Двуликий Янус

°important papers°

Клайд

Эмили схватила меня за руку, держала ее, не отпуская еще несколько минут.

- Моего папу убили люди Рамира.

- Возможно, - равнодушно пожал плечами.

- Откуда ты его знаешь? - задала мне вопрос девушка, глядя прямо в глаза.

Я вздохнул. Девчонка начала меня раздражать.

- Имел честь познакомиться с ним за несколько минут до его смерти.

- Если... - девушка запнулась. - Если ты мне не врешь, то, значит, ты знаешь, кто его убил. Скажи мне, кто?

Я равнодушно посмотрел на нее, прямо в глаза, уже полные слез.
Если она сейчас начнет рыдать, то пристрелю ее. Клянусь, пристрелю.

- Отпусти руку, - приказал я.

- Если твои слова - правда, и ты разговаривал с моим папой перед смертью, то... - Эмили замолчала, сжав сильнее мою руку. - То, может, ты его и убил?

Я закатил глаза.

- Я убил Джека Лопеса, а вчера и его сына. Но я не знаю, кто убил Вильяма.

Эмили наконец отпустила мою руку, по ее щекам побежали слезы. Ну да, правильно, закати мне тут истерику!

- Как ты можешь так спокойно говорить об убийстве двух человек? - дрожащим голосом спросила девушка.

- Это вышло случайно, - я развел руки в стороны. - Я даже не целился в Джека.

- Как ты смеешь говорить такое?! Невозможно случайно убить человека! Ты разрушил семью. И продолжаешь жить спокойно, не задумываясь, о тех, кто потерял своих близких. Как ты можешь быть таким бессердечным?! - она сорвалась на крик, сжала кулаки. Несмотря на то, что Эмили плакала, взгляд ее продолжал прожигать меня, пытаясь подавить морально. А я мог лишь пожелать ей мысленно удачи. - Ты калечишь жизни людей! Убил Джека, вчера Бена... Но они люди, Клайд! - впервые Эмили назвала меня по имени. Из ее уст мое имя вылетело с нескрываемой ненавистью, даже с отвращением. - Люди, понимаешь? Живые! Не какая-то собака или просто кусок мяса! Да кем же ты себя возомнил, раз решил, что можешь забирать жизни других?!

Я молчал, внимательно выслушивая поток нравоучений, продолжая все также равнодушно смотреть на Эмили. Она так старается, так сильно хочет достучаться до моего сознания, до сострадания, хочет услышать раскаяния. От этого она выглядит еще более жалкой.

- Тебе даже сказать нечего, - тихо произнесла она, не опуская глаза. - А я почему-то не удивлена... - девушка развернулась ко мне спиной, сделала несколько шагов к дивану, но остановилась. - Ты убил не только отца Бена. Ты убил хорошего человека, отличного друга и напарника. Как ты можешь спать и есть после такого?

Как жаль, что мне плевать на ее слова. Жаль, что она тратит свои силы, да и мое время на эту бессмысленную болтовню.

- Чем же тебя так обидели, раз ты решился на такое? - продолжила Эмили говорить, не оборачиваясь. - Ты сломал жизнь стольких людей. Причинил столько боли, заставил страдать и скучать по родным. Представь себя на их место, почувствуй их боль! Какого было бы тебе, если бы какой-то чертов киллер убил твою маму или твоего папу! - она наконец повернулась ко мне. - Хватит так стоять! - закричала та снова. - Хватит так смотреть! - она подбежала ко мне, начала бить кулаками в грудь, пытаясь причинить боль. - Где твое сердце? Нельзя... Невозможно быть таким черствым! - пока я не понимал, с чего вдруг произошла такая перемена настроения. Наверное, все дело в том, что девушке нужно было выплеснуть эмоции, а я просто попался ей под руку. - Это невозможно. Ты должен раскаяться, ты должен извиниться перед всеми людьми, которых заставил страдать! Ты должен измениться, ты должен сознаться! Ты должен, должен, должен...

Эмили продолжала колотить своими маленькими кулаками по мне, а я даже не пытался увернуться.

- Я никому ничего не должен, дружок. Также как и ты.

- Ничтожество! - выплюнула Эмили. - Чудовище!

- Пусть будет так, - сказал я, наконец перехватив руки девушки. - Пусть я ничтожество и чудовище. Но я сам выбрал себе такую судьбу. Я сам пошел по этой дороги, - Эмили, с ужасом в глазах, смотрела на меня. Дергала руками, пытаясь освободить их. - Почему я выбрал этот путь? Это уже мое дело, в которое тебе лучше не лезть. И если тебе так хочется упрекать меня, то делай это про себя!

- Я ненавижу тебя! - прошипела Эмили мне в лицу.

- А я и не прошу от тебя любви, - прорычал я, сильнее сжимая ее руки, причиняя боль. - Я тоже много кого ненавижу, например, твоего отца. Он захотел меня посадить, но не успел. У кого-то имелась пуля для его черепа. Может, это был Рамир или его люди. А, может, и нет. Я не убивал его, - отпуская Эмили, признался я. - Возможно, даже не хотел убивать. Но прошлого не вернуть. Ты потеряла отца, дружок, соболезную. Я понимаю, что тебе...

- Нет! - прервала меня та. - Ты не понимаешь! Не понимаешь. Тебе никогда не испытать того горя, не ощутить пустоту и боль, которую принесла мне весть о смерти отца. Если бы ты пережил то же, что и я, то никогда бы не взял в руки пистолет и не пошел убивать людей! Ты бы не стал причинять боль другим. Никогда бы! Даже ради каких-то денег. Именно поэтому, ты не понимаешь ни меня, ни кого-либо другого, любимого человека которого ты застрелил.

Я ее не понимаю? Не понимаю?! Она потеряла лишь одного родного человека. Одного! Какого-то там отца! И как девчонка смеет мне говорить в лицо, что я не понимаю, какое горе она испытала?

Злость и ярость бушевали во мне в эту самую минуту. Девушка давно замолчала, прекратила нашу дуэль взглядов и села на диван. Эмили, отыскав пульт от телевизора, включила какую-то программу. Гордо подняла подбородок, все еще хлюпая носом, вытирая мокрые щеки, уставилась в экран. Она молчала. А я все еще стоял на месте, сжимая кулаки, прожигал негодницу убийственным взглядом. В голове все еще слышались ее слова, сказанные не подумав.

Я не понимаю ее.

Ну да, куда ж мне до нее. Она такая несчастная. Ее отца убили люди Рамира (или кто-то еще). Я убил вчера ее лучшего друга, держу, как заложницу, чтобы через пару дней отдать бандиту на съедение. О, да! Я не понимаю ее.
А, быть может, это она не понимает меня?

Я отказывался верить в то, что девушка сказал это. Если бы я был знаком с Эмили, если бы та знала обо мне куда больше, чем просто имя и фамилию, убил бы. Я пытался унять ярость, что сейчас рвалась наружу. Конечно, я понимал, Эмили сказала это, не зная, что ошибается. Именно это и стало ее оправданием. Именно это спасло ее от пули, которую я бы с удовольствием пустил ей в голову.

- Что сделает маленький ребенок, если того ударит товарищ? - заговорил я, но девушка даже не посмотрела в мою сторону. Но несмотря на это, я продолжил. - Наверное, он заплачет. Может, побежит жаловаться маме. Но все же, скорее всего, он просто ударит в ответ. Вот и я, я просто нанес ответный удар.

Эмили ничего не ответила, она внимательно слушала, что говорит дядька в экране. На мгновение мне показалось, будто девушка даже не слушала меня. На удивление, меня это не разозлило. Я и до этого частенько встречался с такой "нулевой" реакцией на свои слова. Иногда люди не реагировали на меня, впрочем, я и сам грешил таким пренебрежительным отношением к окружающим. Поэтому, осознав, что с этой девчонкой я не хочу проводить остаток вечера, собрался покинуть эту комнату. Сразу вспомнил, что очень устал. В подтверждение этому, ноги стали тяжелыми, как и руки. Меня морило в сон. Я заложил одну руку за голову, на шею. Покрутил головой, разминая мышцы. Шейные позвонки издали не очень громкий хруст. Я развернулся на пятках, желая наконец оставить Эмили в одиночестве.

Под ногами сразу же появился Тайсан, начал ласкаться об мою ногу. Я вздохнул. Наклонившись, взял кота на руки, перед этим погладив по лысой голове.

- Только вот ты уже давно не маленький мальчик, - раздался позади голос Эмили.

Я не знаю, какие мысли сейчас были в ее голове. Я не знаю, какие выводы она для себя сделала, раз решила ответить мне.

- Сколько пообещал тебе Рамир за убийство Бена и мое похищение?

- Тебя это не должно интересовать, - сказал я, остановившись в дверях.

- Если бы не интересовало, то не спрашивала бы. Так и сколько? - повторила Эмили свой вопрос, а после, видимо, переключила на другой канал, нажав кнопочку на пульте.

- Пятнадцать тысяч, - будничным тоном отозвался я.

Все же нашел в себе силу развернуться и сесть на диван, продолжая держать на руках Тайсана. Тот не возражал, он лишь поудобнее расположился в моих руках, замурчав. Кажется, услышав мой ответ, Эмили тихо присвистнула.

- Никогда бы не подумала, что жизнь человека стоит столько, - сейчас в голосе девушки не слышались нотки ненависти или презрения.

- Бывало и больше, - безэмоционально произнес я. - К тому же я не только убил человека. Я еще и похитил девушку.

Сам себя не понимал, почему остался здесь. Почему сейчас разговариваю с этой девчонкой? Я ведь хотел отдохнуть, хотел поспать.
Мы больше не разговаривали. Эмили смотрела какую-то программу, а я дремал, удерживая на руках кота, который, кажется, уже заснул. Но все же расслабиться я так и не смог. Меня мучал один единственный вопрос. Мне хотелось собрать пазл полностью, до последней маленькой детали. И помочь мне в этом могла лишь Эмили. Не став больше ждать, задал вопрос:

- Зачем ты Рамиру?

Девушка не ответила.

- Это из-за твоего отца? - выдал я свою догадку. - Он копал на него, да? И судя по всему, что-то нашел, раз Рамир решил избавиться от него.

Я не сводил глаз с Эмили, наблюдал за ее реакцией. И, как оказалось, я был на правильном пути. Я заметил, как девушка на несколько секунд перестала дышать. Что-то в ее взгляде, в ее состоянии изменилось. Та наконец повернула голову в мою сторону. Эмили странно на меня смотрела. Я так и не смог разобрать, какие чувства сейчас переполняли ее. То ли злость, то ли страх. На пару секунд и ненависть читалась в ее глазах, которые, кстати, были голубыми. Но уже спустя мгновение в ее взгляде уже было что-то другое. Эмили сдерживала слезы. Я видел это. Но помочь или успокоить ее я даже не думал.

- Не смотри на меня так, - отвернувшись, потребовала она.

- Как же я на тебя смотрю? - поинтересовался у нее.

- С жалостью, - ответила Эмили. - Не надо меня жалеть.

- Ничего не могу с собой поделать, - усмехнулся я. - Дружок, ты выглядишь слишком жалкой, - прозвучало очень грубо, да еще и с примесью презрения.

- Раз ты такой жалостливый, то пристрели меня.

- Так этого хочешь?

- Хочу! - слишком уж быстро она ответила.

Я хмыкнул, сузив глаза, внимательно посмотрел на Эмили. Она блефует. Точно блефует.

- Ладно, - лениво протянул я, вставая с дивана. Тайсан недовольно потянулся, спрыгнул с моих рук на диван.

- Куда ты? - с волнением спросила Эмили.

- За пистолетом, - пожал я плечами, покидая комнату.

Девушка не последовала за мной. Это мне только на руку. Наверное, думает, что я, как и она сама, блефую. Правильно думает, умная девочка. Но только вот, я поумнее ее буду.
В спальне я взял в руки пистолет. Хочет, что бы я ее убил? Что ж, выполнить ее желание я не могу. По крайней мере, сейчас не могу. Но вот собрать пазл очень уж хотелось. Вытащив все, до одного, патроны, вернулся к девушке. На ее глазах снял пистолет с предохранителя. Эмили глядела на меня с ужасом. Даже с дивана встала, начала пятиться назад, выставив руки вперед.

- Твое последнее слово, дружок.

- Ты... Ты не выстрелишь, - промямлила та.

- Ну почему же? - изогнув бровь, спросил я, сделал шаг в ее сторону.

Девчонка уперлась спиной в стену, отчего в ее глазах лишь сильнее стал читаться страх. Мне понравилось это выражение ее лица. Я даже не смог сдержаться и победно улыбнулся.

- Потому что деньги тебе важнее, - а она умеет делать правильные выводы. - К тому же война с Рамиром тебе не нужна.

- О, а он готов начать со мной войну из-за того, что я всего лишь пущу тебе в лоб пулю? - продолжал медленно наступать, поднял пистолет. - Ты так ему важна? Влюбился он в тебя что ли?

- Нет!

- Тогда, в чем же дело? Зачем ты ему?

Еще два шага и я буду стоять вплотную к Эмили. Но я не сделал этого. Остановился, сохранив между нами дистанцию, давая девушке дышать спокойно, насколько это было возможно в данной ситуации. Она тряслась. Она просчиталась. Потому-то в ее голубых глазах застыл животный страх.

- Папа нашел какие-то документы, которыми шантажировать Рамира. Что это за бумаги - я не знаю. Но папа думал, что именно благодаря им сможет посадить Рамира в тюрьму... Или что-то в этом роде, - начала рассказывать Эмили. - В тот день... Он уехал на встречу, вечером. Видимо, отец встречался с тобой. Но для чего - я не знаю.

Я задумался, переваривая полученную информацию. Я все еще держал пистолет в руках, направив его на девушку.

- Значит, бумаги эти все еще не у Рамира, - я не спрашивал, утверждал.

- Папа их хорошо припрятал.

- И ты знаешь, где они?

- Нет, - почему-то я поверил ей. - Ни я, ни мама не знаем, где они. Но только Рамир считает иначе.

- Лопес тоже ничего не знал? - задал я еще один вопрос, имея в виду Бена, а не его отца.

Она поняла, про кого именно я спрашиваю, покачала головой в знак отрицания. Что ж, теперь ясно. Бен просто мешал Рамиру, был лишнем свиделетем, которого просто нужно было убрать. А вот Эмили... Она не глупая. И если бы действительно знала бы, где эти бумаги, то отдала бы их непременно. Только не Рамиру. Отдала бы легавым.

- Убери пистолет, - умоляющим тоном попросила девчонка. А я лишь усмехнулся.

- Ты же так хотела умереть, - напомнил ей. - Что же ты сейчас дрожишь? Перехотела? Или думала, что я блефую?

Но я действительно блефовал.

- Дружок, давай, представим, что я выстрелил. Выпущенная пуля, - я сделал два шага, что разделяли нас, - пробила лобную кость, твой мозг, а затем затылочную кость и мою стену. Какая жалость! Ведь стена теперь испорчена и нужно будет делать ремонт.

Эмили закрыла глаза и облизала дрожащие губы, когда холодное дуло пистолета коснулось ее лба. Девушка была низкого роста, еле доставала мне до плеча. И я смотрел на нее с высока, чувствуя свое превосходство над ней. Ощущал власть над этой крохой, которая сейчас тряслась от ужаса, думая, что вот-вот наступит ее смерть.

- В следующий раз он будет заряжен, дружок. Обещаю, - пригрозил я, а пока Эмили не поняла смысл сказанных мной слов, нажал на курок.