Я твоя надежда

Весь оставшийся рабочий день я ходил довольный. Настолько довольный, что это заметили, кажется, все. Даже охрана на первом этаже посмотрела на меня с подозрением, будто я выиграл тендер века или сошёл с ума. Причина была одна. Ава не сняла мою рубашку. Я видел её несколько раз за день: то она выходила к принтеру, то проходила по коридору с папками, то что-то обсуждала с бухгалтерией. И каждый раз на её плечах лежала моя белая рубашка. Да, просто накинутая сверху. Да, рукава болтались. Да, она, скорее всего, носила её назло мне или потому что в кабинете было холодно. Но мне было плевать. Она была в моей вещи. И почему-то это ощущалось слишком правильно. Я стоял у стеклянной стены своего кабинета, наблюдая, как она идёт по коридору с сосредоточенным лицом, придерживая рубашку одной рукой и разговаривая с кем-то по телефону. Красивая. Спокойная. Недоступная. И чертовски моя в этот момент — хотя бы в мелочи. Я усмехнулся сам себе. Похоже, я превращаюсь в психа.

— Даже не хочу знать, что у тебя в голове.

Голос Игната выдернул меня из мыслей.

Он вошёл без стука, как обычно, с кофе в руке и своим вечным видом человека, который знает больше остальных.

— Поздно, — сказал я. — Уже страшно.

Он встал рядом и проследил за моим взглядом в коридор. Ава как раз скрылась за поворотом, продолжая разговаривать по телефону. Игнат медленно повернулся ко мне.

— А-а-а. Вот оно что.

— Что?

— Лицо идиота влюблённого мужчины.

— Не преувеличивай.

— Я бы сказал, одержимого.

Я усмехнулся и сел в кресло. — Она носит мою рубашку.

Игнат посмотрел на меня несколько секунд, потом тяжело вздохнул.

— Тео, тебе сколько лет?

— Достаточно, чтобы понимать значимость момента. А если быть честно двадцать пять.

— Вот именно тебе двадцать пять. И это просто рубашка.

— Это символ.

— Это ткань.

— Это победа.

Он рассмеялся и сел напротив.

— А она в курсе, что у вас там уже свадьба в твоей голове?

— Очень смешно.

— Нет, я серьёзно. Ты как школьник. Сейчас ещё начнёшь друзьям показывать: "смотрите, она в моей кофте".

Я задумался. — Кстати, неплохая идея.

— Господи... — Игнат закрыл лицо ладонью. — Ты влип.

Я откинулся в кресле и посмотрел в потолок.

— Возможно.

— И что будешь делать?

Я ненадолго замолчал. Что буду делать? Раньше всё было просто. Захотел — получил. Человек, контракт, внимание, возможность. Нужно лишь нажать в нужную точку. С Авой так не работало. Её нельзя купить, впечатлить дорогими жестами или продавить харизмой. Чем сильнее давишь — тем холоднее становится её взгляд. С ней нужно иначе. Честно. Терпеливо. И это, наверное, впервые в жизни мне хотелось сделать правильно.

— Добиваться, — сказал я спокойно.

Игнат поднял бровь.

— Словами или цирком с рубашками?

— Всем арсеналом.

Он засмеялся. — Бедная девушка.

Я улыбнулся, снова посмотрев в сторону коридора.

— Не бедная.

Скорее... пока ещё не понимает, как сильно я настроен.

Разговор с Игнатом оказался полезнее, чем я ожидал. Он, как человек женатый и уже давно «переживший все стадии мужской глупости», умел говорить вещи прямо, без лишней романтики и самообмана.

— Не дави, — сказал он мне перед уходом. — С такими, как она, давление работает наоборот.

— А с какими работает?

— С теми, кто не заставляет тебя думать.

Я усмехнулся.

— Значит, у меня проблема.

— У тебя не проблема, — спокойно ответил Игнат. — У тебя выбор, идиот.

После этого он ушёл, оставив меня с ощущением, что он сказал больше, чем хотел.

Когда рабочий день закончился, я вышел из офиса и направился к выходу из Москва-Сити. Люди спешили, кто-то разговаривал по телефону, кто-то уже уставший тащился к парковке. Обычный вечер. Обычный город. Но всё это закончилось ровно в тот момент, когда я увидел её. Ава стояла у выхода. И на ней была моя рубашка. Не просто накинутая, как днём. Она застегнула её. Аккуратно. Почти правильно.Часть была заправлена в шорты, и из-за этого она выглядела ещё более собранной и... опасно красивой. Как будто эта вещь всегда принадлежала ей, а не мне. На секунду у меня в голове стало тихо. Полностью.  Она подняла взгляд — и мы столкнулись. Физически тоже почти сразу. Я не успел даже нормально остановиться, как она шагнула вперёд, и в следующую секунду её волосы зацепились за пуговицу моей рубашки. Той самой рубашки. Которую я сегодня же утром сам на неё накинул.

— Серьёзно? — тихо сказала она, дернувшись.

— Не двигайся, — автоматически ответил я.

Я наклонился ближе и осторожно взял прядь её волос. Она стояла слишком близко. Слишком. И вместо того чтобы отойти, я почему-то только аккуратнее начал распутывать. Пальцы касались её волос медленно, осторожно, стараясь не сделать больно. Но проблема была не в этом. Проблема была в том, что она стояла спокойно. Не дёргалась. Не отстранялась. Просто смотрела куда-то в сторону, будто это всё нормально. И от этого становилось ещё хуже.

— Ты специально пуговицы так расположил? — спросила она ровно.

— Конечно, — ответил я так же спокойно.

— Псих, — пробурчала она.

— Уже слышал.

Я наконец освободил её волосы и чуть отступил, но не полностью. Пауза повисла между нами. Шум города снова вернулся, но как будто приглушённый. Ава поправила рубашку на плечах, посмотрела на меня и слегка прищурилась.

— Она теперь официально твоя вещь на мне, да?

Я усмехнулся. — Похоже на то.

— Тебе это нравится.

Я не стал отрицать. — Очень.

Она закатила глаза, но уголок губ всё равно дрогнул.

— Ты невозможный.

— Ты уже говорила.

Мы стояли слишком долго для двух людей, которые «просто коллеги». И оба это понимали. Но никто не спешил это ломать.

Пока Ава на секунду отвернулась, я принял решение, которое, вероятно, в её личном списке стоило бы рядом с «уголовно наказуемо». Я подошёл ближе, подхватил её под коленями и без особых церемоний закинул к себе на плечо. Теперь она висела на мне, и... Черт возьми мне это нравилось больше всех.

— Тео! — мгновенно взорвалась она. — Ты вообще нормальный?!

— Вполне.

— Поставь меня сейчас же!

Она начала дёргаться, бить меня ладонями по спине и мотать ногам в воздухе, возмущаться так, что прохожие явно ускоряли шаг, делая вид, что это их не касается.

— Я тебе сейчас устрою! Я тебя сейчас вообще убью!

— Уже устроила, убить только осталось, — спокойно ответил я, продолжая идти к машине.

— Это похищение!

— Это доставка до автомобиля.

— Я тебя ненавижу!

— Не верю.

Она что-то ещё бубнила, ругалась, называла меня всеми возможными эпитетами, а я, честно говоря, даже не пытался её всерьёз слушать. Весь этот протест был больше для принципа, чем по-настоящему против меня.

До машины мы дошли быстрее, чем я ожидал. Я открыл дверь, аккуратно посадил её внутрь и тут же наклонился, чтобы пристегнуть ремень. Она всё ещё злилась, тяжело дышала и смотрела на меня так, будто планировала моё уничтожение. Я задержался слишком близко. Слишком. Её лицо было прямо передо мной. Глаза — внимательные, раздражённые, живые. Ее голубой цвет глаз манил меня, утонуть в них. Губы — приоткрыты от возмущения. И в какой-то момент мысль оказалась быстрее меня. Я хотел её поцеловать. Просто на секунду. Без давления, без объяснений. Только чтобы сбить её с этого боевого режима. Но вместо этого я наклонился чуть ближе и легко, почти невесомо, коснулся губами уголка её губ. Коротко. Спокойно. Как будто это было самым естественным действием в мире. Она замерла. Я отстранился ровно настолько, чтобы видеть её реакцию.

— Ты... — начала она, но осеклась.

Я чуть улыбнулся.

— Чтобы не дулась.

Повисла тишина. Та самая, в которой обычно либо всё становится хуже, либо меняется что-то важное. Я закрыл дверь машины, обошёл её и сел за руль, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее обычного. И впервые за день я не был уверен, что сделал правильно. Но останавливаться уже не хотелось.