Часть 7.
Часть 7
Мужчина приветливо улыбнулся и начал свою речь:
— Я рад видеть сегодня столько прекрасных лиц, что пришли узреть расцвет, пока только начищающего, художника. Рейчел Элизабет Дер, она словно распустившееся Тагетеса, явила этому миру свою яркость и броскость красоты, что на своих работах, что и своей внешностью! Сегодня мы все будем свидетелями явлению чему-то прекрасному среди этого серого мира!!!
Все зааплодировали, пока я пытался вникнуть в слова искусствоведа.
— А теперь, я даю слово отцу прелестной мисс Рейчел. Мистер Дер...
— Я всегда знал, что моя чудесная дочь станет великим художником. И сейчас, стоя здесь, мне хочется плакать от счастья, видя как моя отрада вырывается из-под крепкого родительского крыла и вылетает во взрослую жизнь.
— Врёт как дышит, — Над самым ухом раздался недовольный голос Рейчел, которая наплевала на столь пафосную речь отца.
Девушка стала очень активно пародировать мистера Дера, чем вызвала смех у всех близстоящих людей. А тем временем монолог мужчины прекратился и все приготовились к главному событию сего дня. Плотные полотна ткани, что закрывали стены зданий, по отведённой команде слетели на дорогу и газон, представляя всем возможность узреть по истине прекрасные картины.
На домах были изображены все те, кого я знал по поискам и лагерям, но самое главное, что там был и мой портрет. Он конечно был прекрасен, но я не очень-то и люблю такое внимание.
Алекс с ребятами завороженно смотрели на все творения Дер.
— Джексон, это же ты!
— А я, блин, слепой, не вижу, — Не знаю что на меня нашло, ведь обычно я не язвил, но такое высказывание со стороны друга меня нервировало.
— Эй, народ, мне кажется, или там реально изображён Варяг?!
— Ой, и впрямь Нико.
Рейчел передала цветами и фактурой краски все характеры каждого изображённого на здании. Мой портрет выказывал всю силу и мощь, что исходила от меня во время сражений за Манхеттен и лагеря. Так же присутствовало изображение Клариссы. Рейчел постаралась на славу, изобразив Аннабет. От её картины так и веяло мудростью и силой.
— Я вижу среди сегодняшних зрителей одного юношу, что изображён на главном офисном здании, — Я стал понимать о ком говорит искусствовед и мне это не понравилось.
— Рейчел, я думаю ты со своим другом выйдешь сюда и расскажешь об источниках своего вдохновения.
— Перси, идём!
Я уже собирался отказать как девушка посмотрела на меня такими глазами, что противится им было невозможно. И это был совсем не милый щенячий взгляд, а напротив. Он говорил сам за себя «Не пойдёшь — кастрирую!»
— Ох, Дер, чтоб я ещё хоть раз согласился на твою авантюру...
— Ты мне должен, или забыл?
— Что-то мне подсказывает, что я вернул свой должок.
— Я спасла тебе жизнь, а ты только позировал.
Пока мы спорили, я не заметил, мы оказались на сцене и пришлось забыть, как причину, так и весь спор.
Пока я здоровался с мистером Дером, Рейчел охотно отвечала на всякие вопросы, что сыпались с разных сторон.
— Рейчел, как я вижу, прототипом твоих работ были реальные люди.
— Да, я изобразила своих друзей, что одним летом кардинально изменили мою жизнь.
В скором времени люди стали расходится, понимая, что ничего нового не будет и «концерт» подошёл к своему логическому завершению. Мы с ребятами отправились в порт Картахена. По прибытию туда нас уже ждали остальные члены команды с капитаном и Габриелем.
— А как мы найдём нужный корабль? — Джек рассматривал судна, что покоились на пристани.
— Может просто откроем глаза и посмотрим на большой лайнер, на котором присутствует гигантское носовое украшение — черноволосая девушка в греческом хитоне, закованная в цепи с выражением ужаса на лице, а так же надписью на самом судне «Принцесса Андромеда»? — В дополнение к своим словам я показал на большой лайнер, что готов был в любую минуту отправится гулять по волнам.
— И впрямь он. Как ты его увидел, ведь видно лишь концовку слова? Неужто плавал на нём? Я б на такую «красоту» не сразу согласился бы залезть.
— Нет, не приходилось отдыхать мне в роскоши такой. Лишь как-то раз мы с другом подорвали эту прелесть.
— Подорвали? Видимо не удачно.
— Да, ты прав, не удачно...
Джокер заметил, как резко ухудшилось мое настроение и попробовал перевести разговор в другое русло.
— И долго нам здесь стоять? — Капитан с Габриелем уехали несколько минут назад, дав небольшие наставления.
— Нет, здесь вам стоять не долго осталось, но вот на палубе... — С кормы корабля показалась женская фигура, с той же стороны и послышался грубый и надменный голос, который всем своим звучанием выражал призрение и усмешку.
— Она уже мне не нравится, — Прошептал Фред стоящему рядом Лоренсу.
— Увы, но отступать поздно, — Наиграно печально ответил Меченый и Лису ничего не оставалось как смирится с жестокой реальностью.
— Правду говорят, что против бабы не попрёшь.
— Вы так и будите торчать внизу, или все же поднимитесь на борт?!
— А самой, что, лень спустится? Аль ноги приросли к земле?!
Алексу, скорее всего, захотелось сию же секунду придушить меня и закопать глубоко под землю, да так, чтобы не нашли.
— Ой, кого я вижу? Знакомые лица, какая прелесть! — Слащавым голоском и с всё той же усмешкой пролепетала девушка, но всё-таки спустилась к ребятам.
— Эх, а я так надеялась, что тебя убили. Ну, ничего, время наверстать всё упущенное у нас есть.
Ребята не понимали, как их Малыш мог быть знаком с полубогом, про чей отряд ходили легенды. Все смертные из их и соседних подразделений считали, что полукровки не показываются и не афишируют своё существование, и тем более не заводят знакомств со смертными.
***
— Феликс, ты чего такой хмурый? — Габриель, зайдя в кабинет к другу, не сразу понял причину такого угрюмого вида.
— На это есть две причины. Первая — мне пришлось подписать заявление Джексона. Вторая — к нам пришло ещё одно письмо от Хирона.
— Что на этот раз? — Лекарь резко убрал улыбку со своего лица и со всей серьёзностью посмотрел на капитана.
— В этом письме Хирон сообщает о надвигающейся угрозе и просит о нашем содействии. Он просит приехать к ним в лагерь. Через две недели, на трассе вдоль побережья Лонг-Айленда нас будет ожидать проводник, полубог, один из подчинённых директора лагеря.
— В прошлый раз они нам ни какой угрозы не представили. Может, и сейчас всё пройдёт гладко.
— Им нужны союзники. Полубоги готовятся к войне. Но против кого она будет? Вот что меня пугает.
— А меня пугает мысль о том, что может случится если мы откажемся, — Мужчина нахмурился.
— Видимо, у нас нет выбора. Но в данном случае мы в какой-то степени и в победителях.
— А не в побеждённых?
Габриель горько усмехнулся и посмотрел в задумчивые глаза друга.
— Не утрируй. Мы, то бишь я и ты, можем отправится с ребятами на это якобы задание.
— Так это хорошо! Сумеем задать все интересующие нас вопросы. И в данном случае они не отвертятся.
— План неплохой. Но всё же у меня странное предчувствие, что случится что-то...
— Плохое?
— Нет, Габриель. Если бы я почувствовал в данной ситуации опасность, то, не колеблясь, отказался бы. Я не знаю, как описать данное чувство. Случится то, что я никак не опишу словами. Это и не плохое, и не хорошее. А может просто я себя накручиваю из-за нервов. Забудь.
— Забыть? Ты что, совсем с ума сошёл? Твоя интуиция никогда ещё тебя не подводила. Ты недоговариваешь. Я вижу по твоим глазам, что в том письме есть ещё что-то, чего ты не сказал!
— Эх, сколько лет с тобой знакомы, а ты всегда всё видишь. Да, ты прав, как не печально.
— Не думай, что укроешь что-то от меня. Ведь верно подчеркнул, знакомы мы со школы и я всегда знал, врёшь ты или нет. Ну, а теперь, колись, что за изюминка в письме?
— На этот раз не вся команда, без разбору, едет. Хирон дал открытку с заданием. И я уверен, что мой сын пройдёт. А так хотелось, чтобы Алекс остался здесь и не лез в гущу событий.
— Не уходи от темы. Что там за открытка? И что за испытание такое?
— Возьми картонку в руки и ответь мне, что ты видишь?
— Феликс, как друг прошу, скажи нормально, что за испытание?
— Оно в этом и заключается, что ты увидишь. Там только два ответа, и один из них неверный. Так что же ты видишь, старый друг?
— Картинка, как картинка. Ну, лошадь... С крыльями? Тут что, мифический Пегас?
— Вот в этом вся ирония, что у кого-то это просто лошадь, а других Пегас. Но я торжественно хочу тебя поздравить, Габриель, ты отправляешься со мной. Но, как бы ни было всё хорошо, хочу чтоб сын остался дома.
— Эх, Феликс, ты ведь прекрасно знаешь, что сын твой характером в тебя. И сколько б под замок его ты не сажал, он уедет наперекор тебе.
— А то я не знаю характер Алекса. А уж по упрямости – весь в мать.
— Не спорю, повезло тебе с женой.
— Я помню, как в университете мы вместе бегали за ней.
— Вот ты и бегал может, а я до той поры пока с сестрой твоей не по встречался.
— Неужто до сих пор не можешь всё забыть?
— Я, Феликс, всё могу забыть, но вот желания на это не имею. И кстати, раз мы тему эту завели, когда в последний раз ты с ней общался?
— Прошу, не начинай. Я ведь себе поклялся, что не вернусь к той жизни в нищете.
— Феликс, так нельзя! Да, ты поссорился с родителями, но...
— Не преувеличивай, только с отцом. На мать я зла не держу. А на сестру подавно.
— Так почему ты ей ни разу за двадцать лет не позвонил?
— А сам то ты как будто лучше? Ведь стоило узнать тебе, что она ребёнка носит не твоего и предпочла другого, ушёл, даже слова не сказав!
— Вот потому и ушёл! Чтоб счастью не мешать чужому! Ведь если любишь, умей и отпускать!
— Ну всё, прости, я не хотел кричать. На взводе просто, не сумел себя сдержать.
— По сути, в этом виноват я сам, так что в ответ прими мои слова прощенья. Но ты бы всё-таки сходил к сестре, ведь ее сын почти ровесник Алекса. Глядишь, подружатся ребята. А коль он полубог, узнаешь всё наверняка. Я про письмо, чтоб ты понял, — И, тяжело вздохнув, Габриель покинул помещение.