Глава 2. Существую
Яркий свет прожигает веки. Всё тело ноет, ломит, будто меня прокрутили через мясорубку, туда и обратно. Покрутив тяжёлой головой, открываю «железные веки» и после минутного моргания тёмными ресницами, передо мной появляется картинка. На правой ноге красуется белый, тяжёлый гипс, позвоночник очень сильно болит и перемотанная голова, раскалывается, как грецкий орех от молотка. Всё тело в различных гематомах и царапинах. Прищурив глаза, из-за яркого света, смотрю вокруг и наконец-то понимаю, что я в больнице. Белый потолок и голубые стены – вот, что окружало меня на данный момент. Сильно-сильно сжимаю, от боли в висках глаза и моё больную голову начинают заполнять воспоминания о том проклятом ДТП. Родители! Сердце стучит уже где-то возле горла так, что я удивилась, как оно ещё не выпрыгнуло у меня через рот. На глаза наворачиваются горячие слёзы и всё, что мне остаётся сглотнуть огромный ком, что тоже не получилось из-за пустыни внутри меня. Переведя тяжёлые веки, при этом быстро моргая, всё, что я увидела перед собой- мутное пятно. Присмотревшись, я обомлела, увидев в двух метрах от себя Дейва и рыдающую Диану, которая крепко прижимала к себе парня.
Я, наверное, в тот же момент окончательно проснулась. А что, если произошло что-то страшное? Нет, с моими родителями всё в порядке, но что меня так смущает? Ведь объятья это просто форма физической близости, проявление чувства некой привязанности или что-то ещё, но я всё равно должна спросить. Потянув руку, из которой торчал катетер*, я взяла прозрачный стакан с белой тумбочки и жадно выпила всё до капли, корчась от боли в спине. После набрав больше воздуха вместе со смелостью, я всё-таки решила задать, самый волнующий из каких либо вопросов:
–Что с моими родителями? – я сказала это протяжно и монотонно. Каждое слово, нет, каждая буква резала меня на кусочки! Как же это больно и, как невероятно страшно. Не знаю почему, но я не хочу слышать ответ.
Брюнетка отдалилась от парня и начала «бегать глазами» по светлой палате. Ненавижу, когда она так делает и Диана это прекрасно знает! Дейв, тем временем наоборот смотрел на меня, но я не обращала на него внимание. Вскоре, девушка всё-таки сдаётся, и мы начинаем говорить глазами.
–Ну, говори, Диана. Говори же, мать твою! Говори...говори...– истерика не заставила себя долго ждать. Вы сейчас думаете, что теперь я не хочу жить? Я ничего не хочу! Я ненавижу свою ничтожную, жалкую жизнь. Вы скажите: « Это просто испытание судьбы, которое надо пережить»- а я спрошу вас: "Зачем?"
Я задам вам тысячу, нет, миллион вопросов, которые так мучают мою жалкую, ничтожную душу. Буду смотреть прямо в ваши глаза, прямо в вашу душу и спрашивать:
«Почему пошёл проклятый дождь?»
«Откуда взялся, этот чёртов грузовик?», «И почему всё так нелепо, и так больно?»
Брюнетка также впадает в истерику. Локоны, курчавых тёмных волос, закрыли лицо Дианы. Только видно, как одна за другой капают слёзы на полимербетонный, серый пол.
–Клэр...я...– её слова доносятся до меня эхом. Я не верю, я просто не верю в то, что это произошло! Да будь проклят тот день и всё, что с ним связывает! Я ненавижу всё и всех в этой проклятой жизни!
Хватаюсь за зелёный катетер и вырываю его, затем постепенно пытаюсь встать на ноги, которые никак не хотели меня слушать. Виски пульсируют так громко, при этом причиняя мне такую боль, что, не сдержавшись, я закричала, своим охриплым голосом, напугав при этом и так обомлевших Дейва и Диану, а потом, окончательно потеряв силы, рухнула на пол, издавая при этом своеобразный вой, стон. Мне было невыносимо больно, ведь меня оставили самые родные люди во Вселенной. Рыдая взахлёб, я лежу на холодном полу, пытаясь взять очередную дозу кислорода, но с каждой попыткой в моей голове уменьшается яркость и контрастность .
–Клэр! Позовите врача! Чего вы, чёрт возьми, стоите?! – это был Джер, но сил, что-либо ответить ему уже не было и я просто погрузилась в бездну, во мрак.