invisible.

Меня хватило лишь на то, чтобы удивлённо моргнуть и сдержать рвущееся с губ позорное "чё?". Пройден этот этап, больше не бычимся. Стараемся быть умными и соответствовать обществу Бана.
А соответствовать ему я очень хотел. Как и быть его частью. А потому, опережая комментарий Кристофера на сию щепетильную тему, шагнул вперёд и протянул руку для рукопожатия.
— Лу, — и дальше застопорился, пытаясь придумать шутку. Шутка никак не придумывалась, поэтому я решил бить в лоб. — Геем быть не планирую.
— Чанбин, но можно просто Бинни. Но ты там все равно, если надумаешь, обращайся.
Его пальцы цепко обхватили мою ладонь, крепко сжимая, будто бы заостряя внимание на выдвинутом предложении. Я придирчиво окинул взглядом серьезного парня с чернющими волосами и раскосыми глазами, никоим образом не напоминающего мне гея. Задумался.
— Да ты не сомневайся: сведу, с кем надо, — неправильно истолковал мой взгляд Чанбин. Тем не менее, от сердца отлегло: первое впечатление не перенесло бы разрыв зрительного шаблона. А в это время меня в спину уже подпихивал Крис, ворча, что в дверях знакомиться — моветон. Я поддался ему, делая шаг вперед и, так и не вынимая ладонь из холодного рукопожатия, осмотрелся. Новый знакомый хмыкнул на мою реакцию, без стеснения хлопнул меня по плечу, аккуратно разжал руку, отпуская меня, и язвительно поинтересовался у Бана:
— Слышь, камыш, сроки поджимают. А ты тут стелишься.
— Не стелишься, а выжидаешь. Вас, между прочим,— бросил в ответ блондин, огибая застывшего в немом восторге меня и падая за пульт рядом с другим человеком. Светловолосым, уютным и каким-то… розовым. Из-за теплой мягкой безразмерной толстовки, в которой могли бы поместиться два меня.
Взгляд сам собой опустился на покемонов на моих мягеньких тапках, и я как-то сразу же понял, кто этот Белка.
— Лу - это Белка. Белка - это Луис, — подтвердил мои доводы Крис.
— Если в тебе есть хоть капля уважения, то зови меня Хан, — тот час же отреагировала розовая толстовка и развернулась ко мне, улыбаясь и подмигивая. — Ну или Джисон. Хотя это имя для вас, англичан, сложное. Не запомнишь - не обижусь.
К мягкой улыбке добавилась очередная пара раскосых глаз и круглое лицо, закончившее образ "Белки" одним стремительным штрихом. Невольно улыбнулся в ответ:
— Хорошо, Хан.
Ответом мне послужил радостный вскрик и полное торжества "Ха!", обращенное к Кристоферу. Тот закатил глаза и полез за наушниками куда-то под пульт записи, одновременно с этим кивая мне в дальний угол комнаты.
— Посиди пока там. Сейчас решим рабочий момент, и сможем нормально пообщаться.
Я послушно поплелся на диван, ловя на себе дружелюбный взгляд черноволосого — Бинни? — и отвечая ему поднятым вверх пальцем. Меня заранее предупредили, что тащат меня к себе не чай попить, а показать еще одну грань возможного личного мира, дать почувствовать вкус творчества. Пусть и андерграундного, но серьезного и кропотливого. Вот я и внимал препираниям трех парней насчёт каких-то там несогласований в темпо-ритме, думая о своем, извечном.
О Касс.
Отчего-то я был более чем уверен, что на улице я видел ее. Не может быть в мире еще девушек с такими же блестящими бронзовыми волосами. Из этого выходило, что меня нагло обманывали и действительно лишь избегали, прикрываясь занятостью. Должно быть, я и правда ей надоел. Почему? Ответ крутился на кончике языка, но я никак не мог его поймать. Но чувствовал, что должен сделать это сам, без Криса. Может, с его поддержкой, но сам.
Тоска медленно, но верно опутывала сердце. А вместе с ней приходило и чувство отчужденности: как будто мир вокруг меня - не тот, не настоящий. Я не должен быть здесь, не я, не такой, нет…
— Тебя только за смертью посылать, Фил! Мы тебе даже замену найти успели!
— А жареной курочке нашли?
Я очнулся даже не от выкрика Чанбина, а от глубокого, низкого, чуть хриплого голоса, вьетнамским флешбеком напомнившем мне о Стайлсе. Вздрогнув, я поднял взгляд на пришедшего парня и выпал в астрал вновь, на этот раз от сурового мужского умиления. Меня поразили веснушки, рыжие волосы и лисий разрез глаз, впрочем, ничуть не азиатский. А еще четыре бумажных пакета в руках с проступившими пятнами жира и серые тапочки без носа, надетые на босу ногу.
— Тебе, — вместо приветствия пробасило это хрупкое нечто и кинуло мне один из пакетов, источающий умопомрачительный запах мяса и специй. Я просипел что-то типа благодарности — равный ответ на равный привет — и посмотрел на Кристофера, решительно пытаясь не рухнуть в прокрастинацию опять. А я ведь могу, стоит меня оставить наедине с собой.
— Можно я чем-нибудь помогу?
— Только если отдашь свою порцию, — с набитым ртом — и когда только успел?.. — ответил вместо блондина Хан  и отодвинулся на стуле подальше от пульта, облизывая жирные пальцы.
— Да что бы и нет… — Крис задумчиво потер переносицу, принимая свою порцию обеда, и с затаенной нежностью посмотрел на Феликса. — Спасибо. Ты же слова свои выучил?
Парень в серых тапках утвердительно кивнул и протянул чавкающим Бинни с Ханом салфетки.
— Тогда, как они доедят, запишемся? Твоя партия полностью готова. Лу, побудешь сторонним зрителем, послушаешь, какой вариант будет лучше?
— Забились, — хором сказали мы с Феликсом. Он оценивающе посмотрел на меня, нерешительно замершего на диване с каким-то смутным ощущением крадущегося песца, и, немного погодя, протянул оставшиеся салфетки.
— Только будь максимально объективным, хорошо?

Я не ошибся в своих ощущениях — я умер в тот же миг, как Феликс сказал первое слово, стоя перед микрофоном.
Это было чистейшее искусство. Хриплое, низкое, ритмичное. Я не слышал и не понимал слов, но при этом все глубже падал в эту атмосферу, такую новую и незнакомую мне.
Возможно, это чувствовала Касс, когда попала в студенческий совет?.. Я спрошу ее. Я же не спрашивал ее раньше?
— Эй, Лу, захлопни рот, курица обратно вылетит.
— Я ж сказал, что кто-то станет геем!
— Феликс, еще раз, только в этот раз окончания строк четче. Лу, постарайся абстрагироваться и послушай исключительно звучание.
Легко сказать, ага.
Они сделали еще пять записей одного и того же отрывка, по всей видимости, лишь бы только поиздеваться надо мной. Либо же дать привыкнуть к этому глубокому, проникновенному голосу, поднимающему каждый волосок на моем теле. Каким-то магическим образом я перестал видеть Феликса, как человека, как личность — я видел его лишь как умопомрачительный голос. И не мог вымолвить ни слова на вопросительный взгляд Бана.
— Все шикарно. Просто. Все. Но оставьте лучше последний вариант, — кое-как собрав себя воедино, просипел я и снизу-вверх посмотрел на Феликса. — Ты случайно не был сиреной в прошлой жизни? С таким голосом тебе только людей на дно утаскивать.
— На дно нищенской студенческой жизни, ага, — ехидно, но ничуть не обидно хохотнул Чанбин, мешая Хану своими вездесущими руками наливать чай. Рядом с техникой. Вопрос, кто из них бо́льший камикадзе, автоматически отправился в категорию "риторические". — Мы его каким-то там людям не отдадим! А особенно девушкам.
— Да я и сам не хочу, — ворчаливо отозвался Фил, ловя руки черноволосого своими и прижимаясь к нему со спины, обеззаруживая и обезвреживая. Это было так мило и по-домашнему, что я почувствовал себя извращенцем, роющемся в нижнем белье своих любимых соседей. Стыдливо отвел взгляд в сторону стены и неловко улыбнулся.
— У вас что-то обета безбрачия дано? То есть мне, чтобы попасть к вам, нужно будет отказаться от отношений?
— А ты хочешь к нам? — тут же встрепенулся Крис, оторвавшись от компьютера. Он отпил из протянутой кружки, улыбкой благодаря Джисона, и вновь переключился на меня. — Зависит от того, что ты умеешь. Ты мне про это толком и не рассказал.
— Э-э-э, — я боялся этого вопроса и морально к нему готовился, но все равно как-то опешил, когда он прозвучал. — Ну… я… стихи пишу, пою… на клавишных играю… играл. По-мелочи.
— Стихи? Я тоже пишу стихи! Мы так похожи, — ничуть не обидно паясничая, Хан подался вперед, ко мне, и вложил термокружку с горячим чаем аккурат в мою руку. — Правда, на корейском, но кого такие мелочи волнуют, правда?
Кажется, я только что своей фразой вызвал Ктулху. И он решил воплотиться в Крисе, который предложил мне пройти к микрофону и попробовать что-нибудь спеть. А я и спел. Неплохо, чисто. Стараясь изо всех сил, вкладывая в голос все чувства, все желание не быть больше аутсайдером. Я был одним из лучших в школе, да, да!.. Но...
— Скучно, — Бан вздохнул и виновато мне улыбнулся, — Лу, у тебя красивый нежный голос, но ты звучишь как-то… плоско. Неинтересно. Не знаю даже, как сказать…
— Да скажи ты прямо: Луис, нужно лучше.
Я смотрел на парней, замерших за стеклом кабинки для записи, и старательно думал. Я понимал, что после такого отзыва они навряд ли примут меня к себе в команду с распростёртыми объятиями (хотя, надо признать, и мечтал, что так и случится), однако сдаваться не желал. Скучно не плохо, поэтому…
— Я, в принципе, могу с тобой позаниматься, — Феликс пожал плечами и вопросительно посмотрел на Кристофера. — Нам все равно нужен вокалист. А тут хорошая база.
Блондин, чуть подумав, согласно кивнул. И — сомневаюсь, что мне это лишь почудилось — растянул уголки губ в мимолетной хитрой улыбке.
Кажется, у кого-то все было запланировано…
И это точно был не я.

***

— Касс, подожди! — я нагнал девушку только в коридоре, не успев перехватить сразу же после лекции, и широко улыбнулся. — Может, пообедаем вместе?
Белвейстер задумчиво нахмурила лоб и, спустя томительное мгновение, согласно кивнула, расплываясь в доброй, чуть застенчивой и такой родной улыбке. Сердце предательски защемило от внезапно подаренного тепла.
— Хорошо. Я сейчас свободна. Только давай недолго, мне еще теорию повторить надо будет.
— Да не вопрос. Прошу, — я подал девушке руку и повел ее в сторону университетской столовой, здраво рассудив, что лучше поесть хуже, но дольше, чем вкуснее, но быстрее.
— У тебя все хорошо? Ты как-то изменился, — всю дорогу до столовой Касс не сводила с меня растерянного взгляда и лишь перед самым входом в обитель еды всё-таки решилась задать мучивший ее вопрос.
— Да, все прекрасно. Может, это потому, что мы давно не виделись? — не удержался я от шпильки и галантно придержал перед ней дверь. — Прошу.
Меня смерили еще одним долгим взглядом — на этот раз обиженно-подозрительным — и всё-таки вошли в столовую. На душе стало легко-легко. Настолько легко, что у меня даже хватило сил улыбнуться на возмущенное: "Ты же прекрасно знаешь, я сильно занята!", — и подтолкнуть рыжую в сторону раздачи.
— Да-да, и поэтому давай поторопимся.

Я всю ночь вспоминал нашу с Феликсом первую репетицию в студии и прогонял каждое из высказываний Чанбина, Хана и Кристофера, слушая жужжание холодильника на кухне и разглядывая очертания люстры. Все случившееся было столь ярким, столь запоминающимся, что я не думал о Касс весь вечер — все время, что работал с ребятами. И от этого было так легко и так хорошо, что следующее решение пришло в мой мозг как-то само собой. И я поспешил его реализовать как можно быстрее, чтобы не ощущать гнет наковальни над своей головой ни минутой дольше необходимого.
Именно этим я сейчас и занимался, помогая Касс накладывать салат и интересуясь ее успехами в чтении произведений из зарубежной классики.
— Ты меня пугаешь, — доверительно призналась мне она, как только мы опустились за свободный столик.
— С чего бы? Я же сама очаровательность, — с широкой улыбкой парировал я и насадил на вилку куриную котлету. — Всего лишь хочу мило провести время с тобой, пока есть такая возможность.
— Да, но… — неуверенно протянула Белвейстер, напряженно наблюдая за мной и пытаясь, по всей видимости, подобрать нужные слова. Спустя где-то пять минут наблюдений за жующим мной она сдалась. — Я не знаю. Но что-то в тебе меня и правда пугает, Лу. Ты сердишься на меня?
— Нет. Уже нет, — поправился я и отсалютовал ей стаканом с соком. — Я тебе благодарен.
— За что?
Оленьи глаза аля "Бемби" умоляюще застыли на моем лице, пытаясь найти ответ на волнующий их вопрос. Я почувствовал ее страх — и мне стало как-то так тепло-тепло от осознания того, что она все еще боится меня потерять… Но я не отступлюсь. Не после того, как вновь почувствовал себя свободным и живым.
— За то, что я больше не буду искать встречи с тобой. Нет, я не хочу с тобой расставаться, — предвосхищая панику и неправильное трактование моих слов, уточнил я и отложил вилку, мягко обхватывая похолодевшие руки Кассандры. — Но я не хочу и дальше мучить себя и доставать тебя излишним вниманием. Не этот год. А там посмотрим.
— Не этот год? — и вновь эти оленьи глаза, в которых нет ни намека на слезы, но плещется целое море грусти. — Мы не будем с тобой общаться целый год?
— Почему? Будем. Если захочешь этого ты...
— А…
— …и у меня будет на это время. И тебе бежать уже надо, сама говорила. Давай я попрошу тебе в контейнер недоеденное сложить? А то вновь допоздна без ужина будешь.

И пусть сердце надсадно стучало от отголосков чужой печали, я чувствовал, что поступаю правильно. Так будет лучше и для меня, и для Касс. А там посмотрим.
Посмотрим.

__________________

Бонус: голос Феликса для знакомства и порции мурашек.

https://www.youtube.com/watch?v=Gx79GOtzrSA

Для тех, кто мог быть испуган обилием корейцев в новой части: не переживайте, они не перетянут на себя все внимание, являясь лишь основополагающим фактором изменения мировоззрения Луи.
И Касс не исчезнет из повествования — иначе было бы не интересно...

И еще, организационный момент: познакомить вас через видео и/или фото с остальными новыми персонажами?

Надеюсь, я вас не разочарую (´-﹏-'；)

С уважением,
alter-ago