Глава 10.
Я проснулся от того, что звенела пожарная тревога:
– Чёрт...
– Ммм... Что происходит? – подтягиваясь, спросил Мэтью.
– Вот дерьмо! – заорал Конни. Он только открыл глаза, но уже стоял у двери и натягивал на ноги свои кроссовки. – Что стоим?! Навыход!!! – обратился он к нам, выбежал из комнаты, захлопнув дверь, и понёся по коридору к выходам, крича 《С дороги! Разойдитесь! Быстрее!》. Вот паникёр! А по нему на вид и не скажешь! Хотя, судя по крикам и шуму, у нас весь лагерь таких паникёров.
Лон встал и, свесив ноги вниз с кровати, потёр глаза. Явно не выспался:
– Какой пожар? Гарью не пахнет вроде!..
– А мы сейчас конечно будем рассуждать, пахнет гарью, не пахнет гарью, – сказал Мэт, изображая из себя здравомыслящего взрослого. – Давайте тоже, навыход. Пока не сгорели. Только одеться надо. – он поспешно надел резиновые галоши и, надевая находу толстовку, которую только что достал из чемодана, тоже вышел из комнаты.
Затем и Лон спрыгнул с кровати и пошёл к двери.
Я схватил его за руку. Он повернулся на меня и наши глаза встретились: его тёмно-карие и мои – зелёные. Я увидел, как он покраснел, и в ту же секунду почувствовал, что я тоже залился краской. Я в смущении убрал руку. Подобрать слова получилось не сразу:
– Через окно быстрее...
– Что? – переспросил Лон, по-прежнему красный от неловкости.
Однако он не дождался от меня ответа. Он смотрел, как я завязал шнурки на своих кроссовках и пошёл открывать окно, а зетем последовал моему примеру.
Через несколько минут мы уже оббегали наш жилой корпус, приближаясь к главному входу. Там из дверей до сих пор выбегали люди и толпились большой кучей во дворе. Мне было холодно. Стоять в одной пижаме на таком холоде – такое себе удовольствие. И я очень хотел спать...
Но вдруг меня осенило:
– А где Клер? – чуть ли не крикнул я.
Лон пожал плечами. Нас зажимала толпа, и поэтому мы стояли очень близко к друг другу. Я чувствовал холод, который шёл от его тела и при этом пытался отдать ему хоть какое-то своё тепло.
– Чёрт... – вдруг сорвалось с моих губ. – А вдруг это она пожар устроила...
Лон рассмеялся:
– Она? Ты в своём уме? Как бы по-твоему она это сделала?
Тут я понял, что ляпнул что-то не то. Благо Лон отвлёкся на учителей, выстроившихся на крыльце у главного входа в ширенгу, состоящую из десяти человек.
Когда дети затихли, деректриса Мэри Смит вышла в перёд из строя и громко объявила:
– Всем доброе утро!
На моё удивление, все ей ответили 《Доброе утро!》. Что-что, а этот факт я был готов оспорить...
– Вы наверное все перепугались! Пожарная тревога, – продолжила она. Я был готов к чему угодно. Пусть она скажет, что это учебная, или пусть, что это настоящий пожар – мне всё равно! Хотелось просто побыстрее пойти на завтрак. – Но вам не о чем беспокоится! Это просто будильник! – после этой фразы все начали ругаться и кричать. Я... я бы тоже кричал, но сил не было. – Однако вам придётся привыкнуть. С опытом работы мы с коллегами пришли к выводу, что такой будильник пробуждает абсолютно всех и является самым эффективным! А сейчас... идите собирайтесь! Через десять минут выходим на зарядку!
Все были недовольны. ВСЕ. Буквально весь лагерь в один момент начал ненавидить этот мир.
Войдя в комнату, я увидел лежащую на кровати Клер:
– Вы что такие кислые? – спросила она. – Я что-то пропустила?
– Ага... – кивнул Лон, вошедший за мной. Спрашивать, где она была, никому не хотелось.
Мы умылись и пошли на зарядку.
Собравшись нашим отрядом у главного входа, мы стали ждать миссис Моридж. Однако вместо неё пришёл Марков:
– Миссис Моридж попросила меня проконтролировать, чтобы вы посторились по парам... – сказал он и пошёл выстраивать детей. Ага, взрослого из себя строит. Да и вообще, мы в детском саду, чтобы по парам ходить? Не лагерь, а отстой какой-то.
Через несколько минут он подошёл к нам:
– Ну чё стоим? Строимся! – обратился он к нам, а затем перевёл взгляд на Клер: – Кстати, как тебе ночка, психованная?
– А тебя, смотрю, это так волнует... – сказала моя подруга и ухмыльнулась.
Маркову явно не понравилось такое "хамство". Он хотел схватить Клер за волосы, однако я быстро отреагировал и ударил со всей силы его по руке. Он злобно посмотрел на меня, а затем сказал:
– Психованная, вставай с рыжим. А мы с тобой будем замыкающими... – добавил он с издёвкой в голосе, которую он явно не скрывал.
Клер осталась с Лоном, а Марков схватил меня за руку и повёл в конец строя.
Мы шли долго, так как всеми отрядами сразу, друг за другом. Когда я увидел огромное футбольное поле, на котором и должна была быть скорее всего зарядка, я осознал, что Марков до сих пор держит меня за руку. Я попытался освободить кисть, однако он усились хватку так, что мне стало больно.
Зарядка была обычная: бег, прыжки, отжимания и тому подобное. Я делал всё в пол силы, благо уже не с Марковым за руку.
В конце зарядки нам сказали, что мы поиграем в игру – пятнашки. Да, это определённо именно то, чего мне так сильно не хватало. Думаю все и так знают суть игры. Из каждого отряда выбрали по одному человоку, который должен был быть водой. Вскоре они все встали в линию и им выдали красные повязки на голову, чтобы их можно было отличить. Все ребята разбежались и мы начали.
Я убежал не сразу. Мне не хотелось бегать. Лона запятнали моментально, и пяти секунд от игры не прошло. Но я сдаваться не хотел.
Я заметил, что за мной бежит какой-то смуглый мальчик лет девяти. Он попытался меня запятнать раз. Попытался запятнать два, три... промахнулся... и влетел в Маркова. Его лицо надо было видеть: просто представьте, пятнадцатилетнего пацана, уже почти мужчину, запятнал мальчишка, которому и десяти нет. Я чуть не расхохотался прямо там. Только слегка улыбнулся. Но увидев страшно-убийственный взгляд Маркова, я вдавил улыбку обратно в себя.
Игра продолжалась. Далее я увидел его: крупный мальчик в яркой повязке приближался ко мне. А! Из нашего отряда водит Конни! На его печаль я занимался атлетикой, и когда он прыгнул на меня со всей силы, чтобы запятнать, я просто увернулся и побежал дальше, а вот Конни влетел лицом в траву. В этот момент мне его как-то жалко стало, но я понимал, что если бы не увернулся, уже лежал бы на траве, скорее всего без возможности передвигаться. Конни мне что-то кричал в след, вроде что-то плохое. Но я не слушал, я бежал дальше.
И вдруг я заметил краем глаза, что какой-то светленький мальчик лет семи зажимает в угол другого мальчика, лицо которого мне было знакомо.
Это был мальчик, живущий в соседней квартире рядом со мной. Его звали Тик. Ему было шесть лет. Он был загорелый, с голубыми глазами. Тик частенько заглядывал к нам, не по его собственной воле. Наши мамы дружат, и его мамаша то и дело просила меня за ним приглядеть. Однако это был единственный человек, времяпровождение с которым моя мама не презирала.
Я хотел просто пробежать мимо, но увидел что этот светлый мальчик напрыгнул на Тика и начал бить его. Тик к сожалению не устоял и свалился. Я вдруг увидел, как он заплакал.
– Эй! Что ты делаешь?! – вмешался я в их потасовку. – Отойди от него!
– Я его запятнал! – крикнул мне в ответ белобрысый мальчик и скинул на траву красную повязку. В его серых глазах не светилось ни капельки доброты, как мне показалось, только наглость.
– Запятнал говоришь?! Запятнать – это дотронуться. А ты побил и толкнул! А если бы тебя так? – наорал на него я.
– Что тут у вас происходит? – недовольно спросил мистер Борис – наш учитель по физкультуре, который подошёл к нам.
– Он меня обижает! – тыкнул пальцем на меня белобрысый.
– Он его обижает! – сказал я, указав на Тика.
Мистер Борис посмотрел на светленького укоризненным взглядом. У того на глазах навернулись слёзы и он убежал, забыв свою повязку. Теперь он не вода! Ну и поделом ему!
Учитель физкультуры присел рядом с плачущим мальчиком и, осмотрев его ногу, которую он явно повредил, спросил:
– Встать можешь?
Мальчик лишь всхлипнул и отрицательно покачал головой.
Мистер Борис встал, подошёл ко мне и хлопнул меня по плечу:
– Так... Значит ищешь сейчас себе друга и несете его в мед пункт! Немедленно! – строго отчеканив последнее слово, скомандовал он мне, а сам, свистнув в свисток, крикнул: игра окончена!