GUNPLAY

Очередное утро, снова готовка завтрака (угадайте, что же именно я приготовила, хе-хе), глажка одежды. Потом я отлучилась по нужде, не особенно спеша выходить. Я читала утренние новости, просматривала ленту в Пиктограме и играла в свою любимую игру в жанре «три в ряд».

В какой-то момент мне пришло сообщение от Кармелии.

«Привет. Ты долго еще? Ты какаешь там?»

«Зачем вы мне пишите, мы находимся в нескольких шагах.» — ответила ей я.

Кармелия отправила фотографию, где она дурачится, лежа на кровати и высовывает язык. Потом она отправила мне фотографию нашей кухни. Потом коридора. Затем двери туалета. И еще — фото щелочки замка двери туалета, где видно, как я сижу на унитазе.

— Эй!

За дверью послышался её смех и топот, потом она снова плюхнулась в кровать. Затем она снова прислала фотографии своего лица, вид сверху, с разных ракурсов. Все это время её хихиканье не прекращалось. Что за утреннее самолюбование нашло на нее?

Внезапно я услышала глухой стук и «Ой!». А в сообщения мне пришла фотография, сделанная в движении во время того, как телефон падал на ее лицо. Из-за внезапного падения и ракурса сверху, мамасита скорчила очень смешное лицо с полузакрытыми глазами, высунутым языком, лохматыми волосами и двумя подбородками.

Теперь захихикала уже я.

Но мой смех кончился, и наступила неловкая тишина.

— Госпожа, все в порядке?

Несколько секунд тишины.

— У меня кровь из носа. И из языка...

— Господи боже, — я быстро смыла туалет и побежала к ней. — Вас и на минуту нельзя оставить одной... Я за льдом.

Я принесла ей лед, полотенце и ватные диски.

— Ты руки не вымыла, после того, как покакала, — укоризненно сказала она, прикладывая полотенце к окровавленному носу. Надо же, сколько крови, даже плед умудрилась запачкать. И еще прикусила язык до крови. До чего же неловкое создание, эта дочь миллиардера.

— Я не успела, я спешила к вам.

Потом она взяла телефон и увидела в открытом чате фотографию, которая вышла, и засмеялась так сильно, что кровь хлынула ручьем. Я попыталась её успокоить, но чем дольше она смотрела на фото, тем сильнее смеялась. Полотенце превратилось из белого в бордовый. Чтобы она не умерла от кровопотери, я удалила эту фотографию из нашего чата (предварительно, конечно, сохранив себе на телефон).

В итоге кровавый синяк опух и госпожа выглядела весьма грустно. Вот нечего на свои дорогие телефоны покупать тяжелые чехлы с бриллиантами...

Госпожа не придумала ничего умнее, чем отправить в рабочий чат фотографию своего кровавого синяка.

Чат Lux Lounge персонал.

Розалин: Фууу, что это такое? Зачем ты присылаешь это в чат? Какая мерзость, удали

Мануэль: боже, это вы с Алекс подрались? Бедняжка...

Алекс: Это не я.

Кармелия: Очень болит (грустный смайлик) можно я сегодня останусь дома?

Кармелия прислала гифку грустного котика с большими глазками.

Розалин: Оставайся. Желательно навсегда

Кармелия: Спасибо! Спасибо!!! (Три смайлика сердечка)

Джонни: Бери отгул, но потом будешь отрабатывать сверхурочно.

Кармелия: Что это значит?

Джонни: Значит, что потом придешь один раз вместо выходного. Потом решим когда. Выздоравливай.

Госпожа вздохнула, видимо, надеясь, что этот дополнительный выходной ей оплатят.

— Ну ладно. Заодно займусь презентацией! — Воодушевленно сказала она.

— Блин, я про это совсем забыла, — вспомнила я. — А вы уже начали что-то делать? У вас есть идеи?

Она закивала головой.

— Есть, но пока ничего не покажу. А ты иди-иди, а то опоздаешь.

В баре без Кармелии было немного одиноко. Меня даже посетители несколько раз спросили, где «наша длинноногая красавица». Я немного переживала за то, имею ли я право оставить её одну. Мало ли в мое отсутствие в квартиру вломятся головорезы, каннибалы и маньяки, которые все это время следили за нами и ждали момента, когда я оставлю ее без присмотра. Или придет её отец с визитом, и увидев, что я не с ней, сделает со мной нечто похуже, чем маньяки-головорезы-каннибалы. Но она меня вроде как успокоила и сказала, что по договору, если она захочет остаться одна на какое-то время, то я могу отлучиться. Максимум на сорок восемь часов, потом меня ждет огромный штраф. Но всё же.

Кристина сегодня снова сияла своими брекетами, обхаживая Мануэля. Пока она жужжала на заднем фоне, я попыталась рассмотреть наш бар. Первое время он казался мне таким пафосным в своем дизайне. Я даже не помню, когда последний раз ела в таких заведениях. Но сейчас, немного привыкнув, я воспринимаю его уже как второй дом. Запах этой мебели, цвет обоев, барные стулья, обитые красной кожей, приглушенные позолоченные светильники, мутные зеркала и непримечательные картины — все это воспринималось уже как нечто естественное. Странной была даже мысль о том, что есть и другие бары с более простым дизайном. Изменится ли мое отношение и ощущение к этому месту, после того, как мы сделаем здесь ремонт? Кто знает. В конце концов, родными места делают люди и история, которая в них происходила. Так что, думаю, что этому местечку даже понравится, когда мы его немного подлатаем.

Так я и высматривала наш бар, примечаяя в голове и представляя, как и что здесь можно поменять.

Потом, в какой-то момент, послышался звон колокольчика при входе, и к нам зашел доставщик цветов с огромным букетом роз разных цветов. Он направился в нашу сторону.

— Здравствуйте. Джонни Фент здесь? У меня для него доставка.

Мануэль удивленно посмотрел сначала на доставщика, а потом на меня. Я пожала плечами. Он позвал Джонни, который, получив букетик от неизвестного, тоже выглядел не менее озадаченным.

— «Твои глаза — как две вишни в шоколаде», — прочитал он на открытке, приложенной к букету. Внутри он не нашел больше ничего, кроме клубники в шоколаде на шпажках.

— Ничего себе, — Мануэль оглядел цветы, понюхал их, съел одну клубничку. Я тоже съела одну. И Джонни тоже. — Это Роза прислала? Или...

— Вряд ли, — он покачал головой. — Конфетно-букетный период у нас с ней прошел много лет назад.

— Может, кто-то из посетительниц? — Предположила я.

Он осмотрел людей в зале, которые тоже смотрели на нас, любуясь странной картиной.

— Тоже вряд ли. Я здесь всех поименно знаю, и никто бы из них не стал делать подобного.

Мы крепко задумались. Потом к нам подошла Роза. Увидев букет, она слегка смутилась и даже немножко покраснела. Тень смущенной улыбки легла на ее губы, когда она взяла букет из его рук.

— Ой, Джонни... Это мне? — Она вдохнула запах роз и закрыла глаза от удовольствия. — Мои любимые, так ты еще помнишь...

Джонни немного растерялся и переводил взгляд то на меня, то на Мануэля. Последний неловко откашлялся и вернулся к работе. Роза, заметив наше смущение, смутилась тоже.

— Что-то не так?

— Это... Это не тебе букет, — сказал Джонни и показал ей открытку с адресом и именем получателя, которым был он. На несколько секунд Роза замерла, обдумывая произошедшее, а потом резко швырнула ему букет обратно и поставила руки в боки. Голос ее снова обрел нотки рычания.

— Ну и кто эта девка?!

Мы втроем беспомощно пожали плечами. Роза оскалилась и начала озираться, видимо, выбирая, кого уничтожить первым. Ножи поблизости лучше убрать...

Какое-то время мы стояли и обдумывали произошедшее, пока Роза не вернулась.

— А ну отдай этот веник! — Она отобрала его (Джонни еле успел выхватить оттуда еще одну клубничку) и твердой, полной ярости походкой, направилась, по всей видимости, на помойку.

Вернувшись, она наорала на нас с Мануэлем, чтобы мы перестали лодырничать, и пошла готовиться к следующему выступлению.

Наблюдавшая за этим Кристина молча пила лимонад с глазами по пять копеек.

Еще один сюрприз ждал нас несколькими часами позже. На этот раз колокольчик при входе оповестил нас о еще одном незваном госте — бомже Клопе. Он вошел, как обычно в драном пальто, куртке и черном свитере со свободными драными штанами. Единственное более-менее целое, что на нем было, это шапка, которую он украл у Джонни когда-то. Она ему так сильно понравилась, что он сделал это дважды, и босс в итоге сдался (или побоялся вшей).

Он подошел к бару и протянул руку.

— Дайте попить...

Внезапно его взгляд упал на рядом сидящую Кристину, которая была увлечена своим телефоном и потому не обратила на него внимания. Клопа открыл рот и несколько секунд завороженно смотрел на нее. Я налила ему воды, но он уже забыл про нее. Очнувшись, бомж сделал неуклюжий реверанс и снял шапку, обнажив серые сальные волосы. Кристина поморщилась и поджала ноги.

— Э-э, вам чего?

— В жизни не видел никого прекраснее вас... — Прохрипел он, глядя на нее снизу вверх. — Ох, чего это я без подарка к даме!

Он быстро встал и выбежал из бара. Кристина неловко поправляла волосы и смотрелась в зеркало. Мануэль, как и я, наблюдал за этим с интересом.

Через несколько минут он снова ворвался в наш зал, но уже со знакомым букетом цветов...

Он упал перед Кристиной на колени, протягивая полуживые (после Розиных махинаций) розы и принялся клясться в вечной любви. Сказать, что Кристина была в шоке, это ничего не сказать. Сначала она старалась его игнорировать и отворачивалась. Но Клопа поворачивал ее барный стул к себе раз за разом. В итоге испуганная девушка бросилась за спину к Мануэлю. Тогда Клопа попытался войти и за нашу барную стойку, но мы с Мануэлем держали оборону. От Клопы так плохо пахло, что через какое-то время я сдалась и отошла подышать свежим воздухом. Только потом я додумалась написать в беседу.

«В баре бомж» — отправила я и снова бросилась помогать Мануэлю, который, из-за ужасной вони, тоже сдавал позиции. В это время Кристина испуганно верещала, а клиенты с интересом наблюдали за нами, кто-то снимал на видео.

Не прошло и минуты, как к нам вихрем примчалась Роза. Ей хватило секунды, чтобы оценить ситуацию. Она одним рывком схватила Клопу за капюшон куртки и оторвала его от нас. Он упал на землю, контуженный. Вот эта силища... Еще и на каблуках...

Роза взяла злосчастный букет и принялась со всей силы колошматить им Клопу. Лепестки роз и недоеденная клубника в шоколаде разлетались во все стороны под поток благих матов. Бедный Клопа даже встать толком не мог — так сильно она его лупила. В итоге, под обрушивающиеся как град удары, он еле уполз на выход, где наша защитница сопроводила его смачным пинком под зад, и он кубарем покатился с лестницы.

Еще какое-то время она стояла и громко дышала, сжимая в руках оставшиеся ветки. Потом она выкинула их в мусорку и подошла к нам, все еще сохраняя воинственный вид и растрепанные волосы. Я молча протянула ей стакан воды, который она выпила залпом и ушла, ничего не сказав.

— Вот так все и было, — закончила я, отпивая чай из чашки. Кармелия сидела с шокированным выражением лица, не веря в произошедшее.

— Что, прямо так? Избила бомжа букетом роз?

Я кивнула.

— Какая женщина...

Я снова кивнула.

— А я то удивилась, когда увидела сообщение в чате. Видела?

Она показала мне чат со своего телефона, где после моего сообщения, она прислала: «Бомж?», «Как он зашел?», «Что у вас происходит?», «Ну вот, я пропустила самое интересное (грустный смайлик).

Я обмакнула блинчик в малиновое варенье и вздохнула.

— Думаю, он теперь и на метр к бару не приблизится.

— Да, с такой-то охранницей, — подтвердила она, откусывая блинчик. — Может, стоит и её нанять своей телохранительницей...

Мы еще какое-то время похихикали над этим, а потом я неловко откашлялась.

— Кстати... Луис сказал, что его возлюбленной очень понравился букет цветов, который он ей подарил...

Она захлопала в ладоши.

— О, правда? Я так рада! И что, они теперь вместе?

— Не совсем... Луис попросил спросить, что ему делать дальше. Он думал над каким-то подарком, но ему в голову ничего не приходит.

— Хм, так значит, это все-таки она... Тогда, может быть, для первого подарка стоит дать ей что-то более... Практичное? Пусть подарит ей купон или подарочную карту в магазин косметики. Ну в общем что-то, что можно потратить только в определенном месте.

Я записала в блокнотик рекомендации и кивнула.

— Передам.

Кармелия посмотрела на часы и вдруг встрепенулась.

— Кстати! Сегодня приходили Эми и Милли с первого этажа, у них мука закончилась, я им одолжила. Может, сходим к ним в гости, угостим блинчиками?

— Хорошая идея.

Мы собрали блинчиков, варенье и спустились к соседкам. Они радушно нас приняли, налили нам чай с фруктами, и мы сели болтать. А еще они дали мамасите какую-то супер-мазь от синяка на носу. За разговорами о работе, их прошлом, о ставках рефинансирования и короле Марокко, пролетело несколько часов, и мы вернулись домой только ко второму часу ночи.