GUNPLAY

Следующая неделя прошла довольно спокойно. Мы с Кармелией поочередно работали то официантками, то уборщицами. Роза даже позволила ей встать на подпевку на паре выступлений. Я перестала задаривать Джонни подарками, и его рыжая бестия успокоилась, благодаря чему эмоциональный климат в баре стал благоприятнее. По крайней мере, так было первую половину недели. А Клопа так и не объявился.

Кроме того, после того инцидента с фингалом, Джонни, кажется, стал относиться ко мне внимательнее и мягче. Периодически он звал меня для помощи с его документами и подготовки мебели к дальнейшему ремонту. Иногда наши с ним разговоры затягивались до позднего вечера. Мне было приятно и легко на душе, но именно это также послужило причиной Розиной ревности, теперь уже направленной в мою сторону.

И вторая половина недели прошла... Нервно. Я все время чувствовала затылком взгляд ее свирепых ледяных глаз и дергалась от мурашек по коже. Ощущения были такие, будто ты все время на крючке, и не знаешь, что твой охотник может внезапно выкинуть. М-да, чувство не из приятных, но хотя бы моя госпожа пропала из её поля подозрения и теперь явно чувствовала себя комфортнее, а я хотя бы постоять за себя могу в случае чего. Так что меня все устраивало. И Джонни, кажется, тоже. Он не обращал на Розины выходки никакого внимания, что её только больше злило.

Но в целом, как будто, жизнь казалась стабильной. Мы с Кармелией даже стали привыкать. Наверное, из-за этого мы и расслабились раньше времени.

Пятница была нашим любимым днем недели, поэтому все утро мы то и делали, что шутили и танцевали. Кармелия была в особенно хорошем расположении духа. А у Кристины наоборот, сегодня было на редкость гадкое настроение, и ей не терпелось испортить его всем.

- Девочки, у меня уже голова болит от вашего смеха. Давайте вы будете как-то потише? У тебя, кстати, стрелка размазалась. – обратилась она к Кармелии и отпила свой лимонад.

- Ой, спасибо, что сказала, - ничуть не смутилась мамасита, открыла свое зеркальце и поправила макияж. Её стрелка поплыла из-за нашего постоянного смеха.

- Кармелия, там клиент заказал тарталетку с вишней и виски с колой. Отнесешь? А Алекс поможет мне с другими заказами, – попросил Мануэль. Кармелия кивнула, спрыгнула со стула и поправила униформу. Взяв поднос, она уверенной походкой зашагала к столику, на который показал бармен.

Однако через минуту она вернулась. Прибежала и спряталась под барной стойкой.

- Что такое? – спросила я, пока Мануэль отлучился в кладовку. – Вас кто-то обидел?

- Там мой бывший! – шепотом выкрикнула она и прикрыла голову подносом.

Я вытянулась и посмотрела на дальний столик. Действительно. Там сидел тот же олух, которого она мне показывала. И пришел он со своей девушкой. Они о чем-то болтали и фотографировались.

- Отнеси заказ за меня... - начала было Кармелия, но тут, к ее несчастью, Мануэль позвал меня из кладовки. Очень срочно.

- Простите... Я вернусь так скоро, как смогу, - ответила я ей, убегая, - можете отсидеться в туалете, сказать, что у вас резко прихватил живот!

Мануэлю нужна была помощь с тем, чтобы взять из дальнего угла холодильника замороженные продукты, поэтому уже через пять минут я собралась возвращаться, но выходя, увидела, как протестующую Кармелию отправляет на верную смерть Джонни. Ему, конечно, было невдомек, что он только что послал мамаситу относить заказ её бывшему... Над которым мы с ней так упорно издевались.

Я следила за тем, как она, прикрываясь то подносом, то блокнотиком, виляла между столиками, стараясь повернуться так, чтобы он ее не заметил. Конечно, Джонни тоже за этим пристально наблюдал и подозрительно хмурился.

К её удаче, ее бывший решил сходить в туалет и ушел. В этот момент госпожа быстро подошла к их столику и отдала заказ. Но ровно в этот момент её удача кончилась, потому что олух вернулся назад, забыв что-то. И в тот момент маскировка Кармелии спала, и я могла наблюдать, как краснеют её щеки, пока её бывший злорадно смеется.

Разговора я их не слышала, но видела, как сконфуженно чувствовала себя Кармелия. По началу. Потом она разозлилась. Заметила я это по тому, как она топнула ногой и выпрямилась. На эту странную картину начали обращать внимание другие посетители. Один за одним они оборачивались и замолкали, следя за разговором, перерастающим в ругань.

- Как наши общие друзья обрадуются, узнав, где ты теперь работаешь! - Услышала я обрывок их разговора, вылетевший из уст мужчины.

- Что происходит? – подошла к нам с Джонни и Мануэлем Роза.

- Да клиенты, как всегда... - только ответила я.

- Что-то не похожи они на малознакомых людей, - подозрительно сказал Джонни.

Роза, без лишних разговоров, пошла разбираться в центр событий.

- А, а это твоя подружка стриптизерша? Вы чаевые делите или... – начал было говорить он, когда к ним подошла Роза, но не успел, так как получил мощную оплеуху от неё. Бедный мальчик даже отшатнулся.

- Роза! – вскочил тут же Джонни и быстрым шагом направился к ним. Я с Мануэлем тоже бросила свои вещички и пошла к ним, предварительно прихватив кое-что.

- Да вы тут все сумасшедшие! – истерически вскричал оскорбленный мужчина, держась за покрасневшую щеку.

- Прошу прощения, - вмешался хозяин заведения. – Могу я узнать, что произошло? Из-за чего начался конфликт?

- Он меня потаскухой назвал! – взорвалась Роза, но Джонни мягко отпихнул ее и закрыл собой, встав напротив злющего клиента.

- Хорошую ты себе компанию нашла, подстать, - язвительно прошипел он, обращаясь к Кармелии. – Как же ты низко пала. Как только кончились деньги, решила телом заработать? А что, папаша уже выгнал из дома? – продолжал давить он. Я заметила гнетущую тишину в баре, и взгляды, абсолютно все направленные на него. Со странным, нечитаемым выражением.

Кармелия, выслушивая все это, все больше краснела и расправляла плечи, пыхтя от негодования.

- Да как ты смеешь такое говорить, мерзкий, вонючий клоп... - дальше она произнесла несколько не очень хороших слов, на что ее оппонент только рассмеялся.

- А, так это я тут самый плохой? А не ты ли отсылала от моего имени мои фотографии? Да мою бабушку чуть удар не хватил, когда она увидела это...

- Если ты про ту фотографию со дня святого Валентина, то уверена, все не так страшно. Там сложно что-то разглядеть, - ответила она. Я еле удержалась от того, чтобы прыснуть, а Мануэль отвернулся.

- А мой отец теперь думает, что я гей! Сначала эти бесстыдные фото, а потом еще и сайт знакомств! Да ты совсем с ума сошла, стерва?!

- Я стерва?! – она сделала шаг вперед, а её бывший шаг назад, уперевшись спиной в свою ойкнувшую девушку.

- Ну не я же регистрировался на сайте знакомств для голубых! Какого черта ты это сделала? Мне теперь ежедневно звонят всякие...

Я опустила мимо ушей его дальнейшие неприличные слова.

- Ну знаешь, ты у нас такой нерешительный. Вечно метаешься. Вот я и подумала, что новые знакомства помогут тебе найти себя, - сказала мамасита, сложив руки на груди.

- Это незаконно!

Она лишь хмыкнула.

- А, ну да, думаешь, что твой папочка с братцем тебя прикроют? Ну уж нет, я придам этой истории огласку. Дочь самого влиятельного мафиози в Италии взламывает аккаунты своих бывших! Кармелия Хавафуэрра устроилась проституткой, пока ее родственнички ее прикрывают! – крикнул он. Я чуть язык не проглотила. Вот он и сказал...

Взгляды Джонни и Розы тут же метнулись на госпожу. Она побледнела.

- Знаешь, что, я верну должок. Я заставлю тебя испытать то унижение, которое испытал я...

Тут он полез во внутренний карман своего пиджака. А дальше всё произошло так быстро, что за секунду я успела услышать только звук щелчков со всех сторон, и выставить свое оружие вперед.

Он же, достав из кармана какой-то платок, обнаружил, что стоит в окружении десятков направленных на него пистолетов.

Практически все гости в баре, включая меня, Джонни и Мануэля, направили ружье на этого неудачника, решив, как и я, что он полез за оружием.

В баре произошла какая-то оглушающая тишина от осознания, в каком он сейчас положении. 

- Вот как-то так, - вздохнула Кармелия, теребя в руке платок, который выпал у ее бывшего из рук ровно в тот момент, когда по его ноге потекла струйка.

Я молча протирала стаканы и убирала посуду, заканчивая рабочий день. Джонни, Роза и Мануэль сидели вокруг неё и внимательно слушали.

- То есть я был прав, - подытожил босс. – Ты работала на нее. - обратился он ко мне. Я только кивнула, не поднимая глаз.

- Но почему ты сюда-то устроилась? У твоего отца явно есть связи со всякими крупными компаниями. Почему не нашла работу по статусу? – Спросила Роза.

- Не знаю, - пожала плечами мамасита. – Просто когда мне предложили работать тут, меня саму позвали. Меня не пристраивали. Это моя первая работа. Моя. Не папина. Хотелось с чего-то начать.

Джонни издал долгий вздох, а потом смешок. Когда все посмотрели на него, он отмахнулся, а потом и вовсе ушел в свой кабинет.

- Как все-таки удачно в баре сегодня оказались ваши люди, - весело сказал Мануэль. – И все при оружии.

- Ну да, папа же говорил, что за мной будут наблюдать, - просто ответила Кармелия и повернулась на барном стуле, махая ногами.

- Кстати, - я подняла голову. – А ты всегда с собой ружье таскаешь?

Да, сорока минутами ранее и Мануэль направил пистолет на виновника торжества. Он что, всегда его с собой носит? Почему я не замечала? Откуда он его достал?..

Мануэль несколько секунд смотрел на меня, а потом ответил одной из своих загадочных улыбок.

- Ну, знаешь, не ты одна тут на работе.

- А кто пятно на ковре будет замывать? – неожиданно и недовольно спросила Роза у всех. – Этот дебил обгадил нам ковер!

Бармен рассмеялся и ушел в кладовку (подозреваю, там он иногда прячется от Розы), Кармелия откашлялась и ушла «пудрить носик», а я, не зная куда деваться, выронила из рук вилки, чтобы ближайшие пять минут их собирать и перемывать. Поэтому отмывать символ позора пришлось Розе (которая потом заставила присоединиться и Джонни).

Когда с работой было покончено, мы распрощались и ушли по домам. Некоторое время мы с госпожой молчали, а я считала количество красных машин на дороге. Когда я успела насчитать пятнадцать, то наконец заговорила.

- Я такая голодная. Может, закажем пиццу?

- Давай. С грушей и горгонзолой, - подняла глаза она.

Я поморщилась.

- Фу-у, нет, давайте с салями. Обожаю мясную пиццу.

- Давай обе.

- И еще колу.

- Да.

- Кстати, а что за платок вам отдал бывший?

- А, это. Просто символ нашей любви. Бывшей. Когда-то он подарил его мне, и при расставании мы разругались из-за того, что он хотел забрать его назад. Ну, как и все, что он мне дарил. Наверное просто хотел швырнуть мне его в лицо, не знаю.

- Странный тип.

- Он как-то подарил мне красивое эротическое белье на годовщину. Хотел и его обратно забрать.

- Ну и псих, - посмеялась я. – Вы отдали?

- Да, но только сначала изрезала на кусочки, - хихикнула она.

- О-о, а лицо Кристины вы видели? Как она обомлела, когда увидела, что все ружья подоставали...

Как-то так, болтая о том и о сем, мы дошли до дома. А когда поднялись наверх, обнаружили, что дверь в квартиру открыта. А на пороге стоит охрана.

Тейт сидел на диване и внимательно смотрел на Кармелию, которая находилась со мной за столом. Жерар старательно готовил на кухне ужин. Как бы нехотя, охранник начал разговор, стараясь делать свой басовитый голос как можно мягче.

- Госпожа... В общем, наверное, вы уже догадались, зачем мы пришли.

Кармелия потерла виски. Только теперь, в вечернем свете маленькой квартиры я могла заметить, каким усталым стало её лицо. Оно больше не блестело и не казалось мягким и упругим. Теперь её загорелая кожа слегка потускнела, щеки немного впали, а под глазами легли жесткие тени. Работа потрепала её. Это не укрылось и от её прислуги. Жерар, увидев её, первым делом спросил, не болеет ли она. А Тейт оглядел её мягким жалобным взглядом. Какой же он большой щеночек, этот громадный верзила.

- Что папа говорит?

- Вам пора возвращаться.

Воцарилась минутная тишина, которая не смущала, кажется, только её дворецкого, продолжавшего энергично тушить мясо с овощами на сковороде.

Разумеется, её отец сразу узнал о том, чтобы произошло в баре.

- Он волновался о вас. Много раз хотел передумать и позвонить вам. Жерар его отговаривал. Поэтому выждали столько, сколько было нужно.

Я не ослышалась? Папа хотел вернуть Кармелию домой, но Жерар его отговаривал? Этот самый вредный Жерар, который сейчас стоит на моей кухне и при любом удобном случае смиряет меня злобным жабьим взглядом?

- Месяца должно было хватить, чтобы вы усвоили урок, - вмешался он сам, раскладывая приборы перед нами. – Это было прописано в договоре, поэтому нарушать его было бы непрофессионально.

Для меня этот месяц пролетел практически незаметно.

- Что? Месяц? Ты знала? – обратилась ко мне поникшая Кармелия. – Что я тут пробуду всего месяц? И ничего не сказала? Ты знала.

Я посмотрела на неё почти холодным взглядом, чтобы не вызывать эмоций и не оправдываться, и коротко кивнула. Это просто моя работа. И она это знала. Не нужно притворяться, что мы успели сродниться за это время. В конце концов, я просто её временная прислуга. Аксессуар, который приставили к ней. Функционально я должна была просто составлять ей компанию, так как она и так находилась под защитой секретных агентов двадцать четыре часа в сутки.

- И что, ты уйдешь? – грустно продолжала Кармелия. Я не понимала, действительно ли она так расстроилась, или давит на жалость? С чего бы ей привязываться ко мне? Таких «расходников», как я у нее было до меня сотни, и будут после.

- Как решит ваш отец, госпожа.

- А ты сама чего хочешь?

Я открыла и закрыла рот, не ожидая, что мне вообще дадут слово. Тейт и Жерар тоже ждали ответа.

Что я могла сказать? Что за этот месяц я получила огромное количество эмоций, обрела нормальную работу, успела влюбиться, веселилась как никогда, и привыкла к моей эмоциональной госпоже? Что это та жизнь, о которой я могла только мечтать впервые за много лет? Разве я имею право решать?

- Я бы хотела продолжить работать с вами, - ответила я, и мой голос немного осип, так что пришлось прочистить горло. Слабый проблеск надежды мелькнул в её глазах и уголки губ дернулись. Боже, что это с ней? Да она сейчас заплачет.

- Я соберу ваши вещи, и в семь часов утра мы отправимся домой, - сказал Жерар спокойным, но не принимающим возражений голосом. – Чтобы завершить договор и рассчитаться. Приятного аппетита.

Он положил перед нами ароматную еду, но есть совершенно перехотелось.