Четверо из лагеря

На дворе самый разгар лета – знойный июль. Блаженная пора, когда школьники, упорно и не очень, вкушавшие гранит знаний на протяжении девяти месяцев, полноправно дремлют в уютных кроватях, забыв о назойливой трели будильника.
Восходящее солнце лениво выкатывается из-за горизонта, окрашивая небо ярким заревом всех оттенков оранжевого. Раннее утро окутывает приятной прохладой и свежестью.
Тишину на станции прерывает щебетание птиц в кронах зеленых деревьев, а после, и его заглушают звонкие голоса детей разных возрастов, ожидающих автобусы.

Проснуться не свет-не заря и успеть на общий сбор это настоящий подвиг, особенно, если ложишься, когда начинает светать. Такие не предусмотрительные клевали носом на лавочках, всеми силами стараясь перебороть сонливость, но не у всех выходило.
       Отстранённым поведением отличались новенькие. Стоя в стороне, они крепко сжимали, наполненные до верху вещами, сумки – будто смена длится не три недели, а три месяца – неловко оглядывали окружающих, не решаясь к кому бы примкнуть. Им ещё предстоит узнать все прелести лагерного времяпрепровождения.
       Если есть новенькие, то обязательно будут «старенькие», которые уже давно нашли себе приятелей и с первых минут, завидев знакомые лица, всегда собирались в небольшие группы по интересам. Порой, в предвкушении новой смены, эти компании поднимали такой гул, что вожатым приходилось постоянно делать замечания.

— Заливаться смехом на всю улицу неприлично, — очередной раз шикает девушка двадцати четырёх лет, возвышаясь над веселящимся трио, её тон не предвещает ничего хорошего. Несмотря на миловидность, эта дама с характером, не первый год работающая вожатой.  Благодаря ей все, не считая новичков, знают, насколько внешность бывает обманчива. —Тем более девочке, Ульяна, — скрестив руки на груди, вожатая хмурит брови, акцентируя внимание на рыжеволосой девчонке невысокого роста, кое – как сдерживающей очередной порыв смеха, который моментально пропадает, стоит их взглядам столкнуться. Веснушчатый нос морщится, выказывая недовольство из-за абсурдности такого уточнения.
       Ну девочка, теперь посмеяться нельзя? – только собирается возразить , как её осторожно толкает в плечо рядом стоящая подруга.
       — Она больше так не будет, — этим очаровательным глазам не мог противостоять никто, ей сойдёт всё с рук, стоит только добавить кроткую улыбку ярко - розовых от помады губ и невинное хлопанье длинными ресницами.
В этом вся Сонечка.
       Не дожидаясь ответа от негодницы, вожатая переводит пронзающий взгляд на заступницу, а рыжая бестия подмечает, как по разному может выглядеть один и тот же цвет глаз. Сонечкин голубой похож на чистое безоблачное небо или тихую морскую гладь в штиль, а глаза вожатой - лёд, холод которого уж очень остро ощущаешь на себе, если не посчастливилось встретить ту в гневе.
       Ох уж это дежурное: «она так больше не будет». Будет, ещё как будет, только более внимательно смотря по сторонам. Все это прекрасно понимают, но расходятся полюбовно – не так много времени для траты его на нравоучения, воспитанием можно будет заняться позже. Часовая стрелка циферблата главного здания стоянки двадцать две минуты назад замерла у отметки «7» , а минутная приближалась к половине восьмого. Заметив это, вожатая оглянулась и подняла табличку с крупно напечатанной единицей. Номера отрядов распределялись в порядке убывания–от старших к младшим.
       — Первый отряд, в автобус! — скомандовала она так громко, что рядом стоящий парень даже вздрогнул. «Алиска не меняется» — думает он, приложив ладонь к неприятно заложенному от крика уху. Проводив взглядом, теряющуюся в толпе девушку, не успевает опомниться, как его вместе с Сонечкой хватает за запястье Ульяна.
       — Если продолжите просто так стоять, то лучшие места занять не успеем! — она настойчиво тащит друзей к открывшейся двери автобуса, попутно причитая. Благо ребята догадались заранее погрузить вещи, иначе бестия точно сошла бы с ума от такой непредусмотрительности.
       Троица втискивается в узкий проход, игнорируя помощника вожатой. Парень не сильно отличается от них, всего-то на пару лет старше, но настроен очень серьёзно. Его мало обрадовала самодеятельность влетевшей, не отметившейся компании. Поправляя костяшкой указательного пальца очки, делает пометку в списках – позже обязательно доложит Алисе Алексеевне о хулиганах – и продолжает впускать остальных в автобус по одному, внимательно ставя галочки напротив имён с фамилиями.

Задний ряд – лучшее место, там просторнее всего: между парами сидений нет промежутка, от вожатых, сидящих в самом начале, далеко, в целом уютно. Именно здесь расположилась компания. Сонечка устроилась у окошка и сразу закрыла шторку, рассчитывая скоротать время поездки в объятиях морфéя. Важно было восполнить недостаток сна во избежание недосыпа, который по её словам, плохо влияет на внешний вид. Не успели все занять свои места, как из конца автобуса начали доноситься возмущения на повышенных тонах, в основном женским звонким голосом – Ульяна с другом не поделили место у второго окошка.

Данил говорил, что сел первый.
Ульяна кричала, что без её расторопности, пришлось бы сидеть рядом со входом. Шумиху уладила Алиса Алексеевна. Получили оба.

Добиться желаемого места всё же удалось под предлогом «девочкам нужно уступать». Уля победно задрала нос. Наверно, стереотипы это не так уж плохо – мысленно подытожив, она пожала плечами и деланно обиделась на соотрядника. Однако не прошло пяти минут спокойствия, как та снова неожиданно подскочила, будто ошпаренная кипятком.

—А как же Ромка?! — Поймав на себе пару непонимающих взглядов с рядов перед ней, тихонько ойкнула, медленно опускаясь на место с поджатыми губами, — Я думала, он тоже будет... — грустно вздохнув, девушка заметно поникла.
Ульяне было обидно. За прошлую смену она успела привязаться к Роме, даже стала считать его лучшим другом, а если учесть, что это их последняя беззаботная смена, в роли детей, а не каких-нибудь вожатых, то становилось ещё печальнее.
Неужели они больше никогда не увидятся? – от таких мыслей становится не по себе, даже настроение пропадает. Ульяна всегда радовалась наступлению лета, считала дни до даты, обведённой красным маркером в календаре, с нетерпением ждала встречи со старыми друзьями. Однако теперь всю весёлость затуманивало осознание того, что их компания не сможет провести новую смену в полном составе.
На плечо мягко легла рука, с недавно обновлённым маникюром, ободряюще поглаживая. Сонечка грустно улыбнулась, поддерживая подругу, она тоже соскучилась, хотя старалась не подавать вида. Только Данил, как могло показаться, оставался равнодушен.
От упоминания одного только имени в голову сразу начинали просачиваться воспоминания, порождая неприятные мысли. В груди скрежетало, болезненно сжималось, вызывая то ли злость, то ли досаду ,то ли всё вместе.
Из двух зол всегда выбирают меньшее, потому парень предпочитал объяснять странные чувства первым пунктом. Закатив глаза, он резко убрал руку блондинки, преграждающую дорогу. Не проронив ни слова, поднялся с места. Копошась в своей сумке, лежащей на специальной полке для вещей под потолком, начал что-то искать. Чем дольше приходилось переворачивать вещи, тем чаще он бубнил себе под нос невнятные ругательства. Наконец, выудив из бокового кармана плеер со спутанными наушниками, облегченно выдохнул – думал, оставил дома.
Благодаря придвинувшейся к подруге Сонечке, теперь Данил тоже, как и хотел, сидел на месте у окна, шторку которого отодвинул, открывая вид на проплывающие за окном пейзажи, ехать всё равно часа три-четыре. Узлы наушников поддались на удивление легко. Разобрать обсуждение девушек становится трудно, теперь его заглушает музыка.

***

Раннее утро, солнечные лучи пробиваются через шторы и тянутся по всей комнате, касаясь лица сладко дремлющего в кровати Ромы. Желание досмотреть сон сильнее, поэтому он недовольно жмурится и отворачивается к стене, накрываясь одеялом с головой. Будильник с прикроватной тумбочки надрывается уже четвертый раз, отчаянно стараясь разбудить. Юноша всю ночь провёл за чтением, об этом свидетельствовала книжка, лежащая рядом с будильником, и лёг, как всегда, под утро. После пятого повторения одной и той же мелодии, трезвонящее чудо техники наконец замолкает, а парень в красной клетчатой пижаме сидит на краю кровати, свесив ноги вниз и потирая глаза. Зевая, не без усилий над собой, встаёт, на этот раз внимательнее смотря на время. Сон как рукой снимает. Опаздывает.
Хорошо, вещи с вечера собрал, иначе это была бы катастрофа. До отправления автобуса оставалось полчаса, от дома до стоянки минут двадцать езды, если без пробок. Никогда ещё не приходилось так быстро умываться, переодеваться и завтракать. Обычно Рома достаточно пунктуален - всегда в нужном месте оказывается вовремя, но, видимо, не сегодня. Вылетая из комнаты, сталкивается с мамой, у которой в руках кружка с кофе, никто не пострадал, отделался кратким : «извини» и растекающейся по полу лужицей горячего напитка. Заверяет, что потом всё уберёт. Хлопает дверью ванной комнаты. Мама беззлобно усмехается, поправляя очки, покачивает головой мол «снова до поздна сидел», а после направляется на кухню.
Сегодня утром даже Цезарь мог позавидовать многозадачности парня, хотя со стороны забавно то, как он натягивает брюки с зубной щёткой во рту, стараясь привести в порядок кудрявые тёмно-русые волосы, по утрам больше похожие на старательно свитое, обжитое птицами гнездо. При выходе из дома сверяется с часами - до отправления ровно 20 минут, должен успеть, вон автобус нужный подъезжает, точно успеет. Ошибочно было полагать, что получится доехать быстро, работают-то люди круглогодично , сегодня, как назло, ещё будний день, пробки отобрали добрых 10 минут. Нужная остановка, Рома выбегает из автобуса, слушая в свой адрес в основном возгласы от бабулек о том, что старших не уважает, что не смотрит, куда несётся и вообще, какая молодёжь сейчас пошла.

***

7:45

—Алиса Алексеевна, мы не можем больше ждать. – Склоняется к вожатой помощник, прижимая к себе блокнот со списком, в котором не хватает только одной галочки. Девушка начинает закипать, ох кого-то отчихвостят ,если явится. Они должны быть в дороге уже пятнадцать минут, но из-за того, что некий «молодой человек» любит поспать, приходится задерживаться. Семеро одного не ждут и Рому больше никто ждать не намерен, но как только было принято решение отправляться, на горизонте нарисовалась фигура, нелепо бегущая, заплетающаяся в собственных ногах и размахивающая руками с криками «меня подождите».

—ну Васильев, – процедила сквозь зубы вожатая, принимая свою привычную позу, скрестив руки на груди, когда парень остановился перед ней. Тяжёлая одышка не давала сказать ни слова в своё оправдание, руки упирались в колени, заметно дрожа, а растрёпанные волосы падали на покрасневшее лицо, голова была опущена, в висках пульсировало, а сердце колотилось как бешеное .

Устроят нагоняй при всех–обидно.
Успел–хорошо.

Спустя пару секунд всё-таки выпрямляется, несмело смотря на девушку через сползшие на нос округлые очки, лучше бы не смотрел. От такого взгляда кровь стынет в жилах и хочется свернуться в маленький комочек. Не первый год он был в отряде Алисы Алексеевны, не первый год ловил этот ледяной огонь во взгляде, но страшно было, как в первый раз. Всё-таки, найдя в себе силы, Рома сглотнул, кивая головой, и выдавил тихое «извините» ,чего было на данный момент достаточно, всё равно через три-четыре часа придётся повторить тоже самое перед соотрядниками под гнётом этой мигеры , смирившись со своей участью, поправил рюкзак, расторопно заходя в автобус. Если он начнёт ещё и место сейчас выбирать, то получит выговор сию же секунду, поэтому делать нечего,приходится забросить вещи на верхнюю полку, затолкать их поглубже, чтоб не выпали при столкновении с какой-нибудь кочкой или оврагом–«в России две беды: дураки и дороги», и сесть позади вожатой, замечательное место–саркастично подмечает про себя, открывая книгу, которую начал читать этой ночью. Алиса Алексеевна с помощником ещё раз пробегаются по списку, и парень ставит галочку напротив фамилии Васильев.
— Запомни эту четвёрку, Арс, за ними глаз да глаз нужен. – Вожатая хлопает не понимающего помощника по плечу и заходит в автобус, Арсений за ней, только после того, как взгляд падает на заметки в блокноте, уголок губ приподнимается в усмешке, всё складывается–вот что за квартет, о котором предупреждала старшая. Вожатые садятся за водителем, на месте сзади них Рома. Наконец, все в сборе. Можно ехать.

Дорога была долгая, но не скучная, по крайней мере не для всех. Сонечка планировала поспать, Ульяна хотела бодрствовать, получилось с точностью до наоборот: спустя полчаса поездки, как большая часть автобуса, превратившаяся в сонное царство, рыжеволосая сладко дремала, положив голову на плечо подруги, и тихонько посапывала, пока та, найдя новых собеседниц с сидений спереди, что-то обсуждала с ними, параллельно крася одной из девочек ногти лаком. Ещё спустя час в плейлисте Данила по второму кругу начали играть одни и те же песни, а Рома с удовольствием перелистывал страницы книги, наслаждаясь тишиной, нарушаемой только гудением двигателя.
Из приоткрытой форточки приятно дует ветерок летней утренней прохлады, пейзаж города за окном сменяется степью, а после к небу начинают возвышаться деревья, место, занятое добровольно принудительно, перестаёт казаться таким уж неприятным.
На часах почти полдень, автобус тормозит, это уже не запланированная остановка, а конечная станция. Все начинают копошиться, забирают свои вещи, перепроверяют ,не осталось ли что-то на местах, под сиденьями или на полках, и под руководством вожатой, друг за другом, выходят на улицу. Возможность прошмыгнуть первым Васильев не упустил ,быстренько схватив свою сумку, поправил портфель и уже направлялся к корпусу, незаметно для Алисы Алексеевны, но немного помаячив возле Арсения, мол «я вышел»,тот в свою очередь решил не подставлять парня - отметил в списке. Трио с заднего ряда, несмотря на то, что несколькими часами ранее стремилось оказаться впереди планеты всей, выходить не торопилось. Данил помогал девочкам достать их вещи, но на третьем розовом чемодане не выдержал:
— Либо у вас одинаковые чемоданы, в чём я сомневаюсь, либо Сонечка тут до конца лета собирается остаться. – Он с усмешкой взглянул на девушку, но ей было не до шуточек, ни одна из попыток расшевелить Ульяну, которую пушечным выстрелом не разбудишь, успехом не увенчалась. Тогда из синей спортивной сумки, принадлежащей единственному парню в этой компании, блондинка достала бутылку воды, где оставалось немного больше половины. Открутив крышку, закрыла двумя пальцами горлышко, оставляя между ними небольшой промежуток, откуда при активном встряхивании начала брызгать вода на веснусчатое лицо. Реакция не заставила себя ждать - звеня всеми своими кольцами и браслетами, девушка начала закрываться от воды руками, параллельно вытирая глаза. Вот теперь уж точно - проснулась, только сейчас водой будут облиты оба гения, решивших таким «оригинальным» способом разбудить подругу, потому что бутылка уже в руках рыжика. Если на бежевом топе с розовой юбкой Сонечки не сильно заметны мокрые пятна, то на светло-голубом комплекте Данила, состоявшего из шорт и футболки, прекрасно проступили следы Ульяниного ответа, зато макияж блондинки пострадал, не сильно конечно, но по щекам тянулись тоненькие полосочки потёкшей туши. Несмотря на это, всем троим было весело, они смеялись, шутливо возмущаясь, что могло бы привлечь внимание вожатой, но поскольку та была далеко, её насторожило отсутствие ребят.

—Емельянов, Воронцова, Громова!

Услышав свои фамилии, стало ясно одно - нужно делать ноги – немое утверждение возникло в голове каждого как по щелчку пальцев, и во взглядах читалось то же самое. Ребята хватают свои вещи, но на выходе из автобуса натыкаются на вожатую, успевшую дойти и оценить ситуацию по их внешнему виду.

— Вам сколько лет? Старший отряд, а ведёте себя, как дети малые! Когда же это всё закончится?! – Риторический вопрос повис в воздухе. Вожатая беснуется. Ульяна расплывается в улыбке, подталкивая в плечо Сонечку, вытирающую с щёк тушь.
— Это мы ещё не начали. – Рыжая шепчет, но слишком громко, так, что кроме подруги слышат Данил с Алисой Алексеевной. У первого заявление вызывает улыбку, читающуюся как «что правда-то правда»,а вот вторая совершенно не в восторге, она собирается высказать всё, держится, чтоб не развернуть троицу обратно и не отправить домой, ещё одну смену с ними точно не протянет. Раньше казалось, чем старше - тем проще, но только не с ними : то сбегут, то дрожжами туалеты засыплют, то младших пугают в тематическую ночь, то карикатуры с вожатыми на главной площади развесят, то массовые бои подушками устроят, что перья по всему корпусу летят, их проделки за прошлые годы можно перечислять бесконечно. Не сложно догадаться, кто агитировал на подобное – Ульяна придумает, а получат все, однако никто не обижался. Не дожидаясь выговора, компания, как сговорившись, сорвалась с места.
—Ах вы...– Только начала вожатая, грозя вслед хулиганам кулаком, как неожиданное прикосновение, заставило замолчать - ладонь помощника легла на руку и плавным движением опустила вниз. Всё ещё злой, но уже с видимыми нотками удивления, взгляд девушки устремился на парня, задавая немой вопрос.

—Алис, на детей кричать нельзя. –Спокойно напоминает Арсений, что вызывает только усмешку. Конечно нельзя, но они-то уже не дети, по крайней мере не маленькие, и должны знать что можно, а что нельзя. Пускай сейчас всё начинается с мелких, ничего не стоящих, проступков, к которым, как может показаться, вожатая придирается, однако старшая уверена, что, если дать им волю, то к концу смены окончательно распустятся, а следовательно о дисциплине даже говорить не стоит. Нет дисциплины – нет порядка. Такой исход её совершенно не устраивал.

—Бывают исключения. И не «Алис», а Алиса Алексеевна. – Вожатая отдёрнула руку, давая понять, что разговор окончен, и зашагала в сторону корпуса. Арсений устало вздохнул, смотря по сторонам. Ему почти двадцать, а в этом лагере прошла большая часть летних каникул в период с середины начальной школы, до конца старших классов. Не так уж просто проститься с детством – наверно, это главная причина, по которой он сейчас стоит перед воротами с яркими буквами над ними, складывающимися в название лагеря : «Красная гвоздика» . Но какой же чёрт дёрнул вызваться помощником старшего вожатого именно в первый отряд, сидел бы сейчас с малышнёй – проблем меньше. С этими мыслями парень захлопнул блокнот, поправил очки и быстрым шагом направился за Алисой Алексеевной к отряду.