Двуликий Янус

°cemetery°

Клайд

Я помню тот день. Мы должны были праздновать мой одиннадцатый день рождения.
Рассказать, как это было?

Я проснулся рано. Но как оказалось, Бонни уже не спит, ее кровать была пуста. Я знал, что родные готовят мне сюрприз. Зажмурив глаза, скрестил пальцы.

- Хочу, что бы это был мой самый лучший день рождения! - сказал я. - Хочу запомнить его навсегда!

И я действительно запомнил его на всю жизнь. Наверное, это единственное воспоминание, которое врезалось мне в память настолько сильно. Я помню каждую мелочь, каждую деталь. И для этого мне не надо вдыхать белый порошок или класть в рот таблетку.

Поднявшись с кровати, я подбежал к зеркалу. Я хотел увидеть, как подрос, как возмужал. В общем, желал видеть изменения в себе, которые произошли за одну ночь. Маленький дурак. Тогда мне казалось, что я вырос на несколько сантиметров. Причесав непослушные каштановые волосы, что лезли в глаза, бодрым шагом выбежал из комнаты.

- Мам! Пап! Бонни! - закричал я на весь дом, сбегая вниз по деревянной лестнице. - Я проснулся! Можете меня поздравлять!

Первым, кого я увидел, был папа. Он вышел с кухни, держа в руках газету.

- Клайд, доброе утро! - воскликнул он. Я подбежал к нему, выбросив газету в сторону, папа взял меня на руку. - Кажется, сынок, ты подрос. Лиза, Клайд стал тяжелее на пару килограмм! - смеясь, обратился он к маме.

- Еще бы, - сказал я. - Пап, ты что забыл? У меня сегодня день рождения! Я должен был стать больше.

- Конечно, - улыбнулся папа.

С кухни вышла мама, на ней был фартук, по-моему, с лилиями.

- Дорогой, поставь Клайда. Он уже взрослый мальчик, может и сам ходить.

Она вытирала руки об полотенце, и не смотря на собственные слова, улыбалась.

- Да, папа, я уже взрослый!

Отец вновь засмеялся, опустил меня на пол и взъерошил мне волосы.
Никогда не смогу забыть его крепкие руки. Не забуду, как играли с ним в шашки.

Я радостно подбежал к маме.

- Доброе утро!

- Доброе, сынок, - мама поцеловала меня в макушку. - И с днем рождения!

Я заулыбался и крепко обнял маму.
Никогда не забуду тепло ее рук. Не забуду ее запах.

- Ступай в ванну, Клайд. Умывайся и садись за стол, я приготовила омлет с зеленью.

- Хорошо.

Я направился в ванну, откуда вышла Бонни.

- Привет, - сказал я, обнимая старшую сестру.

- Привет, именинник. Напомни, сколько тебе сегодня исполняется? - усмехнулась Бонни.

- Одиннадцать! - гордо отозвался я.

- Уже такой большой, а зубы еще не почистил.

- Ты просто как всегда заняла ванну, - засмеялся я. - Неужели все девчонки так долго купаются?

Бонни стукнула меня по носу и ушла на кухню, пообещав, что надерет мне зад, если снова буду умничать.
Никогда не забуду ее улыбку. Мне все еще снится ее голос.

Умывшись, я побежал на кухню, где уже вся семья была в сборе. Сев на свое место, заулыбался, ожидая подарков.

- Кушай, Клайд, - сказала мама, положив мне на тарелку кусочек омлета. - Приятного аппетита!

- А подарки? - поджал я губы.

Папа расхохотался.

- Вечером, сын.

- Ладно, - недовольно буркнул я.

Я так ждал этого дня. Но еще сильнее я ждал вечера, желая как можно быстрее получить свои подарки. И я их почти получил. Мы уже начали есть праздничный торт, в то самое время, как папа вышел из комнаты. Отец завел руки за спину, когда вернулся в зал. Бонни улыбаясь, смотрела на меня. А я, полными восторга, глазами наблюдал за папой. Но тот не спешил вручать мне подарок.

- Думаю, сынок, тебе лучше закрыть глаза.

Это сказала мама. Это последнее, что она сказала.

Я закрыл глаза руками. Слышал приближающиеся шаги папы. Затаил дыхание, представляя, какой подарок подготовили родители. Но папа так и не вручил мне его. Раздался звонок в дверь, он заставил, кажется, вздрогнуть каждого из члена семьи. Больше всего перепугалась мама, ведь гостей никто не приглашал.

- Пойду посмотрю, кто там, - произнесла Бонни, направляясь к входной двери.

Она повернула два раза замок влево, отворяя дверь, впуская в дом прохладный воздух.

- Добрый вечер, - поздоровалась сестра. - Вы...

Послышался выстрел. И тело Бонни упало на пол мертвым грузом. Я закричал. Закричал, что было мочи. Но мужчину, нежданного гостя, это не остановило. Из родителей никто не успел прийти в себя, а убийца уже навел пистолет на отца. И выстрелил, не задерживаясь ни на секунду. Он, словно учился этому всю свою жизнь, не промахнулся. Хотя, кажется, даже не целился. Пуля пробила лоб, оставляя за собой дыру, из которой текла кровь. Папа выронил из рук мой подарок, он упал рядом с ним. Следующей жертвой была мама. На губах мужчины появился мини-оскал, когда мама глядела на него с ужасом. Он убил и ее. Прям у меня на глазах была убита вся моя семья.

Я заплакал. Забился в угол, за диваном. Закрыл руками уши, зажмурил глаза, вертел головой из стороны в сторону, не верил в то, что произошло. Я с силой начал щипать себя за руки и за ноги. Надеялся, что это сон. Думал, что сейчас я проснусь. Но этого так и не произошло. Но я отказывался в это верить!
Я схватился за волосы, стал тянуть их, чуть ли не вырывая с корнями. Кажется, я даже кричал, срывая голос. А после опустил руки, обхватил свои колени, подтягивая те к груди. Начал качаться вперед-назад, будто хотел войти в какой-то определенный транс.

- Нет, нет, нет, нет... - шептал я, не отрывно глядя в одну точку. - Они живы. Это сон, сон, сон, сон... Нет, нет, нет, нет...

Я ощутил чужие руки на своих плечах. Меня взяли за шкирку, кажется, подняли в воздух без особых усилий. Теперь я смотрел в глаза монстра, который так безжалостно расправился с моими родными.

- Бедный мальчик, - голос его был хриплым, грубым. От него по спине пробежал табун мурашек. - Я бы не хотел оставлять свидетелей. Даже таких маленьких, как ты, - перед глазами возник пистолет. Дуло его было так близко к моему лбу, что дыхание перехватило, а внутренности сжались. - Но тебе повезло, малыш. На забудь поблагодарить папашу.

Он бросил меня на пол, даже не посмотрев после. Я ударился головой о край стола, приложил к ушибленному месту руку. И с ужасом понял, что из раны идет кровь.

Убийца ушел, громко хлопнув дверью. А я начал терять сознание, все еще видя перед глазами лицо мужчины.
На вид ему было чуть больше тридцати. Крепкое телосложение, но довольно низкий рост, широкие плечи и узкие бедра. Волос его не было видно из-за шапки, а вот его жестокие темно-зеленые глаза я запомнил на всю жизнь. И их я узнаю их тысячи глаз. Не ошибусь, увидев эти глаза вновь. Видел их я всего несколько секунд, но этого было достаточно.

Преодолевая боль в голове и усталость в теле, я пополз к телу матери. Руками, которые так сильно тряслись, стал теребить ее.

- Вставай, - попросил ее я шепотом. - Пожалуйста, мама...

Но мама так и не встала. Я направился к папе. Взял его за руку, сжал его пальцы.

- Папочка... Вставай, - я положил окровавленные руки ему на грудь. - Папа...

Я плакал с новой силой, осознавая, что остался в этом мире совершенно один.

Я поспешил к Бонни. Ее глаза были открыты, смотрели в потолок. Безжизненные глаза, стеклянные глаза.

- Бонни... - позвал я сестру. - Не умирай, пожалуйста...

Но было уже слишком поздно.

Я обнял Бонни, лег рядом с ней, ожидая, когда умру сам.
Больше сил не осталось. Я закрыл глаза, потеряв сознание.

Похороны я почти не помню. Помню лишь, как упал на колени и закричал, когда гроб матери стали закапывать. Все было, как в тумане. Мне было больно. Сердце сжималось каждый раз, когда в голове прокручивал тот вечер. Я каждый раз кричал, просыпался в слезах и в холодном поту, когда во сне ко мне являлся обладатель зеленых глаз. Забиваться в угол между стеной и диваном вошло в привычку. Я проделывал это каждый гребаный вечер. Раскачивался вперед-назад, устремляя взгляд в пол, в одну точку. Я мог просидеть так несколько часов, не замечая "новую семью". Так продолжалось несколько месяцев, а потом "родители" решили показать меня психологу. Или психиатру. Тогда я не понимал, в чем разница.
Врачом оказался пожилой мужчина с уже лысой головой. Я посещал его кабинет три раза в неделю. Он разговарил со мной, а точнее вел монолог, ибо ему я не отвечал. Мне было страшно. Я косо глядел на него, ожидая, что сейчас он достанет пистолет и наведет его на меня. Почему я так думал? Не знаю. Врач не желал мне зла, хотел лишь помочь. Но тогда мне было сложно понять это. Я видел врагов повсюду, сомневался в каждом.

Я пил какие-то таблетки, пару раз лежал в больнице. Но, наверное, это не помогло мне. Если бы это пошло мне на пользу, я бы не стал тем, кем стал. Но, может, я ошибаюсь?
Я не знаю, к какому выводу пришел доктор. Но одно я понял точно: этот кошмар будет преследовать меня всю жизнь. И прежним, кажется, я уже не стану.

Еще семь лет назад я стоял на могиле родных и плакал. А сейчас... Сейчас я просто сосуд, стекло. Я смотрел на фотографию мамы, папы, сестры. И не проронил ни слезинки. Боль стихла, слезы закончились. Я не чувствовал ровным счетом ничего. Но почему-то продолжал стоять на коленях, как и все предыдущие годы.

- Простите меня, - повторял я из года в год, словно мантру. - Я продолжаю любить вас и помнить. Простите.

Я уже позабыл, за что именно прошу каждой год прощение. То ли за все свои грехи. То ли за то, что тогда, ровно шестнадцать лет назад, не предпринял ничего, чтобы защитить семью. Но что я мог сделать? Мне было одиннадцать. Но это не оправдание!
Что нужно было делать? Нужно было кусать убийцу? Попытаться вырвать из его рук оружие? Вызвать полицию? Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос.

Каждый год, тридцать первого июля, в свой день рождения я приезжаю сюда, на кладбище. Вспоминаю тот роковой вечер. Извиняюсь перед родными и еду в свою квартиру, но перед этим заезжаю в магазин. Покупаю несколько бутылок виски, чтобы по возвращению домой забыться. Забыть все то, что пришлось пережить. Но... Единственное, что я забываю, так это собственное имя.

Наконец, поднявшись с колен, я отряхнул брюки от земли и пыли. Пора возвращаться в Лос-Анджелес. Я попрощался с родными и направился вверх, к выходу с пригородного кладбища. Уже возле автомобиля я оглянулся, нашел глазами могилу родных. Но снова ни одной слезы. Ни одной эмоции.
Как это ужасно!

По непонятной мне причине, родных похоронили не в Ларедо, где мы жили. А ближе к границе другого штата. В подробности я не вникал даже тогда, когда стал взрослым. Чтобы попасть на это маленькое кладбище, нужно было потратить в дороге чуть больше шести часов. А если добираться до него из Ларедо, то минимум двенадцать.
Я ехал сюда, когда еще солнце только начало вставать и освещать местность. Дорога была пустая, это несомненно радовало меня. Я позволил ехать себе больше ста восьмидесяти километров в час. Я вдавливал педаль газа так, что машина ревела, будто зверь. И это позволило мне расслабиться и немного забыться. Но совсем ненадолго.

На часах было одиннадцать утра, а это значило лишь одно - пробки. Я сел за руль, завел двигатель и выехал с обочины. Спустя пару часов я остановился на заправке. Собирался купить что-то в ближайшем магазине и перекусить, как вспомнил о бутербродах. Я усмехнулся представляя, с какой злобой и ненавистью девчонка мне их делала. Надеюсь, она их не прокляла.

Я снова сел в машину, отъехал от колонки с бензином и заглушил мотор. На заднем сиденье лежала винтовка, моя лучшая подруга. Я даже не пытался прикрыть ее чем-то, не сильно заботясь о том, что оружие могут увидеть. Разорвал фольгу, и поднес бутерброд ко рту. Есть хотелось очень сильно, а потому я откусил как можно больше. Но почти сразу же начал кашлять и чихать. На языке почувствовался вкус черного перца.

- Твою мать! - прорычал я с набитом ртом, поспешил покинуть салон автомобиля.

Уже на улице я выплюнул изо рта несчастный кусок. Почувствовал спазм в животе и подступающую рвоту. Я поднял второй рукой нарезанный помидор и сыр. На белом хлебе было столько черного перца, сколько я не ел в жизни!

- Тварь! - выдавил я. - Лучше бы прокляла!

Я выбросил бутерброды, перед этим проверив второй. Он также, как и первый, хранил в себе посылку от Эмили.

- Тварь! - повторил я. - Зачем я вообще купил этот чертов перец?

Этот вопрос еще долго не давал мне покоя. Зачем человеку, у которого аллергия на перец, он вообще нужен дома?! Я выпил две бутылки воды, желая избавиться от вкуса пряности на языке. Тошнило уже не столь сильно, как в первые минуты. А вот чихал и тер глаза я еще долго.

- Убью, - рыкнул я, подрезая красную машину, за рулем которой сидела какая-то блондинка с надутыми гудами. - Молись, крошка, молись, чтобы я успел устать в дороге, а по возращению домой валился с ног!

Я прокручивал в голове несколько сценариев своей мести. Я уже получал удовольствие от того, как заставлю девчонку захлебываться в ванне. Но неожиданный звонок вырвал меня из собственных мыслей. Продолжая вести машину на большой скорости одной рукой, потянулся за мобильником. На дисплее светился уже знакомый мне номер.

- Что ж, это намного лучше, чем топить девчонку в ванне. Это не сравнится с тем, что ее ждет.

Сказав это, я сбросил скорость и ответил на звонок.