Реакция на то, что И/П приревновал Т/И
[Заказ]
Пс. ПРИЕМ ИДЕЙ ЗАКРЫТ. КОГДА ОТКРОЮ СТОЛ ЗАКАЗОВ, Я СООБЩУ
Джон "Соуп" Мактавиш
Соуп считал себя парнем неревнивым. Барс боец, она может постоять за себя, да и поводов не давала. Но этот новый рекрут, которого прислали из другого отряда, перешёл все границы. Он не просто объяснял ей схему патрулирования, он практически дышал ей в макушку, положив свою лапищу на карту рядом с её рукой.
Джонни подошёл бесшумно, но с таким выражением лица, что рекрут осёкся на полуслове. Соуп не стал устраивать сцен. Он просто встал между ними, буквально оттеснив парня плечом, и широко улыбнулся. Его шотландский акцент стал сильнее, что случалось только в минуты крайнего напряжения.
— Дружище, ты, кажется, забыл, что в столовой сегодня пудинг заканчивается. Беги, а то не достанется. А схему я сам Барс покажу. Тактильно.
Последнее слово он произнес так, что рекрута как ветром сдуло. Девушка укоризненно посмотрела на Соупа, а он лишь пожал плечами, но в его глазах читалось совершенно детское желание, чтобы она больше ни на кого так не смотрела.
Саймон "Гоуст" Райли
Гоуст был тихим. Это была не та тишина, за которой следует буря, а холодная, кладбищенская тишина, от которой мороз шел по коже. Барс смеялась над очередной шуткой Газа в коридоре, легко касаясь его плеча. Саймон стоял в тени дверного проема, скрестив руки на груди. Он ничего не сказал, но позже, когда она зашла в оружейную, дверь за ней закрылась почти бесшумно и очень плотно.
— Капитан Прайс просил передать, что ты работаешь с Алексом в паре на следующие учения, - его голос, искаженный маской, звучал ровно, но взгляд был прикован к её губам, которые секунду назад улыбались другому.
— Саймон, это учебная тревога, какая разница?
— Разница есть.
Он подошел ближе, не снимая маски, но приблизив лицо почти вплотную. Барс физически ощущала жар его ревности сквозь ткань. Он не угрожал и не запрещал, но этим жестом он пометил территорию жестче любых слов. "Моя" - говорило его молчание.
Кёниг
Кёниг ненавидел свою ревность. Она делала его огромное тело еще более неуклюжим, а рот еще более сжатым. На враждебной территории они укрылись в заброшенном здании, и связист Нико, слишком фамильярно поправил Барс гарнитуру, попутно смахивая пыль с её рукава.
Полковник, сидевший в углу, до этого чистивший нож, перестал двигаться. Огромная тень накрыла Нико. Кёниг встал во весь свой гигантский рост и молча протянул руку помощи девушке, чтобы она поднялась, хотя она прекрасно справлялась сама.
Когда Нико отошел, Кёниг навис над ней, его голос под шлемом был тихим и сдавленным от волнения:
— Meine Liebe. Он тебя касался. Я чуть не сломал ему запястье.
Она видела его глаза сквозь прорези маски. В них плескался не гнев, а панический страх потерять ту единственную, кто не боится его двухметровой тени. Он не ругал её, он боялся себя самого в этот момент.
Алехандро
В рядах Лос Вакерос царила атмосфера братства, но Алехандро Варгас был в бешенстве. Один из его же солдат, разгоряченный победой в спарринге, подхватил Барс на руки и закружил, радуясь, что "сеньорита" болела за него. Алехандро спрыгнул с ящика, на котором сидел, движением рассекая толпу.
— Поставь. Мою. Женщину. На землю, - произнес он на идеальном английском, что было плохим знаком, обычно он переходил на страстную смесь испанского и английского. — Hermano, иди проветрись. Быстро.
Он взял девушку за руку, властно, но нежно, и отвел в сторону. Его пальцы скользнули по её запястью, где мгновение назад были чужие руки.
— Cariño... - выдохнул он ей в волосы, пахнущие пылью и солнцем. — Я знаю, что ты не моя собственность. Но люди, которые служат под моим началом, должны знать, что ты, это святое. Ты командование.
В его голосе не было угрозы для неё, только для тех, кто посмеет прикоснуться к "полковнику Барс" без его личного одобрения.
Макаров
В особняке Владимира Макарова было холодно, несмотря на работающие камины. Барс вела светскую беседу с одним из гостей теневого бизнеса, который слишком оживленно жестикулировал. Владимир наблюдал за ними, попивая виски. Одним щелчком пальцев он подозвал адъютанта.
— Узнай имя вон того джентльмена, что так увлеченно разговаривает с моей гостьей. И подготовь на него досье. Полное. Долги, семья, слабости.
Позже, когда все разошлись, Макаров прижал Барс к себе. Его объятия были стальными, без попытки к бегству.
— У меня такое чувство, что ты меня дразнишь, - прошептал он по-русски, его дыхание обожгло ей ухо. — Этот человек смотрел на тебя с желанием. Знаешь, что бывает с теми, кто желает чужого?
Он улыбался, но глаза оставались ледяными. Ему не нужно было кричать. Весь его вид говорил о том, что ревность Макарова это не игра. Это приговор, который он приводит в исполнение молча, без права на апелляцию. Она была его единственной слабостью, и за это он ненавидел и обожал её одновременно.
