Я твоя надежда

Весь вечер всё шло не так. Сначала я просто написал ей. Ничего особенного. Коротко. Без давления.

«Ты дома?»

Сообщение прочитано не было. Ладно. Я подождал десять минут и позвонил. Гудки. Потом сброс. Я нахмурился. Второй раз — то же самое. Третий — уже выключен звук или она специально игнорирует. И вот тут внутри начало неприятно тянуть.

Я отложил телефон на стол, прошёлся по квартире, вернулся обратно и снова взял его в руки. Луна наблюдала за мной с дивана так, будто понимала: хозяин сходит с ума.

— Не смотри так, — бросил я кошке не оборачиваясь.

Она моргнула и отвернулась. Предательница. Я снова открыл чат с Авой. Последнее сообщение так и висело без ответа. Ничего нового. Ни статусов. Ни активности.

Где она?
С кем она?
Почему не отвечает?

И самое раздражающее — какого чёрта меня это так волнует? Я налил себе воды, сделал пару глотков и тут же поставил стакан обратно. Не помогло. По квартире будто стало тесно. Я ходил из комнаты в комнату, не находя себе места. В голове крутились варианты один хуже другого. Может, телефон сел. Может, гуляет. Может, специально меня мучает. Может...

Я резко остановился посреди кухни. А если что-то случилось? Мысль пришла мгновенно и ударила слишком сильно. Москва большая. Вечер. Она одна. Возвращается пешком. Кто угодно мог...

— Хватит, — жёстко сказал я сам себе.

Но мозг уже не остановить. Я представил её уставшую, злую, севшую батарею телефона. Потом представил совсем другое — и от этого внутри стало холодно.

Я набрал Габи.

— Алло? — сонно ответила она.

— Где Ава?  — Резко спросил я.

Пауза.

— И тебе здравствуй, Тео. — она тяжело вздохнула в трубку.

— Габи...

— Я не знаю. Мы после работы разошлись. И после этого я ее больше не видела. — зевая произнесла она.

— Она тебе писала?

— Нет.

— Точно?

— Ты сейчас серьёзно допрашиваешь меня в десять вечера? Когда я сплю?

— Да.

Она тяжело вздохнула.

— Тео, успокойся. Наверное, гуляет.

— Она не отвечает.

— Может, не хочет.

Это прозвучало слишком логично и слишком неприятно.

— Пока, — коротко бросил я и сбросил.

Я сжал телефон в руке так, что побелели пальцы.

Не хочет отвечать. Возможно. Но легче от этого не становилось. Наоборот. Если она злится — значит, из-за меня. Если игнорирует — значит, я перегнул. Если что-то случилось... Я выругался сквозь зубы, схватил ключи от машины и направился к выходу. Луна вскочила с кресла и вопросительно посмотрела на меня.

— Сам не знаю, куда еду, — буркнул я.

Она мяукнула.

— Да, я тоже считаю, что влип.

Дорога до её дома показалась бесконечной. Каждый светофор бесил. Каждая медленная машина впереди раздражала так, будто они специально мешали. Я стучал пальцами по рулю, каждые тридцать секунд проверяя телефон. Тишина. Ничего. Ни звонка. Ни сообщения. Ни одного чёртового признака, что у неё всё нормально.

Я поймал себя на том, что уже представляю, как врываюсь к ней, ругаюсь, читаю лекцию, забираю телефон, покупаю ей пауэрбанк, запрещаю исчезать без предупреждения...

И только потом понял главное. Я еду не злиться. Я еду убедиться, что с ней всё в порядке. И это было куда опаснее любого признания. Когда я свернул во двор её дома, сердце ударило сильнее обычного. Я заглушил двигатель и посмотрел на тёмные окна подъезда.

— Только попробуй быть дома и просто меня игнорировать, Ава... — тихо сказал я.

Потому что если нет... Я даже не хотел заканчивать эту мысль. Свет в её окнах горел. Я выдохнул так резко, будто всё это время действительно не дышал. Жива. Дома. Нормально. И уже через минуту стоял у её двери, нажимая звонок дольше, чем следовало. Шаги внутри. Щелчок замка. Дверь открылась. Ава стояла передо мной в домашней футболке и шортах, с влажными после душа волосами и абсолютно спокойным лицом. Будто ничего не произошло. Будто я не сходил с ума последний час.

— Ты чего? — спросила она, глядя на меня с лёгким удивлением, хлопая своими длинными ресницами. Я молча прошёл внутрь.

— Отлично, заходи, конечно, — сухо бросила она вслед. — У нас тут проходной двор.

Я развернулся к ней. — Телефон зачем нужен?

Она моргнула с недопониманием. — Чтобы звонить. Наверное.

— Тогда почему ты не отвечаешь?

— Не хотела.

— Ава.

— Тео.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она спокойно закрыла дверь и пошла в гостиную, будто разговор окончен. Я последовал за ней.

— Ты могла хотя бы написать,— произнес я шагая за ней как хвост.

— Могла,— ровным тоном произнесла Ава проходя в гостиную.

— Но не написала.

— Не написала.

— Ты издеваешься?

Она повернулась ко мне и невинно пожала плечами.

— Ты издеваешься? — Тем же тоном. Теми же интонациями.

Я уставился на неё. — Ты сейчас передразнила меня?

— Ты сейчас передразнила меня? — повторила она, чуть понизив голос.

Я медленно вдохнул. — Ава...

— Ава... — продолжила она копировать меня.

— Не играй со мной.

— Не играй со мной, — почти шёпотом повторила она и уже едва сдерживала улыбку.

Вот тогда я понял: она специально. Специально доводит. Специально стоит тут вся такая довольная. Специально заставила меня переживать.

— Ты нарываешься, — спокойно сказал я.

— Ой, боюсь.

— Последний шанс остановиться.

— Последний шанс остановиться, — снова передразнила она и показательно прошла мимо меня к дивану. Это была ошибка. Я догнал её за секунду, подхватил поперёк талии и легко перекинул через плечо.

— Тео! — взвизгнула она. — Ты больной?!

— Подтверждено.

— Поставь меня сейчас же!

— Нет.

Я донёс её до дивана и аккуратно уронил на мягкие подушки. Она сразу попыталась вскочить, но я перехватил её за запястья одной рукой.

— Ну всё, — сказал я мрачно. — Наказание.

— Только попробуй!

Я второй рукой коснулся её бока. Она дёрнулась мгновенно.

— Нет! Нет, даже не...

Поздно. Через секунду вся квартира наполнилась её смехом и визгом. Она извивалась, пыталась отбиться, толкалась ногами и хохотала так искренне, что я сам начал смеяться.

— Тео! Хватит! Я тебя ненавижу!

— Неубедительно.

— Перестань! Мне двадцать три!

— И что? Ведёшь себя как ребёнок.

— Сам ты ребёнок!

Она попыталась ударить меня подушкой, но я увернулся и снова провёл пальцами по её талии. Новый взрыв смеха. Она визжала как трехлетняя маленькая девочка, которую сейчас вот вот догонят, и что-то заставят сделать. И много вероятно того, чего она не хочет.

— Всё! Всё! Сдаюсь!

— Поздно.

— Тео, пожалуйста!

Я замер. Она тяжело дышала после смеха, волосы растрепались, глаза блестели, щёки раскраснелись. Она смотрела на меня снизу вверх — живая, настоящая, без своей вечной холодной брони. И в этот момент всё стало слишком тихо. Я больше не слышал ни смеха, ни города за окнами. Только её дыхание. Мой взгляд сам опустился к её губам. Потом снова к глазам.

— Что? — тихо спросила она.

Я не ответил. Просто наклонился и поцеловал её. Без спешки. Без игры. Совсем не так, как раньше. Не чтобы заткнуть. Не чтобы вывести из себя. Не чтобы победить. А потому что уже не мог не сделать этого. Она замерла на секунду. А потом не оттолкнула, она наоборот ответила на мой поцелуй. И этого оказалось достаточно, чтобы у меня окончательно сорвало весь оставшийся контроль.