желал добиться? Кем я хотел быть в этом мире? И кем же стал?

И вот, сейчас я стою у двери своей квартиры и достаю ключи. Держу эту девчонку.
Какой дурак! Привел ее в свой дом. Это первая моя ошибка.

Было огромное желание пристрелить девчонку. И клянусь, я бы сделал это еще там, когда та решила убежать. Как жаль, что она оказалась столь предсказуема. Побежать по одной из центральных улиц в этом районе города, а после свернуть в самый первый двор, что повстречался на пути.
Мало того, что мне пришлось бегать за ней и Беном по всему городу целый день, так она еще посмела удрать в ту самую минуту, когда я был готов упасть прямо на асфальт и моментально заснуть. Мне повезло, что проходя мимо меня, они как раз обсуждали то, что парень проводит ее сегодня. И ничего лучше не придумав, решил дождаться их в нескольких метрах от дома Эмили.

На часах было уже восемь вечера и, наконец, эти двое появились.

Клянусь, я бы убил ее в своем же подъезде! И плевать я хотел на ее родных, на Рамира, на всех. Но я не сделал этого. Видимо, виной тому огромное желание получить деньги от заказчика.

Наконец, открыв дверь, толкнул Эмили внутрь. После уже зашел сам, не включая свет. Я жил здесь уже семь лет, руки на автомате повернули замок. Но подумав, что лучше бы было перестраховаться, закрыл дверь на тот замок, что возможно было открыть только с помощью ключей, которые я спрятал в карман джинс. А девчонка тем временем оставалась на месте, желая что-то разглядеть в темноте. Она уже собиралась сделать шаг вперед, но я остановил ее.

- Не хочешь обувь снять, нет?

Та фыркнула и кое-как сняла свои кроссовки в темноте.

- Шагай, - раздраженно бросил я.

Но Эмили не двинулась с места.

- У тебя кот дома?

Какой странный вопрос. Но увидев два светящихся глаза, тихо усмехнулся.

- О чем ты?

- Ну как, - она запнулась. - Вон, глаза светятся. Кот?

- Где? - решил поиздеваться я. - Я никого не вижу.

Эмили развернулась ко мне лицом, а я все же включил свет. Увидев мою улыбку, она и сама улыбнулась. После чего толкнула меня в плечо:

- Не издевайся!

Но уже через секунду, осознав, что именно сейчас сделала, отступила на шаг, увидев мой холодный взгляд.

Какого хрена я не оставил ее в машине?!

Схватив Эмили за локоть повел ее к дивану, кинув на него, зло произнес:

- Ложись и спи. Если снова попытаешься дать деру, будешь бегать с дыркой в плече, поняла?

Выключив свет в коридоре, чуть ли не пнув кота со злости, направился во вторую комнату.

Зажег настольную лампу, желая еще хоть что-то найти на эту девчонку. Я знал о ней уже все, про всех ее родственников, про друзей и про их родных. Но мне почему-то было этого мало. Все же усталость и бессонная ночь дала о себе знать. Я разделся, позабыв выключить лампу, лег. И как только моя голова коснулась прохладной подушки, я провалился в сон.