Zолушка

К счастью, в машине мы ехали молча. Мне и так было достаточно некомфортно, а если бы еще пришлось ломать голову над тем, что и как отвечать, то эта была бы полная катастрофа. Чтобы разрядить обстановку Андрей включил музыку, с ней тишина уже не была такой гнетущей. Просто парень и девушка едут позавтракать под аккомпанемент какой-то рок-группы. «Все нормально, успокойся», - твердил мне внутренний голос.

Подавить волнение не выходило. Во-первых, рядом со мной был мужчина, который давно мне нравился, и я очень старалась ничего не испортить и не показаться дурой. Во-вторых, я никогда не ездила на таких дорогих машинах. Всю дорогу я рассматривал дверь в надежде понять, как же она открывается. Нет, не подумайте, что я полная идиотка. Просто единственная машина, на которой мне доводилось ездить до этого - это папина девятка. С ней все просто. На двери одна ручка, дергаешь её и дверь открывается. В случае с автомобилем Андрея все было куда сложнее. На дверцах находились куча каких-то рычажков и кнопочек. И я действительно боялась что-то сломать. В придачу ко всему, каким-то мистическим образом сиденья были очень теплыми, от этого меня чертовски клонило в сон.

Где-то на середине пути я поняла, что до сих пор так и тереблю в руках смятый пластиковый стаканчик и проклятую булочку. «Он точно решит, что я сумасшедшая», - пронеслось в голове. Я постаралась незаметно спрятать все это добро в рюкзак. Андрей сделал вид, что ничего не заметил.

Мы долго петляли по каким-то дворикам и в конечном итоге остановились у старого здания на фасаде, которого красовалась вывеска «Café Patisserie» лилового цвета. Фасад явно требовал ремонта, большие окна, которые выходили на улицу, нуждались в том, чтобы их тщательно вымыли. « А ты думала, что он тебя в приличное заведение повезет?», - снова дал о себе знать внутренний голос.

- Это моё любимое место в городе, - объяснил Андрей, выходя из машины.

Благо, что он оказался джентльменом и возиться с дверью мне не пришлось. Мой кавалер галантно открыл автомобильную дверцу и даже подал мне руку, чтобы я вышла. Прикосновение было мимолетным, оно длилось не дольше пары секунд. Но даже за этот миг я успела почувствовать, что его ладонь очень теплая и приятная на ощупь. В моей голове невольно проскочила мысль о том, что мне совсем не хочется его отпускать.

За неприметной входной дверью и обветшалым фасадом затаилась настоящая сказка. Кафе было уютным и чистым. Даже окна, которые отпугнули меня с самого начала, со своей внутренней стороны были идеально вымыты.

Андрей заметил мое удивление:

- Это место «для своих» и здесь очень специфический хозяин. Он специально не ремонтирует парадный вход, чтобы кто попало, сюда не заходил.

- То есть теперь я в касте избранных?

- Вроде того, - с улыбкой ответил он.

Интерьер заведения поразил меня с первого взгляда. Мне показалось, что каким-то мистическим образом я очутилась во Франции. По крайней мере, именно так мое воображение рисовало себе их местные ресторанчики.

На полу лежала серая плитка, которая была только что вымыта и на ней еще можно блестели капельки воды. В углу стояла небольшая барная стойка бирюзового цвета, что придавало помещению какой-то игривости. По всему периметру были расставлены круглые столики, накрытые чистейшими клетчатыми скатертями. На каждом из них красовалась небольшая вазочка с полевыми цветами. На стенах висели, казалось бы, сотни старых фотографий в шикарных золотистых рамках. А дополнял это все невероятный запах свежей выпечки, который витал в воздухе.

Людей в кафе совсем не было. Только я и Андрей. Даже обслуживающего персонала нигде не было видно.

Мы устроились за столиком возле большого окна, которое выходило на проезжую часть.

- Тебе здесь нравится? - начал беседу мой спутник. В голосе его прозвучали небольшие нотки волнения, будто бы для него действительно было важно произвести на меня впечатление: - Я просто не знал, какие тебе места нравятся, вот и решил послушаться интуиции.

- Здесь очень хорошо, - поспешила я его успокоить, - лучше места даже придумать было нельзя.

В воздухе снова зависла мучительная пауза. Говорить нам было совсем не о чем. Не смотря на то, что мы учились вместе на протяжении последних трех лет, мы виделись почти каждый день, но сейчас стало очевидным, что мы просто два совершенно незнакомых человека, которые по странному стечению обстоятельств оказались в одном кафе. Вернее, он-то мне был знаком. Я знала каждое его движение, каждый жест, ямочку на подбородке, то как он устало трет глаза во время сложного экзамена, но это был какой-то собирательный образ, который я сама себе придумала, а сейчас этот образ ожил. Он сидел прямо передо мной и от этого становилось неловко.

Тишину разбавила невесть откуда появившаяся официантка. Ей было около сорока и она идеально вписывалась в окружающий колорит. На ней было красное платье длиной до колена, которое дополнял белый игривый передничек. Она была немного полновата, но это было ей к лицу. Идеальное черное каре придавало её внешности некую изюминку и вносило в её образ щепотку настоящего парижского шика.

- Андрюша, мальчик мой, - щебетала она приближаясь к нам, - как давно тебя не было! А ты еще и с невестой, - она с интересом меня рассматривала, - да еще и такой красивой невестой!

Наверное, я покраснела. Я не привыкла к комплиментам от незнакомых людей, да и вообще не привыкла к комплиментам.

- Милая, не стоит стесняться своих достоинств, - она мило потрепала меня за щеку, от этого на душе сразу стало тепло и уютно, будто бы я на пару секунд вернулась в детство. - Не часто сейчас встретишь девушку, которая не разучилась искренне смущаться, - она по заговорщицки подмигнула Андрею.

- И действительно не часто, - согласился он и отвел взгляд в сторону.

- Ребятки, вы наверное голодные? - быстро сменила тему незнакомка в красном. - Давайте я вас накормлю!

Тут я снова немного растерялась. Я не часто бываю в таких местах. Если честно, то вообще не бываю и потому не имею ни малейшего понятия о том, что здесь принято заказывать. Больше всего меня страшила перспектива того, что сейчас мне принесут меню, в котором будут только французские названия, а в французском, к слову, я не очень хороша.

Женщина будто уловила нотки смущения, которые так не во время ко мне подобрались и поспешила меня спасти:

- Ничего не говорите! Я сама все знаю! Все будет просто идеально!

После этого она быстренько побежала в сторону барной стойки весело стуча невысокими каблучками по плитке.

- Она похожа на фею, - поделилась я своим наблюдением с Андреем.

- Да, Римма настоящая волшебница, - подтвердил он мои слова, - а еще мастер на все руки. Она здесь и кондитер, и бармен, и менеджер.

- Но как она все успевает ?

Римма - воплощение хорошего здоровья и ухоженности. Представить эту миловидную женщину, пашущую как лошадь сутками напролет практически невозможно.

- Сам не знаю, - отвечает Андрей, - её муж, он же владелец этого кафе, сам этому удивляется. Они хорошие друзья нашей семьи и сколько я себя помню, Римма всегда была очень энергичной.

Снова доносится монотонный стук элегантных каблучков.

- Как вы вовремя приехали, - подает голос женщина, - у меня как раз выпечка подошла!

Я сразу улавливаю этот ни с чем несравнимый запах горячей сдобы и на секунду прикрываю глаза, чтобы насладиться им в полной мере. Я хочу запомнить его до мельчайших деталей, чтобы завтра утром, открыв глаза, вспомнить именно этот дурманящий запах вкусной еды, возможно, это поможет мне хоть на мгновение отвлечься от окружающей меня реальности, которая сплошь пропахла табаком и выпитой отцом накануне водкой.

Когда я открыла глаза, то на милой клетчатой скатерочке уже стояло небольшое блюдце, на котором красовался только что испеченный круассан. Его золотистая корочка так и манила меня забыть о всех правилах приличия и с остервенением голодного зверя наброситься на этот кулинарный шедевр. Рядом Римма аккуратно поставила большую кружку с кофе. О, как мне тяжело было сдерживать свой аппетит !

- Пробуй, деточка, пробуй! - местная фея кондитерских изделий не могла скрыть свое возбуждения и даже слегка припрыгнула на месте. Видимо, её работа и правда была для неё очень важна: - Я тебя умоляю, девочка моя, не томи! Ты же еще ни разу не пробовала то, что я готовлю!

Уговаривать долго меня не надо было. Да, этот вкус и примерно нельзя было сравнить с теми булочками из магазина рядом с университетом, которыми я завтракаю обычно. Римма и правда была мастером своего дела. Этот круассан воплощал в себе все мои представления об идеальной выпечке, в меру хрустящий и одновременно невероятно мягкий. Это было идеальное сочетание двух этих качеств, а внутри меня ждал бонус в виде шоколадной начинки.

Расправившись с первой половиной, я вспомнила о кофе и наконец-то сделала глоток. Во рту осталась приятная горечь, а по телу тутже разлилось приятное тепло.

Все это время Римма и Андрей наблюдали за моей реакцией. Андрей с неким умилением, а Римма же наоборот была очень напряжена. Мне казалось, что если я не скажу хоть что-то, то она просто с остервенением вцепиться мне в глотку требуя вынести вердикт её творению.

- Это безумно вкусно, - честно призналась я, - и принялась за остатки круассана.

- Я так и знала! - от радости взрослая дама в красном платье даже захлопала в ладоши, а на лице её расцвела довольная улыбка, которая сразу сделала её моложе лет на десять. - Андрей, а ты почему не ешь? - она недовольно сморщилась, смотря на тарелку моего спутника, к еде он даже не притронулся - Mon chéri, ты разбиваешь мне сердце!

- Ни в коем случае, моя дорогая, - сразу же парирует ей Андрей, - я просто подумал, что, возможно, mademoiselle захочет добавки.

Во французском я, конечно, не спец, но некоторые фразы я понимаю. Моя мама очень любила французскую культуру и мечтала когда-нибудь полететь в Париж. Иногда она так вживалась в роль, что начинала весело щебетать французские слова и фразы, которые вычитала в разговорнике. Потому я знаю, что «Mon chéri» означает «мой дорогой». Ну а слово мадемуазель и так не нуждается в объяснении.

- Милый мой, я тебя умоляю! Ты и правда решил довести меня до инфаркта, - в знак своей скорби Римма показательно ложит руку на грудь и делает наигранно грустное выражение лица, - ну когда это я своих гостей отпускала с пустыми руками?

После этой фразы она снова куда-то убегает под аккомпанемент стука металлических набоек. Мы с Андреем наконец-то остаемся одни.

- Будешь? - он взглядом указывает мне на свой круассан, который аппетитно расположился на блюдечке.

- Нет, спасибо, - отказываюсь я, делаю это скорее из-за правил приличия, а не потому что я наелась. Тем более такую вкуснятину можно жевать хоть целый день. Если бы Римма жила с нами, то я точно поправилась бы килограмм на двадцать.

- Давай на пополам ? - он все-таки не оставляет затею меня накормить, не дожидаясь моего ответа он легко разламывает круассан на две половинки, шоколад завораживающе растекается по тарелке, свой кусок Андрей быстро забрасывает себе в рот, я следую его примеру и уже через пару секунд довольно жую. Мы смотрим друг на друга. Два дурака с набитыми ртами, по руках размазана коричневая шоколадная жижа. Одновременно мы начинаем смеяться. В этот момент становится так легко, будто бы мы знакомы уже лет сто.

- Как приятно встретить девушку, которая нормально ест, - говорит Андрей после нахлынувшего на нас приступа смеха.

- А другие что не едят ? - задаю я вполне логичный вопрос.

- Едят, - уже серьезно отвечает он, - но я правда не рискнул бы привезти кого-то из наших одногрупниц сюда, а то пришлось бы выслушать часовую лекцию о вреде углеводов.

- Но разве это плохо, когда девушка следит за фигурой? - уточняю я

- Нет, плохо, когда она кроме фигуры не следит ни за чем другим.

В чем-то его позиция мне близка. У меня совсем нет подруг. Нет, в раннем детстве мы конечно дружили с девчонками, но со временем моим единственным и самым близким другом стал Пашка из соседнего двора. Пока другие девочки играли в куклы, мы с Пашкой лежали в высокой траве, смотрели на небо и читали. Со временем с кукольных игр девочки переключились на игры с мальчишками, но мне это тоже было совсем не интересно. А сейчас я была бы и не против обзавестись хорошей подругой, но чем старше ты становишься, тем сложнее находить новых друзей. Да и вряд ли кто-то из девчонок, с которыми я пересекаюсь каждый день, смог бы меня понять и принять. У них другие заботы, другие проблемы и другие развлечения.

- Странно, что раньше мы никогда не общались, - мой собеседник решает сменить тему.

- Не вижу в этом ничего странного, - честно отвечаю я, - ты и другие ребята из группы никогда и не хотели особо со мной общаться.

- Разве? - в его голосу звучит неподдельное удивление - Я всегда думал, что это ты не хочешь. Ты такая вся из себя серьезная, всегда сидишь одна, вон даже в Лондон на экскурсию с нами не поехала... Кстати, почему?

Этот вопрос почему-то меня веселит. В нем столько простой наивности и в тоже время он так четко символизирует ту огромную пропасть, что лежит между нашими мирами. Для него полететь в другую точку планеты - это нечто такое же обыденное, как для меня сходить в парк. Я же отношусь к тому классу людей, для которых порой даже поездка на маршрутке - это настоящая роскошь. От осознания этого мне снова становиться грустно.

Видимо, по моей реакции он сам понимает, что смолол ерунду.

- Прости, - он виновато опускает глаза, - я не хотел лезть не в свое дело.

- Все нормально, я не поехала в Лондон, потому что не у всех людей есть деньги на такие поездки.

Между нами снова появляется какая-то неловкость. Каждому сейчас неудобно за то, кто он есть. Ему стыдно передо мной за то, что у него все хорошо в жизни. Мне же стыдно за то, что я заставляю стыдиться его.

Ситуацию снова спасает Римма, которая словно ураган несется через зал:

- Я боялась, что вы уехали, - запыхавшись, объясняет она причину своей спешки. В руках у нее большой пакет, из которого доносится уже знакомый мне запах её божественной выпечки. Она силой впихивает его мне в руки: - Вот, теперь точно не будете голодать, а то знаю я вас, студентов, постоянно едите непонятно что.

- Не надо было, - я неуверенно пытаюсь вернуть ей пакет, но это не приносит никаких результатов.

- Милая, не переживай, - с улыбкой успокаивает меня Римма, - ты даже не представляешь как мне это в радость! Сюда же никогда никто не заходит, а я все пеку и пеку, как пчелка, так что ты делаешь мне одолжение, а то пришлось бы все это выбросить. Кстати, а вы почему не в университете ?

В последней фразе появляются строгие нотки, которые явно дают понять, что Римма может быть не только веселой хохотушкой, еще и очень властной дамой.

- Так, все уходим, - моментально реагирует на эту смену настроения Андрей и взглядом указывает мне в сторону выхода.

- Вы что прогуливаете ? - не унимается Римма.

Но мы уже бежим к двери, как два первоклассника, которых застукали за какой-то пакостью. Вслед нам доносится лишь одна фраза:

- Oh, ces amoureux...

Кажется, это переводится как «ох уж эти влюбленные».