Реакция на то, Макаров влюблён в Т/И и преследует ее
[Заказ]
Вот я и вернулась с новогодних каникул. Буду возвращать себя в обычный режим. Надеюсь, вы тоже успели отдохнуть
Пс. ПРИЕМ ИДЕЙ ЗАКРЫТ. КОГДА ОТКРОЮ СТОЛ ЗАКАЗОВ, Я СООБЩУ
Макаров услышал её голос случайно в шуме радиоперехвата, среди десятков других.
— Барс, сектор чист.
— Принято.
Он мог бы слушать дальше, но не стал.
Голос был ровный, без лишних интонаций. Так говорят те, кто не играет роль солдата, а тот, кто им стал. Макаров остановил запись, вернулся на несколько секунд назад и переслушал ещё раз, словно проверяя, не показалось ли.
Позывной задержался в голове дольше, чем следовало.
Барс не заметила ничего сразу.
Задания шли как обычно. Прайс отдавал приказы, Соуп болтал в эфире, Газ закрывал фланги, Гоуст был молчаливой тенью за спиной. Всё выглядело правильно, даже слишком.
Только иногда она ловила странное чувство, будто пространство вокруг неё чуть-чуть сдвинуто. Как будто кто-то знал, где она окажется, ещё до того, как она сама это решила.
Она списывала это на опыт противника.
На удачу или совпадение.
Макаров начал подстраивать мир под неё.
Не резко и не очевидно.
Он убирал угрозы, которые могли её замедлить.
Менял маршруты своих людей так, чтобы они расходились с её группой на секунды.
Иногда оставлял открытым единственный путь отхода и знал, что именно его она выберет.
Он следил не за 141 отрядом, а только за ней.
Его раздражало, что она никогда не оглядывается. Что не суетится. Что не пытается доказать, что она здесь не случайно.
Он хотел, чтобы она заметила его заботу.
Первый знак был слишком личным, чтобы быть ловушкой.
На экране терминала, который включился сам, было написано:
— Ты всегда смотришь влево. Стоит исправить это.
Девушка прочитала строку дважды. Не сказала никому, а просто запомнила.
С этого момента ощущение чужого взгляда стало постоянным. Не давящим. Не угрожающим. Скорее внимательным. Как если бы кто-то следил не за ошибками, а за тем, как она живёт в бою.
Макаров перестал воспринимать её как часть операции.
Он запоминал, как она держит оружие.
Как замирает перед выстрелом, на долю секунды, не из сомнения, а из расчёта.
Как её дыхание остаётся ровным, даже когда вокруг рушится всё.
Он ловил себя на том, что ищет её взгляд в тепловизоре.
Что проверяет, жива ли она, прежде чем двигаться дальше.
Это было неправильно. И поэтому он не останавливался.
Барс поняла, что это не случайность, в тот момент, когда выстрел раздался слишком вовремя.
Пуля сняла бойца, который ещё не успел выйти из-за угла. Она даже не успела нажать на спуск. Никто не удивился, в бою такое случается.
Кроме неё. Она знала, это было для неё.
В ту ночь она впервые подумала о Макарове не как о цели, а как о присутствии.
Их встреча произошла без свидетелей.
Ночь. Полуразрушенное здание. Влажный воздух. Он вышел из тени так, будто всегда там был.
— Ты могла бы быть внимательнее, - сказал он спокойно.
— Я и так внимательна, - ответила она, не опуская оружие.
Он смотрел на неё долго, не скрывая этого. Так на врагов не смотрят.
— Ты не боишься меня?
— Нет.
Это его обрадовало. Она почувствовала это сразу.
— Хорошо, - сказал он тихо. — Страх мешает обычно.
Он подошёл ближе, не пытаясь атаковать.
— Я наблюдаю за тобой давно.
— Я знаю.
Он улыбнулся, так как рассчитывал на этот ответ.
— Ты единственная, кто это понял.
Он ушёл так же, как пришёл. Без выстрелов. Без следов. Но ощущение его внимания осталось тёплым, опасным, липким.
Мир вокруг снова выглядел нормальным.
Команда ничего не замечала. Задания продолжались.
Только Барс теперь знала, когда она делает шаг, кто-то уже ждёт, куда она поставит ногу.
И Макаров понял главное, ему больше не нужно было преследовать. Она и так видела его.
Первым подарком была информация. На её личный, зашифрованный планшет пришла схема. Чистая, детализированная схема объекта следующей миссии 141-го, с пометками о слабых местах в охране, которые не были в брифинге Прайса. Без сопроводительного текста. Просто факт: я знаю твои задания лучше твоего командира. Она стёрла файл, но использовала данные.
Это было разумно.
Макаров, должно быть, это оценил.
Затем пришли деньги. Крупная, ничем не обоснованная сумма на один из её слепых счетов на Кайманах. Перевод сопровождался единственной строкой: "Стоимость безошибочной миссии". Он не покупал её. Он оценивал. И показывал, что может отследить даже это. Она оставила деньги лежать. Прикоснуться к ним значило проиграть.
Цветы нашли её в безопасном доме в Вильнюсе. Не романтический букет, а одинокий тюльпан в длинной узкой коробке, лежащий как патрон в гильзе. К нему была прикреплена карточка с координатами и временем. Координаты вели к пустырю на окраине города. Время через два часа. Это был не подарок. Это был приказ в оболочке любезности. Она не пошла.
Но когда позже просматривала записи камер наружного наблюдения, а она всегда это делала, то увидела, ровно в указанный час на пустыре, в стороне от координат, на пять минут остановилась чёрная машина. Он приехал, чтобы убедиться в её выборе. Её отказ, казалось, его не рассердил. Скорее, утвердил в чём-то.
Настоящий диалог произошёл после операции в порту Гамбурга. Её группа попала в засаду, которой не должно было быть. Связь заглушили, отход отрезали. И в самый критический момент, когда Газ прикрывал дымовой завесой, а Гоуст отстреливался от наседающих бойцов Аль-Каталы, на её частную линию, защищённую протоколами, лёг чужой, чистый сигнал.
— Три этажа выше тебя, вторая дверь по коридору. За ней служебный лифт в доки. Грузовик с эмблемой «Nordfish» заведён. Ключ под сиденьем, - голос Макарова был спокоен.
Она не ответила. Но шаг сделала. Вверх. Не потому, что доверяла, а потому, что это был единственный неперекрытый путь.
— Это ловушка? - шепотом спросила Барс.
— Для тебя? Нет. Для твоих друзей возможно. Ты успеешь, если пойдёшь сейчас, - он сделал еле слышный выдох.
Она дала знак отряду отступать по другому маршруту, сама пошла наверх. Всё было именно так, как он сказал. Лифт, грузовик. Когда она выехала на набережную, в эфире царила паника. Засада оказалась ложным фоном для удара по командному центру коалиции в другом районе. Прайс был в ярости. Макаров использовал их как приманку и отвлёк внимание.
Через час, когда адреналин улёгся, на том же канале снова возник его голос.
— Коалиция платит тебе за то, чтобы ты была разменной монетой в чужих играх, Барс. Прайс бросит тебя в огонь, чтобы спасти своих. Я же даю тебе путь сквозь огонь.
— Ты даёшь путь, который ведёт к тебе. Им я не пойду, - ответила девушка. Она знала, что это ложь. Кто бы их не просил работать, Прайс не предаст ее.
— Почему? Из верности флагу? Из чувства долга перед теми, кто видит в тебе лишь инструмент?
— Из верности себе. Я выбираю, за кого стрелять. Ты же выбираешь, в кого стрелять, исходя лишь из выгоды. Ты не предлагаешь путь, Макаров. Ты предлагаешь стать тенью от твоей тени. Мне моей достаточно.
Он рассмеялся коротко и сухо.
— Сильная позиция. Пока у тебя есть выбор. Но мир сужается, маленькая пантера. И скоро выбирать придётся не между путями, а между жизнью и смертью. Я просто хочу, чтобы когда этот момент настанет, ты помнила, у меня для тебя есть не только грузовик с рыбой, но и настоящее место. Рядом с собой.
Связь прервалась.
Последним подарком была пуля. Вернее, её отсутствие. На задании в Африке снайпер Аль-Каталы взял её на прицел. Выстрел раздался, но стекло прицела перед её лицом не треснуло. Через секунду в рацию Соупа пришло сообщение: "Снайпер на вышке ликвидирован. Неизвестным стрелком".
Позже, изучая данные, Гоуст нашёл гильзу. Нестандартный калибр. Такие использовали в одном месте в элитных подразделениях российского ГРУ, из которых вышел Макаров.
Он не просто наблюдал. Он охранял. Убирал угрозы на её пути. Каждый такой подарок был петлёй, сплетённой из шёлка. Он демонстрировал свою власть, свою осведомлённость, свои ресурсы. И своё желание.
Барс понимала, его интерес это не любовь и не страсть. Это желание коллекционера заполучить уникальный экземпляр. Приручить хищника, чтобы тот охранял его порог. И её отказ был для него не концом игры, а лишь самым интересным её этапом.
Потому что Макаров знал, в мире, который он собирался поджечь, нейтралитет будет невозможен. И тогда ей придётся выбирать. А он хотел быть уверен, что когда этот момент настанет, она вспомнит тюльпан, точную схему и звук его голоса в эфире, предлагающего единственный путь к спасению.