Свободы ради. (часть II)
- Чего тебе? - задаёт вопрос продавщица-бабулька, хотя и назвать её так сложно. Ни морщинки на лице, я бы и не дала ей даже сорока. Единственный её недостаток - лишний вес, значит, не такой уж она и ангелочек. Недостатки просто так не появляются, все это — последствия отрицательных поступков.
Это единственный базар во всём городе, где даже некрасивые могут закупаться продуктами. Ну как закупаться? Большинство, например наша семья (а точнее я), ворует. Каждое утро меня посылают на этот базар за пропитанием и многие продавцы, зная меня, редко подпускают к своему прилавку. Однако сегодняшняя бабулька меня видит впервые, а значит и не подозревает ни о чём.
- Да я пока посмотрю, - улыбаюсь ей настолько мило, насколько это возможно с моей внешностью, но она не перестаёт смотреть на меня с подозрением.
Но вот продавщица отвлеклась на беседу с каким-то мужчиной, и я, не теряя времени, хватаю булку хлеба и бегу, что есть мочи. На лице чувствую жжение: появляется очередной прыщ - последствие воровства.
Слышу за спиной крики продавщицы: заметила. Бегу быстрее, вот я уже почти вышла за пределы базара, резкий поворот направо, подворотня. Обернувшись, уверяюсь в том, что никто не следит. Ну, всё, можно идти спокойно: здесь меня не найдут.
За спиной осталась красивая часть города, где живут настоящие люди, ведь их поступки исключительно добрые, теперь передо мной открывается та часть, где прошло моё детство, где я живу сейчас и где, скорее всего, и умру.
Острые различия между частями одного города бросаются в глаза: величественные деревья позади и голые кустарники спереди; чистота и аккуратность далеко, грязь - совсем близко; красивые, счастливые люди там и аморальные личности здесь.
- Ну что?! Принесла? - прокуренный голос матери возвращает в реальность.
- Да, - бросаю хлеб на стол, хотя поверхность стола кишит микробами, но это единственное место, где нет хотя бы уличной грязи.
Аппетита нет совсем, потому иду к себе в комнату. Вновь сыпается штукатурка с потолка, снова скрипят доски под ногами, я опять стала ещё уродливее. Моя внешность перестала меня волновать в десять, когда я по указке родителей стала регулярно воровать на базаре еду. Каждый раз новая кража, а вместе с ней и новые черты лица, уродливее предыдущих. Сегодня появился прыщ, прямо в центре лба.
Внезапно в комнату врывается Кир. Шаркая старыми, полуразвалившимися ботинками, шатаясь, брат подходит ко мне, по-видимому, он пьян: резкий запах дешёвого алкоголя ударяет в нос, к горлу подходит ком отвращения. Подойдя ко мне, кладёт одну руку мне на талию, второй - грубой и обрюзгшей не хуже первой - гладит волосы.
- Ки-ир, не на-адо, - мой голос уже срывается, чувствую подходящие слёзы, но они не способны помочь моему горю. Всё-таки мой брат ужасен.
- Молчи-и! Дрянь! - не ослабевая железную хватку, а только стягивая мои волосы в тугой узел, Кир тянется к моим губам своим грязным ртом.
В голове пульсирует боль, в душе разрастается ком обиды и негодования — мой брат ужасен.
Пока он, закрыв глаза, тянется ко мне, я пользуюсь его минутной слабостью, пинаю брата в причинное место и бегу, что есть мочи из комнаты. Только я переступаю порог, как Кир, навалившись на меня сзади, валит на пол. Будь он проклят! Наряду
Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
- Не надо! - на мои крики из кухни выглядывает мать, в кой-то веки надеюсь на её поддержку, но это безнадежно: её выражение лица настолько же равнодушное, как если бы она рассматривала картину в музее. - Пожалуйста! - но мать всё также безэмоционально смотрит на меня и жуёт краюху хлеба.
Рыдаю, молю о помощи, но меня никто не слышит, боль и страх впитывают эти стены, что разваливаются на тысячи кусочков.
***
Кир вываливается из моей комнаты, оставляя меня наедине со всеми моими проблемами и страхами. Постель смята, в комнате теперь воняет, а на душе тускло и уныло.
Почему именно я? За что? Чем я заслужила эту ужасную семью, да у меня даже язык не поворачивается назвать так моих родственников.
Внизу живота собирается боль, что тянет меня в бездну невыносимых страданий, ноги бьются в своей собственной истерике — дрожат словно осиновый лист.
Падаю на подушку лицом, пытаясь не обращать внимания на запах, который напоминает о братской любви, а слёзы льются. Завтра я снова проснусь от холода раннего утра, открою глаза и буду жить дальше.
Только бы пережить эту ночь!