Глава 6: Рамадан.
Время летело незаметно. Встречи в саду стали ежедневными — Шедоу находил повод задержаться в Аль-Хариде дольше, чем планировала делегация. Переговоры, совместные ужины семей, прогулки под охраной. Но настоящие разговоры — только ночью, у решётки, под звёздами.
Соник открывался постепенно: рассказывал о молитвах, о том, как любит тишину мечети, о книгах по философии, которые читает тайком. Шедоу делился историями из Авалона — о снежных зимах, о рождественских службах в соборе, о море, которое видно из его окна.
Он больше не просил снять маску часто — только иногда, шутливо:
— Восточный красавец, хоть глазам дай больше света.
Соник смеялся — тихо, но искренне.
Но пришёл Рамадан.
Первый день священного месяца объявили за неделю. Дворец готовился: пост с рассвета до заката, дополнительные молитвы, милостыня бедным.
Соник сказал Шедоу за день до начала — в саду, как всегда.
— Завтра начинается Рамадан. Я буду поститься. И… встреч меньше.
Шедоу кивнул — серьёзно.
— Я знаю. Уважаю. В Авалоне мы тоже чтим посты — хоть и по-другому.
Соник посмотрел на него.
— Ты можешь уехать. Делегация закончила дела.
Шедоу покачал головой.
— Нет. Я останусь. Хочу увидеть, как это здесь.
Соник удивился.
— Зачем?
Шедоу улыбнулся — мягко.
— Чтобы понять тебя лучше.
### Первый день Рамадана
Соник проснулся до рассвета — на сухур. Лёгкий завтрак, молитва Фаджр. Потом — день без еды и воды.
Он был занят: помогал раздавать еду бедным у ворот дворца, читал Коран в молельной комнате.
Шедоу видел его издалека — во время официальных встреч. Соник в белой дисдаше, маска на лице, движения спокойные, голос ровный.
Вечером — ифтар.
Семьи собрались за большим столом: финики, вода, суп, мясо, сладости. Шедоу сидел рядом с Соником — по приглашению родителей.
Когда азан Магриб прозвучал, все прервали пост финиками и водой.
Соник ел медленно — глаза усталые, но светлые.
Шедоу смотрел на него — тихо.
После ужина Соник ушёл в сад — один, как привык.
Шедоу последовал — позже.
Соник сидел у фонтана.
— Ты не устал? Пост первый день — тяжело.
Соник покачал головой.
— Нет. Это очищает. Тело и душу.
Шедоу сел рядом — по ту сторону решётки.
— Я попробовал сегодня тоже. Не ел и не пил с рассвета.
Соник повернулся резко.
— Зачем?
Шедоу пожал плечами.
— Хотел почувствовать, как ты.
Соник молчал долго.
Потом тихо:
— Спасибо.
Они говорили до поздна — о вере, о терпении, о том, что значит пост для каждого.
Шедоу не просил снять маску.
Соник не предлагал.
Но расстояние между ними — через решётку — стало меньше.
Рамадан начался.
И Шедоу остался.
Рядом.
Даже в посте.
Даже в тишине.
Потому что теперь он понимал Соника глубже.
И это сблизило их сильнее, чем слова.